Берегись, Ангел! (СИ)

— Может, мне ее еще мамочкой называть? — Сжал кулаки, спешно оглядывая комнату, не пропало ли что. — Я спросил, какого черта она здесь трется?!
— Здесь будет комната нашего ребенка, — спокойно говорит он, подходя ближе, — твоего брата или сестры.
— Что?! И для этого вы выбрали именно эту комнату? Мы договаривались…
— Мы договаривались, Данияр, — резко обрывает меня отец, останавливаясь около двери, — но ты первый нарушаешь пункты договора, — он тяжело вздыхает и цокает, бросая взгляд на помещение — у тебя немного вариантов, — Александр Алексеевич указывает на мебель, — либо сам освобождаешь, либо этим займутся рабочие. — Он выходит, но наклоняется и произносит над моим ухом с усмешкой. — Хочешь ты этого или нет, но ты будешь следовать моим правилам, Данияр, в противном случае, придется дорого расплачиваться. Думаю, первый урок ты усвоил. — Отец хлопает мне по плечу и уходит, оставляя меня наедине с противными мыслями.
  
Глава 39
 
Данияр
Он уходит, а я стою, как истукан, глядя на идеально заправленную кровать. Если бы был слабенькой девчонкой, то разнылся бы, а так сжимаю кулаки и не знаю, что разгромить, чтобы успокоить нервную систему.
Хотя знаю…
Лицо папочки идеально подходит для груши в моей комнате. Сутками бы измывался и наплевать на отсутствие сна.
Прошел внутрь и сел на пол около кровати, осматривая комнату.
После смерти Алиски сюда никто не входил, кроме меня и Валентины, которая поддерживала чистоту. Нужно вынести все вещи. Заберу к себе, но не позволю ни одной душе выбросить то, что мне так дорого.
— Данька, — сестричка встает рядом со мной около зеркала и хмурится, — как думаешь, если мне постричься так же, — указывает на мою новую стрижку и вполне серьезно продолжает, — мы будем, как две капли воды? — Ее глаза увеличиваются, а я усмехаюсь.
— До меня ты не дотянешь.
— Наоборот, Дань, — она ловко тычет мне локтем в ребра, что я сгибаюсь пополам от неожиданности, — количество поклонников возрастет.
— Ты хотела сказать, поклонниц. — Получил по голове и еле успел отскочить в сторону. — Неужели Макс не дотягивает до кавалера намбр уан?
— Он и есть номер один. Есть и будет. — Довольно отмечает она, улыбаясь и поправляя локоны. — Смирись.
— Смирился, только если он тебя обидит, то ему не жить. — Говорю вполне серьезно, ведь даже представить не могу, что сделаю, если сестричка заплачет по вине друга.
— Дан, — Алиска подходит ко мне и смотрит в глаза, — обещай, что не тронешь его, — она берет меня за руку, заставляя ухмыляться, — что бы ни случилось, и пока папе не говори. Мы всего пару раз на свидание сходили. Я сама потом скажу.
Вспоминаю ее слова, глядя на большое зеркало в полный рост, которое все так же находилось у окна. Только сейчас до мозга долетает фраза о брате или сестре. Черт!
Мелкий, я тебе уже не завидую и сочувствую. Откидываю голову назад и таращусь в потолок, переваривая новость.
— Данияр? — Раздается тихий голос Валентины, и я смотрю на дверь, которую осторожно закрывает женщина. — Я тебе таблетки принесла. Держи.
Подает мне колеса, о которых я напрочь забыл с Цветковой и ее братом. Без слов кидаю в себя лекарство и выпиваю всю воду. Валентина садится рядом и смотрит вокруг с печалью в глазах.
— Я помогу тебе с вещами. Сегодня уже поздно, а завтра обязательно займемся этим. У тебя прибралась и ужин оставила на столе.
— Спасибо, — отвечаю ей сухо, — я не голоден. Здесь переночую.
— Тебе нужно соблюдать постельный режим, Данияр, — с заботой произносит Валентина и смотрит на меня, — последствия сотрясения могут дать о себе знать позже. Если тебе сейчас хорошо, то потом…
— Я знаю, — ставлю стакан на пол и снова смотрю на зеркало, — урок о непослушании преподали. — Усмехаюсь, а женщина качает головой и поднимается.
— Ужин сюда принесу. Поесть тебе нужно. — Даже не дожидаясь моего ответа, уходит, а я снова луплюсь в потолок.
Внутри подозрительная тишина.
Меня тыкнули носом в лоток, причем в тот, который мне не принадлежит.
 
— Ты не имеешь права! — Слышу голос Алиски и понимаю, что она плачет.
Иду к отцовскому кабинету и чувствую, что крышу сносит от эмоций.
— Какая любовь в твоем возрасте?! Выучись сначала, а потом другим местом думай! Сейчас мозг нужно развивать, а не… — Фраза доносится не полностью, потому что отец переходит на холодный тон. — Встречаться с ним ты не будешь, Алиса, и точка. Пойдешь против, будешь наказана.
— Саш, ну в самом деле. Она же еще ребенок. — Мама, как всегда, пытается заступиться, а я иду к двери, которая слегка приоткрыта.
— Не смей! Не смей ее выгораживать. — Отец снижает уровень запала, а я подхожу к кабинету и торможу, вслушиваясь в их разговор. — С Кругловым ты встречаться не будешь! Вопрос закрыт.
Слышу стук, всхлипы, а потом дверь распахивается, и Алиска врезается в меня.
— Я его ненавижу. — Шипит мне в лицо и убегает на второй этаж.
— Вот. Я еще раз разогрела. — Валентина ставит поднос на тумбочку около кровати. — Я пойду. Завтра помогу тебе. — Киваю и пытаюсь улыбнуться, но получается не очень. — Все образуется, Данияр, вот увидишь.
Молчу, понимая, что я в полной заднице, и не выберусь из нее в ближайшее время, ведь зависимость от папаши уже встала костью поперек горла, на котором он с легкостью затягивал удавку, когда ему было удобно и необходимо показать, кто главный.
А чем ты лучше?
Как ты поступил с Цветковой?
Эти вопросы гвоздем входят в крышку гроба, иначе мою жизнь не назовешь.
Заставил себя подняться и поесть, чтобы труды Валентины не пропали даром. Понимаю, что осталась она допоздна ради меня. Переживает.
Хоть кто-то переживает. Добавляет нытик из своего угла.
Черт!
Сплю паршиво, потому что голова противно гудит в области затылка, да и картинки прошлого снова и снова накрывают, не давая покоя.
Утром решаю, что дома не останусь и комнатой Алиски займусь после школы. Отца не будет до вечера, и Валентина сказала, что ремонт начнут делать через пару дней. Значит, успею забрать все, что мне нужно.
Снова вкидываю в себя таблетки, которые приносит женщина, и иду к тачке.
Необходимость увидеть Цветкову перерастает в патологическое желание, от которого я не могу избавиться всю дорогу. И это бесит!
Погода под стать настроению. Дождь мелкими каплями покрывает лобовое стекло, и дворники работают без остановки в заторможенном режиме. Тут же мелькает мысль о том, что Ангелочку пришлось тащиться на остановку под дождем, а еще и мелкого в сад вести…
Ладно мелкий, но о ней чего так думаешь, Дан?!
Не сахарная.
Не растает.
Бесят мысли.
Начинаю сам себя ненавидеть за это.
К классу подхожу прямо перед звонком, открываю дверь и замираю на пороге, хмурясь при взгляде на Цветкову.
И что это значит?
  
Глава 40
 
Ангелика
Этот взгляд убивает. Дыру во мне прожигает, и приходится отвести глаза на тетрадь, надписи на которой теряются в пелене, становятся мутными и невнятными.
В этот момент мне жутко не хватает Макса рядом. Он не ответил ни на одно сообщение или звонок, а сегодня и вовсе перекочевал за последнюю парту к Пашке Луневу. Мне стало жутко неприятно, но я спокойно села на свое место, не обращая внимания на насмешки Вероники и ее подружек.
Круглов обиделся, и это вполне объясняемо. Жаль, что все вот так. Без разговоров оставил меня одну и делал вид, что увлечен предметом.
В грудь словно камень бросили, настолько обидно. До слез, которые нельзя показывать при этих стервятниках. Они ведь сразу заклюют.
Снова поднимаю глаза и вижу хмурого Дана, который за несколько секунд своего присутствия в классе заставляет ощущать себя еще гаже. Кажется, что сейчас он подойдет и выльет на меня очередную порцию насмешек.
Когда Аристов сдвигается с места, я замираю в ожидании, прекращая дышать. Плохо. Мне совсем плохо. Если он будет издеваться, то я не выдержу. Точно не выдержу.