Дикарка у варваров. Песнь Сумерек (СИ)

В хитрых глазках кагана мелькнул едва заметный огонёк.
— Как принял тебя мой сын?
— Как принц, — улыбнулась я.
Если это — словесное состязание, толстый хан может сразу отнести себя к проигравшим. Имея такого учителя, как Фа Хи, который бы наверняка переспорил даже моего отца, я выйду победительницей из любой перепалки. Каган понял мою игру и сощурил глаза.
— В последнее время у Тургэна стали часто появлятся ссадины и синяки. Он не говорит, откуда они, но… — хан ханов красноречиво замолчал.
— Хочешь, чтобы я оберегал его от увечий? — предложила я.
— Любой подданный обязан оберегать своего принца.
— До сих пор я считал себя гостем. Но, конечно, могу оберегать принца, если об этом попросит оказавший гостеприимство хозяин.
— А ты дерзок, парень, — по губам кагана промелькнула улыбка. — Мне это нравится, но не переходи допустимых границ.
— Пока они мне неизвестны, — вздохнула я. — Если какую-то и перейду, то только по незнанию.
— Сомневаюсь, что знание тебя остановило бы, — каган рассматривал меня, будто решал, придушить прямо здесь или всё же подождать, что из меня получится. — Кажется, мой сын видит в тебе соперника, и теперь я понимаю почему.
— Я — нет, — недоумённо нахмурилась я. — Соперника в чём?
— Во всём. Ты ведёшь себя слишком независимо для пленённого чужеземца. Но, в какой-то мере, это хорошо. Мой сын унаследует после меня империю и должен научиться справляться и с такими, как ты.
— Справляться в смысле… — напряглась я.
Каган хрипловато рассмеялся, будто закаркал ворон.
— В смысле заставить уважать себя и служить себе, — он снова отпил из чаши. — Ты кажешься мне весьма способным — я понял это, как только тебя увидел. И бесстрашным — не боишься задирать моего сына, зная, кто он, и что с тобой сделают, пострадай он по-настоящему. Думаю, ты можешь быть преданным — иначе бы не грозил карами моему темнику за нападение на приютивший тебя монастырь. Такие, как ты, мне нравятся, и я готов возвысить их независимо от происхождения. Надеюсь, вы с Тургэном всё же подружитесь. Я был бы рад, имей он на своей стороне ловкого, храброго и преданного воина, каким, уверен, ты станешь.
— Если я называю кого-то другом, то это искренне, — уклончиво проговорила я, и каган снова зашёлся в своём каркающем смехе.
— Хорошо сказано, парень! А теперь иди.
За моей спиной тенью возник стражник, я с готовностью поднялась, но тут же остановилась.
— Что такое? — поинтересовался каган.
— Я… хотел бы изучить ваш язык, — было бы неплохо как-нибудь послать каганёнка «в сад» на его родном диалекте.
— Хорошо, — в голосе кагана прозвучало одобрение. — Я распоряжусь, чтобы тебе дали учителя.
Сложив ладони, как мы делали в монастыре, я поклонилась.
— И чтобы научили правильно кланяться! — добавил он и небрежно махнул рукой.
Покидая вслед за стражником каганскую комнату, я испытала облегчение. Меня не только не наказали — наоборот, хан ханов вроде бы даже полуофициально одобрил пикировку со своим отпрыском, в то же время дав понять: покалечь я его по-настоящему, разговор будет другим. Но разбитый нос, судя по всему, наказуемым увечьем не считается, и я мысленно потёрла ладошки. Рано или поздно мы перейдём от позы всадника к тренировочным поединкам, и тогда — держись, каганёнок! Прошествовавший мимо «косяк» вооружённых воинов отвлёк от радужных мыслей. Кажется, это уже не первые, встретившиея нам в переходах, но я только сейчас обратила на них внимание. А когда мы вышли в один из внутренних двориков, я вообще замедлила шаг — здесь собралась чуть ли не вся «королевская рать».
— Готовитесь к параду войск? — спросила я стражника. — Откуда их тут столько?
Но стражник никак не отреагировал на вопрос и ускорил шаг. Может, не понимает по-китайски? Я ожидала, он приведёт меня обратно в мою комнату, и поёжилась, увидев, что мы приближаемся к залу, где проводились тренировки по традиционной борьбе — бех, которую я ненавидела всей душой. Учитель, старый неприятный тип, от которого за версту несло потом, даже толком не объяснил правила. Но из бессвязных команд и тычков я поняла — абсолютно все приёмы, которым я научилась в монастыре, здесь запрещены. Оставалось лишь покачиваться перед противником в позе тиранозавра — согнувшись почти параллельно земле, и отскакивать всякий раз, когда меня пытались опрокинуть на пол или зажать мою голову подмышкой.
 
— Уже прошло пол-урока, — снова попыталась заговорить с моим провожатым. — Если явлюсь сейчас, только помешаю. Может, лучше…
— Приказ кагана, — на вполне сносном китайском отрезал стражник и, открыв дверь, втолкнул меня внутрь.
Я поморщилась от ударившего в нос запаха пота… и поймала на себе пристальный взгляд Шоны. Показалось, или по смуглому лицу действительно промелькнуло облегчение?
— Извини за опоздание… — начала я, обращаясь к учителю, но меня перебил Очир.
— Наконец-то твой круглоглазый приятель появился! — он с издёвкой повернулся к Шоне. — Теперь можешь перестать озабоченно пялиться на дверь! Его мать — тоже шлюха? Поэтому ты так…
Договорить страшила не успел — кулак Шоны уложил его на пол, а мне захотелось ещё и пнуть его раз-другой. Уже двинулась вперёд — воплотить намерение, но тут вмешался учитель-скунс. Толкнув Шону, он что-то злобно ему залопотал, указывая на дверь, и тот, мрачно усмехнувшись, двинулся в указанном направлении.
— Ты выгнал его? Почему не этого урода? — я возмущённо дёрнула ногой в сторону Очира.
— Урода? — яростно подскочил тот. — Все девушки от меня без ума!
— Какие «все»? — ядовито переспросила я. — Слепые?
Очир явно собирался на меня накинуться, но, поймав ехидный взгляд каганёнка, — видимо, тот не сомневался, за кем будет победа, остановился. А учитель повелительно махнул мне и на ломаном китайском выдал:
— Стань в линию и извинись перед принцем Очиром. Он — твой противник сегодня.
— И не только сегодня, — согласилась я. — Но извиняться перед ним не буду. Скорее он должен извиниться передо мной. И перед Шоной.
— Как ты смеешь! — Очир всё же попытался достать меня кулаком, я легко увернулась.
— Извинись, — нахмурился престарелый халху. — Или убирайся.
Я с готовностью направилась к двери, через плечо бросив:
— Arrivederci, лузеры!
Конечно, насмешку никто не понял, но мне всё равно было приятно.
— Больше сюда не вернёшься! — пригрозил мне вдогонку халху.
Я только хмыкнула и шагнула за порог.
  
Глава 11
 
Свежий воздух… как же хорошо вырваться из затхлого помещения! И урок ведь не прогуляла — меня выгнали, так что ко мне никаких претензий! Зато сейчас я свободна до начала следующей тренировки и… могу пробраться к луку и стрелам каганёнка — уже выследила, где они храняться, чтобы…
— Это было глупо, но от тебя ожидаемо.
Я так и подскочила — занятая составлением планов, не заметила замершего в нескольких шагах от меня Шону. Гигант подпирал плечом стену строения и, поймав мой взгляд, неуверенно улыбнулся.
— Ну и напугал… — я перевела дух. — Всё время стоял здесь?
— Нет, отошёл в сторону, когда услышал, что и тебя выгнали, — отлепившись от стены, он направился ко мне.
— А до того?
— Слушал, что происходит внутри, — он качнул головой на дверь. — Ты поступил смело, как всегда. И, как всегда, глупо.
— Этот вид борьбы всё равно не для меня, — небрежно махнула я рукой. — И от учителя несёт так, что глаза слезятся!
Шона улыбнулся шире, сверкнув своими ослепительными зубами — как у этого дикаря получается сохранять их в таком виде? — и спросил:
— Чем хочешь заняться теперь?
С трудом сдерживая разочарование, я пожала плечами. Неужели подпилить лук каганёнка и измазать стрелы смолой сегодня не получится? Шона как будто задумался и нерешительно предложил:
— Хочешь, посмотрим на тумен Бяслаг-нойона? Сегодня он отправляется в поход против наших врагов икиресов, и сейчас воины собираются перед дворцом.