Простой советский спасатель 3 (СИ)

Эх, придется-таки нарушать данное Лене обещание и топать в общагу, чтобы переодеться.
Я быстро собрался и слинял из больницы, прихватив с собой папку. После нескольких потерь с Лесаковским архивом я старался не расставаться. До общежития добрался быстро, и что самое главное — без приключений. Честно говоря, я уже подустал от всяких внезапностей, которые так и норовят со мной приключиться в этом времени. Скоро шугаться начну собственной тени.
Студенческий приют практически вымер. На вахте кемарила милейшая тетя Гриппа, моя попытка проскочить тихо и незаметно не увенчалась успехом. Бдительная вахтерша моментально проснулась, окинула меня суровым рентгеновским взглядом, признала своим, но не выпустила из цепких любопытных рук, пока не выпытала, куда я пропал, что делал, почему не в больнице, и вручат ли мне медаль за спасение людей на пожаре.
Потрясенный до глубины души уровнем налаженной шпионской сети бабы Гриппы, я обрисовал ситуацию, заполнив пробелы в уже раздобытой информации. М-да, милиция отдыхает, вот у кого нужно поучиться создавать агентурную сеть. 
Едва меня выпустили из захвата, я рванул в свою комнату. Время неумолимо тикало, опаздывать я не хотел, а еще предстояло перешерстить гардероб студента, чтобы откопать приличный костюм, если он в принципе имеется у Лесакова.
В комнате меня ожидал погром. Все мои вещи оказалась сваленной на кровать, тетради, книжки и прочая канцелярка валялись на подоконнике. «Ну, блин, Женька! Не мог распихать все по местам!» — разозлился я, вспомнив, что нас пытались то ли ограбить, то ли обыскать.
Я заколебался, перебирая нехитрый студенческий гардероб. Не сказать, чтобы Лесаков был заправским модником, но брюки клеш и джинсовый костюм у парня имелись. Я перебрал барахло, пытаясь понять, что в этом времени считается приличным для похода в гости к девушке для делового разговора, включая знакомство в семьей. Решил по старинке пойти в брюках и рубашке, точно не ошибусь.
Вытащив из кучи смятую белую рубашку и клеши, я ненадолго завис, пытаясь осознать фасон и представить себя в таких штанах. Понял, что мода — это совсем не про меня, скрепя сердце все-таки принял решение идти в модном прикиде. Все-таки с моей точки зрения джинсы — это не для похода к родителям девушки, с которой у тебя какие-никакие, но отношения. Осталось одно — отыскать в пустой общаге утюг. В нашем «номере люкс» я его не обнаружил.
Придется топать на четвертый этаж к девчонкам. И почему, интересно, слабый пол всегда селят так высоко? Неужели коменданты искренне верят, что парни выше второго этажа лезть не рискнут? Ну да, конечно. Помнится, и по пожарной лестнице лазали, и на веревочных лестницах поднимались, собственноручно связанных, прикрепленных к ножкам девчачьих кроватей нежными женскими ручками.
А если вспомнить девчонок, которые опоздали и пришли позже комендантского часа, и пробирались через окна в туалете на первом этаже, а потом, не хуже Штирлица, крались к себе по комнатам, становится понятно: было бы желание, а открытая форточка для горячих сердец и дурных молодых голов всегда найдется. 
Как найти летом в общежитие живого студента, точнее, студентку? Правильно, нужно выйти на лестничную площадку и пойти на запах. Что я и сделал. Как и ожидалось, аромат шел сверху, из женской части общежития. Перепрыгивая через ступеньку, я помчался наверх прямиком в кухонный блок. Там и обнаружил хозяюшку. Над кастрюлькой, исходящей паром, колдовала Светик Семицветик.
— Здорово, Цветочек аленький! — радостно поздоровался я с порога.
— Ой! — Светка подпрыгнула и выронила ложку прямо в кастрюлю, обернулась ко мне уже разъяренной фурией. — Тьфу ты, леший тебя забери! Леший! Какого… лешего! — завопила девчонка. — Напугал, паразит! Как теперь ложку доставать? — повариха чуть не плакала.
— Светуль, ну как же я сам себя заберу, а? — я осторожно шагнул на кухню, не сводя с девушки глаз. Мало ли что ей в голову придет после такого казуса.
— Чего? — Семицветик зависла, а потом сообразила, что я шучу на д фразой про лешего и меня, которого этот леший должен забрать. — Поумничай тут мне! Иди за шваброй, натворил бед, протирай полы! Только все здесь отдраила!
 
— А давай я тебе лучше ложку достану, а? — жалобно глядя на девчонку, взмолился я. — Я вообще-то по делу, Свет. По срочному!
— Все вы по срочному, а потом Света за вами прибирай! Доставай уже, несчастный! Сама схожу. Но! Мыть все равно ты будешь, понял? — Семицветинк ткнула в мою сторону пальцем, смешно вздернув брови вверх.
— Эх, Цветок ты аленький, не возьмет тебя замуж ни одно чудовище, — вздохнул я, вытаскивая из пол-литровой банки две вилки.
— Это еще почему? — опешила Светка, замерев возле дверей.
— Злая ты, не любишь мужиков, работать заставляешь, — пряча улыбку, со всей серьезностью заявил я.
— Ах ты… Ну, Леший! Ну, погоди! Да за такое чудовище, как ты, я и сама не пойду! — фыркнула Света. — На вас пахать и пахать! Стой, а почему чудовище-то? — уже за порогом утонила подруга.
— Ну, так от слова чудо, — расхохотался я. — Ему ж, чудовищу, влюбиться в тебя надобно, чтобы чудом стать! А он испугается твоего командирского голоса и все, тушите свет, пишите письма, — примеряясь к глубине кастрюли, не оборачиваясь, ответил я.
— Ой, дура-а-ак, ну, дура-а-ак! Видала я дураков, Леший, но таких как ты еще поискать, — простонала Светлана, прыская в ладошку и умчалась за шваброй.
Я же сообразил, что вилки коротковаты и решил вооружиться половником. С поварешкой дело пошло быстрее и вскоре утонувшая ложка была у меня в руках, а я едва удержался, чтобы не похлебать наваристого супчика прямо над кастрюлей. Студенческий наваристый на килечке. Эх, давненько я такого не пробовал. Угоститься что ли с разрешения хозяйки?
— Вот, держи! — Светка влетела на кухню с ведром, тряпкой и шваброй. — Не убежал?
— Убежишь тут от тебя! — проворчал я, принимая орудия труда.
— Да я про суп, — хихикнула девчонка.
— Я тоже, — печально вздыхая, я взял пустое ведро и пошел к раковине.
— Стоять! — раздалось за спиной. — Ты чего это удумал, а? — подозрительно ласково поинтересовалась подруга.
— Как что, воды набрать. Сама же сказала, протереть пол возле печки.
— А где ты собрался её набирать? — еще ласковей уточнила девчонка.
— В раковине, — не понимая, что она хочет от меня услышать, пояснил я.
— А половником по лбу, для быстрой усвояемости?
— Чего? — опешил я.
— Того! Мы в раковине посуду моем, а ты туда ведром для пола! Думать надо, ну! — возмутилась Светка, пригрозив мне чистой ложкой.
— Так я это… кастрюлькой наберу, — быстро оглядев кухню, сориентировался я.
— Знаю я ваши кастрюльки! А потом грязные круги на решетках! — прошипела злыдня, и выключила плиту.
— Свет, а Свет, — набирая воду в кастрюлю, позвал я.
— Чего тебе? — строгая салат из помидоров огурцов и зеленого лука, откликнулась девушка.
— А супчик из килечки, да?
— Угу.
— С томатиком, да?
— Угу.
— А зажарочку делала?
— Делала.
— А с рисом или с пшеном?
— С пшеном.
— Что и с «Дружбой»?
— Леший! Ты жрать хочешь? — не выдержала Светка.
— Не жрать, а кушать! — назидательно исправил я. — Ну, Света, ну, как не стыдно! Ты же будущий учитель! А такие выражансы! — я едва сдерживал смех.
— Лесаков! — угрожающе задрав поварешку, Светка развернулся ко мне лицом. — Сейчас одним физруком на свете станет меньше! Ты чего приперся? Заняться нечем?
— Кушать хочу, ага, — торопливо согласился я. — А так я за утюгом! И вообще, отойди от плиты, ты мне полы мыть мешаешь!
С этими словами я шагнул к опешившей Светке, ухватил её за талию, и переставил поближе к окну.
— Тут постой, пока помою! — улыбнулся я и отпрыгнул, спасаясь от поварешки, внезапно ставшей орудием убийства невинного студента-второкурсника.
— Вот помру я от твоей пылкой любви к половникам, что ты делать-то будешь? — печально вздохнул я, отжимая тряпку.