Простой советский спасатель 3 (СИ)

И он не заставил себя долго ждать. За спиной раздался характерный скрежет несмазанных петель или, скорей всего, шарниров. Я обернулся и с удовлетворением увидел, как часть стены отъезжает в сторону, открывая проход с длинным темным коридором.
Если так дальше дело пойдет, то к утру я вполне может быть выберусь из подземелья. Хорошо бы в черте города, черт его знает, сколько метров я прокатился, и куда меня выведет новый проход.
Я подошел к двери, переступил порог и нахмурился, на стене справа от проема что-то серело. Подойдя поближе, обнаружил рамку с какой-то бумагой внутри. Пригляделся и не выдержав, заржал, как конь, сказывалось нервное напряжение на пожаре, да и потом тишиной и отдыхом мои приключения не отличались.
Под стеклом находился плакат. Советский плакат: «Уходя, гасите свет!». Шутник, однако, товарищ, который сюда приходит! Отсмеявшись, я обнаружил под плакатом что-то типа рубильника, ну, и щелкнул, не думая о последствиях.
Последствия не заставили себя долго ждать. За моей спиной что-то глухо клацнуло, а спустя минуту погас свет в комнате, из которой я вышел. В то же время дверь откатилась обратно отрезая выход, в коридоре стало темно, как в могиле. М-да, знатные все-таки приколисты разрабатывали эту часть подземелья. Там, где мы бродили с пацанами в детстве, таких кордебалетов и тайников не было.
Хотя, мы и не проверяли. Так, шлялись по переходам с фонарями и одним рюкзаком на всех, в котором лежали спички, веревка, ножик, завёрнутые в газету бутерброды с докторской колбасой. Иногда кто-нибудь брал даже термос с чаем, но это если родители разрешали.
Иногда Вовка притаскивал без спросу красивый литровый термос. Бодяжил в него жутко сладкий чай, который невозможно было пить, столько в нем было сахара, а если обольешься, то от такого щедрого напитка липли руки и одежда. Термос был красивый, сиреневый в цветочек.
Когда Вован брал в поход термос, он всегда носил наш общий рюкзак, чтобы мы, косорукие бандиты, не разбили колбу, а то «мать голову отвинтит, как крышку с банки», ворчал друг. Мы все соглашались и клятвенно заверяли, Вовку, что только он может нести термос со стеклянной колбой внутри и не кокнуть его по нелепой случайности о камень.
«Хорошие были термосы», — вспоминал я, пробираясь по длинному темному коридору к неведомому выходу, держась одной рукой за стену и шаркая ногами проверяя путь. У нас дома была трехлитровая канистра. «Волгоград берем?» — отец всегда так шутил когда собирались на море. Стальные бока термоса украшали виды города-героя.
Мы всегда брали его на пляж, когда приезжала родня с севера. По дороге на море покупали три литра кваса и наслаждались холодным напитком весь день. Правда заканчивался он быстро, толпа у нас была приличная, только детворы до пяти штук набиралось, плюс как минимум пара взрослых. Вечером как правило, квас менялся на пиво.
По выходным с нами на море ходили и мои родители. Когда первая пятишка выпивалась, отец с дядькой поднимались наверх по каменным ступеням и затаривались очередной порцией вкусного хлебного живительного кваса. Сейчас такой и не делают.
Я шагал и вспоминал как, уже работая в МЧС, купил себе новый навороченный дорогой стальной термос, и штуки ради решил поэкспериментировать. Сравнить, так сказать советский и современный. Ради чистоты опыта достал с антресолей наш маленький семейный термосок, залил в оба кипятка и оставил на кухне на сутки. Короче, проспорил сам себе сто рублей. В нашем вода оказалась горячее.
Хотя, если уж быть совсем точным, советские цветные термосы делали в Китае. Делали добротно, не то, что сейчас. Был у них один-единственный недостаток: подтекала крышка. Затычка, которая закрывала горлышко, прилегала не плотно, а завинчивающиеся крышки в Китае и СССР научились делать позже, в отличие от той же Германии и Америки.
Я настолько ушел в воспоминания, медленно пробираясь вперед, что едва не вписался лицом в очередное препятствие. Оказалось, проход перекрывали доски. Приехали. Пошарил рукам по стенам, но никаких выпуклостей-вогнутостей и потайных ниш не обнаружил.
 
Недолго думая, решил выбираться старым дедовским способом: не можешь открыть — вскрывай! В моем случай — ломай. Я шибанул по перекрытию ногой. Дерево затрещало и вроде как даже треснуло. Забив на все, я принялся пинать ограду. Одна доска лопнула, я ухватился руками и начал её выламывать, расширяя проход. Время от времени бил ногами. На все про все ушло примерно десять минут, и я двинулся дальше.
Свет в конце тоннеля стал для меня неожиданностью. Я даже принял его за галлюцинацию. Остановился, проморгался, снова глянул. Точно, что-то светлеется. Хотел ускориться, но решил не рисковать под конец. Еще неизвестно, куда меня этот коридор заведет.
Проход как-то вдруг расширился и превратился в небольшой закуток, в котором стояли ведра, тяпки, банки с краской и прочая хозяйственная утварь. Неожиданно, что тут скажешь.
Стало светлее. Я остановился, пытаясь понять почему. Оказалось, из подсобки наряду вели ступеньки, а выход перегораживала обычная, сколоченная их старых досок на отшибись деревянная дверца. Такие мастрячили для сараев или курятников. При всех чудесах старых, я бы даже сказал, почти древних технологиях, которые я обнаружил в двухуровневом подвале, а потом в комнате со столом и водным генератором, такая преграда казалось просто верхом издевательства.
Я пару минут помедитировал, прислушиваясь и присматриваясь, никаких движений, криков, людского говора. Интересно, где я все-таки оказался? Что за склад? Как часто сюда спускается хозяин? И знает ли он, что находится за теми досками, которые я разломал?
Свет, бьющий в щели, стал глуше и мягче, видимо на улице солнце клонилось к закату. Уже не ожидая подвоха, потому как длинный путь по коридору прошел практически без приключений, я преодолел последние метры, поднялся и толкнул рукой створки.
Ну, кто бы сомневался: снаружи болтался амбарный замок! И что теперь делать? Ждать, когда отопрут? Вопрос уже не в том, где я нахожусь. Когда сюда придет тот. У кого есть ключи, кем он окажется? Простым завхозом? Или тем, кто владеет подземными тайнами?
С досады я пнул со всей оставшейся дури по доскам и они поддались. По низу, там где заканчивалась перекладина, часть дерева видимо подгнила, и ее можно было разломать. Я спустился вниз поискать топорик или ломик, но ничего такого не нашел. Тряпки, тяпки, грабли, даже шланг.
Перерыл все, но больше никаких инструментов не нашел. Оставалось одно: взять тяпку и добить ею до посинения. И тут два варианта: либо кто-то услышит шум и придет проверить и тогда придется объяснять, как я тут оказался чего мне делать категорически не хотелось. Либо никто не придет, и я, благополучно раздолбав низ двери, вылезу на свободу, оставив калитку запертой, хоть и покорёженной.
  
Глава 4
 
Когда я выбрался из подвала, на город опустились сумерки. Я поднялся на ноги, отряхнул штаны, снял рубашку в жалкой попытке ее почистить. М-да, тряпка, которую я держал в руках, лишь отдаленно напоминала одежду. Замызганная по самое не могу, с оторванными пуговицами, с полуостровным рукавом. В таком виде меня примет первый же наряд милиции.
Черт, попадаться на глаза представителям правопорядка категорически не хотелось, как и обычным советским людям. Но делать нечего. Я решил отодрать оба рукава и завязать концы узлом на пузе. В принципе, летним поздним вечером чистота рубахи на постороннем человеке последнее, на что обратят внимание. Если, конечно, не подходить к людям близко.
Так, надо сориентироваться, куда меня вынесло после всех приключений? Я оглянулся. Подвал, из которого я вылез, оказался пристройкой какого-то здания. Точнее, выход со ступеньками выглядел как приляпанное к старой постройке нечто из наспех сколоченных досок.
Видимо, когда-то обнаружили вход в подпол и решили соорудить в нем подсобное помещение. На кирпич денег не выделили, сляпали из того, что было. Амбарный замок выглядел потертым, значит, здесь как минимум днем кто-то бывает. Интересно, что за домишко?