Берегись, Ангел! (СИ)
— Пока ничего не обещают. Говорят, что нужно вывести из организма всю отраву, а потом уже делать прогнозы по анализам и полному обследованию. — Дан шагает ко мне и садится на пол, опуская голову на мои колени. — Все это время он не помогал ей, понимаешь? Ее медленно убивали, а я приезжал и наблюдал, думая, что виноват в каждом приступе. Жил рядом с ним, позволял собой манипулировать и не узнал бы ничего, если бы не ты.
Смотрю в зеленые глаза и не знаю, что говорить, да и нужно ли сейчас. Просто провожу пальцами по его щеке, ощущая жар, который постоянно от него исходит, будто в жилах Аристова не кровь, а лава.
— Он знал о том, что Алиска употребляет, и ничего не делал. — Сухо продолжил Дан, а у меня по коже побежал неприятный холодок от его слов. — Устроил естественный отбор, а все из-за денег. — Он шумно выдохнул, поворачиваясь ко мне спиной и вытягивая перед собой ноги.
— Что теперь будет? — Тихо спросила, а Дан сразу опустил голову мне на колени, смотря в потолок.
— Суд, — холодно ответил он, — вся империя Аристова принадлежит матери.
— О господи… — Я даже замерла от такой новости.
— Да, мама никогда не рассказывала мне о своей семье, да и он тоже. Олег помог мне найти человека в столице. Юрист. — Дан немного приподнялся и взял кружку с кофе, сразу сделав глоток. — В общем, он знал моего деда.
— Он жив?
— Нет, умер от сердечного приступа, когда мама только закончила обучение в ВУЗе. Бабушка еще раньше. Он немного рассказал, но одно я понял. Мама познакомилась с отцом, который и помог удержать бизнес на плаву, только перевел его в другой город, назвал своим и стал во главе компании. Не знаю, что она в нем нашла и зачем позволила рулить своей жизнью, но результат придется разгребать мне. — Данияр выпрямился, тяжело вздохнул и снова вернул голову мне на колени. — Все дерьмо теперь разгребать мне.
— Ты справишься, Дан. — Попыталась поддержать его, но Аристов закачал головой и резко поднялся, поставив кружку с кофе на стол.
— Я не хочу вариться в этом. Не хочу. — Дан запустил пальцы в волосы и посмотрел на меня взглядом, в котором было полно разных эмоций, но явно читалось отчаяние и боль. — Мне восемнадцать. Я должен ходить в школу или универ, тусоваться по клубам, водить любимую девушку на свидания и жить. Просто жить. — С чувством начал он, наконец-то, выходя из состояния, в котором пребывал до этого. — Вместо этого я должен бороться с родным отцом за это право. Право жить нормально. Спокойно, понимаешь?! Я даже не могу сейчас дать тебе то, что ты заслуживаешь.
— Дан… — Начинаю, но он не дает сказать.
— Нет, Ангел, это правда. Ты столько натерпелась, что теперь заслуживаешь большего. — Он тяжело задышал, видимо, успокаивая себя. — Я уже влез в эти разборки. Сам их начал. Назад дороги нет, только вперед.
— К чему ты клонишь, Данияр? — Спросила осторожно, ощущая, как сильно бьется в груди сердце.
Мне так больно и обидно за него, что слезы на глаза наворачиваются.
— Я не хочу стать таким, как он, Ангел. Не хочу доставить ему такой радости. Больно тебе не хочу сделать. — Дан шумно выдохнул, снова взъерошивая свое волосы пальцами. — И потерять тебя не хочу. Это все вокруг, — он поднял руку и устало ее опустил, — все эти люди, события. Они меня убивают, заставляют думать так, как он, вести себя так же, использовать те же методы. Я иногда ловлю себя на мысли, что мне наплевать на это, а через секунду уже готов всех прибить.
— Мне кажется, — я поднялась со стула и подошла ближе к Дану, прикасаясь пальцами к темному свитеру, — ты много думаешь, Аристов.
Он нахмурился, внимательно глядя на меня. Его грудная клетка часто поднималась и опускалась, пока я вдыхала приятный аромат парфюма и любовалась красивыми глазами.
— Да?
— Ага, — пожала плечами и поместила руки на его плечи, — ты должен бороться. Ради мамы, ради себя, ради брата, который, между прочим, тебя любит. Рядом есть люди, которым ты не безразличен, а твой отец… Он просто не знает, какого сына потерял. Все наладится. Я верю в тебя. — Улыбнулась, хотя Дан хмурился, слушая мою речь.
— Может, поцелуешь сама, — пожал плечами, изгибая одну бровь, — мне понравилось.
— Узнаю прежнего Дана. — Усмехнулась, но краска все равно залила щеки.
Данияр слегка наклонился, а я подалась навстречу, прикрыв веки от удовольствия, которое волной прошлось по всему телу.
Сердце быстро застучало от этих невероятных ощущений, которые он во мне пробуждал.
Пусть в голове вертелась куча вопросов, но сейчас хотелось просто быть рядом с ним.
Не на расстоянии и не по СМС.
Вот так близко, позволяя себя целовать и отвечать на жадный поцелуй, который выбивал из реальности и погружал в неизвестный, но приятный до чертиков мир.
Наш мир.
Глава 80
Ангелика
— Сколько еще ехать до вашего дома? — Возмущенный голос Макса раздается прямо над ухом, и друг тут же получает подзатыльника от Данияра. — Эй! Кукуху хочешь сотрясти?! Итак жмусь здесь, как мышь.
— Нечего на мою девушку запрыгивать, мутант-переросток. — Огрызается в ответ, а я улыбаюсь.
— Нечего тачки двухместные покупать, когда пассажиров трое. — Продолжает возмущаться Круглов, фыркая за спиной.
Места в споркаре очень мало, но он каким-то чудом уместился позади нас. Мы ехали за город к бабушке и везли ей елку, которую братья умудрились поместить на крышу автомобиля.
— Я не виноват, что ты до сих пор тащишься за мамкиной юбкой. Взял бы бэху и поехал с елочкой в закат. — Дан хмурится, но не отрывает взгляд от дороги, пока Макс кряхтит.
— Вообще не понимаю, зачем такая огромная елка. Можно было искусственную купить в коробочке, собрать и убрать потом в ящик. — Ворчит, словно старик и тоже хмурится.
В этот момент улавливаю между ними внешнее сходство и улыбаюсь еще шире. Очень рада тому, что они наконец помирились, хоть и не упускали возможности друг друга подколоть.
— Нет, хватит искусственного в нашей жизни. — Вставляю свои пять копеек, пока оба фырчат. — Это же самый главный атрибут нового года, если не считать мандарины.
— О-о-о, — стонет Макс за спиной, — не напоминай. Я люблю мандаринки, а мы их не взяли.
— Так еще и не новый год, придурок. — Фыркает Данияр.
— Да пофиг, я сейчас хочу. Что только по праздникам их можно жрать? — Круглов кривится, а Дан пыхтит.
— Макс! Я тебя не узнаю, — усмехаюсь, пока друг бормочет что-то несвязное, — что за выражения?
— Это все он. — Тычет в Аристова пальцем и строит мне невинные глазки, заставляя смеяться.
— Что ты имеешь в виду? — Тут же подхватывает Дан, а я смотрю на дорогу, чувствуя, что их перепалок у меня скоро голова лопнет. — Что я на тебя дурно влияю? Э! Чего молчишь?!
Круглов бросает ему очередную колкость, и препирательства не прекращаются до самого дома Маргариты Алексеевны. Я не злюсь, а улыбаюсь, потому что из их разговора можно куски вырывать и отправлять стендапщикам. Слава гарантирована.
Из автомобиля я выбираюсь первой и вдыхаю морозный воздух. Предновогоднее настроение чувствуется с каждым днем все больше.
Теперь я могу ходить без корсета, но врач все еще запрещает злоупотреблять физической активностью, чтобы насвежую не переломать ребра. С этим проблема. Данияр иной раз так сильно сжимает меня в руках, что дыхание перехватывает.
— Вот же дерьмо! — Голос Макса заставляет обернуться и увидеть, как он распластался на дорожке во дворе, видимо, зацепившись ботинком за сиденье.
Данияр смеется, и я следом. Круглов же пыхтит, поднимаясь и отряхивая с куртки снег.
— Смешно вам, да? Голубки хреновы. — Криво улыбается, и я вижу в его глазах нездоровый азарт. — Сами напросились. Кости надо размять. — Вальяжно топает к сугробу, и резко бросает в Дана снежок, после чего целится в меня, но нарочно кидает мимо.
Знает, что меня травмировать нельзя. Смеюсь, а Данияр включается по полной. Между ними начинается настоящая снегобомбежка. Я первые минуты помогаю Дану, а потом отхожу в сторону, пока они устраивают во дворе бедлам.