Аниото. Проклятие луны (СИ)
Влад сложил руки на столе, наклонил голову к плечу и, округлив глаза, так посмотрел, как если бы пытался передать умную мысль в мозг полной дуре. Откинулась на стул, скрестив руки на груди.
— И-и-и? — протянула притворно лениво, хотя в голове лихорадочно перебирала варианты его ответа.
— Ну… — Влад скопировал мою интонацию, явно издеваясь, даже уголок рта криво дернулся, — можем остаться здесь, гонять чаи и ждать, когда к нам нагрянет Ян и компания. Или ты хочешь литрами пить эту гадость?
— Время сколько? — спросила, выпрямляясь, в уме подсчитывая, сколько времени уйдет на сборы. Как удачно, что родители в Крыму, а бабушка к подруге уехала. Не нужно вымучивать из себя логичные объяснения…
— Почти час, — разблокировав телефон, опасно лежащий почти у самого края, ответил Влад.
Наклонив голову к одному плечу, потом другому, прикинула, что время есть и мы успеем на трехчасовой междугородний автобус, и среди родных городских ландшафтов будем уже часам к 6. И тогда… Надеюсь, я распрощаюсь с Файтовым недели на две, как раз до первого сентября.
15.2
В 14:20 я уже бодро шла по тропинке, переходящей в старые борозды от колес, поросшие травой. Солнце сияло, птицы пели, позади пыхтел Влад, таща мои сумки и тихо ругаясь сквозь зубы. Взвалить на него весь багаж, кроме маленькой черной сумочки, куда помещался только телефон и кошелек — было меньшим, что он заслужил. И неважно, что у него крыша поехала от всех этих превращений, а Ян не посвятил его в детали плана, и, по итогу, все закончилось не так страшно, как надеялась сектанты-оборотни. Краткий пересказ истории знакомства с дружной компанией я из Влада выудила, но он меня не удовлетворил. С Яном он познакомился в интернете на одном из сайтов любителей мистики и тащащихся по сериалу «Волчонок». А уж потом Ян свел его с остальными. И все кончилось тем, что они группкой веселых туристов отправились в Бронзовск: Ян утверждал, что там находится девушку под заковыристым ярлыками «олуфарагбы» и «гарус» или, по-простому, «жертва». Девушка, чья кровь снимет проклятье. То есть — я.
Естественно, что я не поверила, что Влад удовлетворился такими туманными объяснениями и согласился. Было что-то еще, что он мне сказал. И я это обязательно выясню.
— Может, хотя бы это понесешь? — Файтов остановился, утирая пот со лба, и протягивая мне холщовую сумку на замке — с книгами.
Издевательски прищурилась, окидывая парня намеренно долгим взглядом. Он нес в одной руке небольшую сумку с шильно-мыльными принадлежностями, косметикой и прочей ерундой, а в другой — тащил клетчатую сумку-баул, одну из тех, в которых мигрируют вещи из Китая в Россию, а потом заселяют небольшие бутики в нашем торговом центре на Ленинградской. В жару, не свойственную августу, можно бы и пожалеть парня. Но…
— У меня рука еще болит, — помахала перед его носом перебинтованной ладонью.
Парень стиснул зубы, выпрямился, насколько это было возможно с его ношей, и зашагал быстрее, движимый то ли упрямством, то ли чувством вины — по раскрасневшемуся от натуги лицу было не понять.
А я… Я любовалась пейзажем, смотря, как в ветвях ольхи возятся мелкие пташки, а ветви берез с сочными зелеными листьями покачиваются на ветру. Впервые я не чувствовала страха, выжимающего мозг словно тряпку, оставляя после себя только панику. Вдыхала воздух, пропитанный горьким запахом полыни, щурилась на солнце, и по полной радовалась жизни в поселке впервые с тех пор, как начала ездить сюда совсем маленькой. Даже жалко, что пора уезжать…
На нашу удачу автобус оказался полупустой — среди недели мало кто уезжал вторым рейсом, обычно все те, кто работал в городе и близлежащих поселках, уезжали «270» автобусом, что отъезжал от здания сельсовета в 6:30 утра. Оплатив билеты и затолкав мой огромный баул в багажное отделение автобуса — мы выбрали места в середине автобуса. Влад, заткнув уши вкладышами и выпив полбутылки минералки, купленной в деревянном домике бабы Маши — этакой пародии на городской киоск — откинул кресло назад и закрыл глаза. Он не намеревался обнажать душу и выкладывать все припрятанные карты, как я надеялась. Мне же хотелось расспросить его, как можно подробнее обо всем, что этот Ян рассказал ему о проклятии, но… Вдруг кто мог подслушать?
В Бронзовске каждый третий, вне зависимости от пола, возраста и образования, любил собирать сплетни. А чем еще заняться в поселке, где даже кинотеатра нет, а другие крупные увеселительные мероприятия — не считая Масленицы и 9 мая — вроде цирка, проходят, в лучшем случае, раз в год? Вот люди и занимаются, по большему счету, тем, что перемывают кости соседям да обсуждаются новые сериалы, идущие по ТВ. Как-то не хочется, чтобы потом про меня ходили слухи, что я искренне верю в проклятья, оборотней, и занимаюсь косплеем по мотивам «Сумеречной Саги». Решила хоть как-то отвлечь себя, и достала потрепанную книгу, бережено завернутую в целлофановую пупырчатую пленку, что лежала на самом верху холщовой сумки — положила ее туда в самый последний момент, чувствуя себя при этом отъявленным преступником. Книге все-таки почти 200 лет! Аккуратно развернув ее, провела указательным пальцем по вдавленным инициалам. И снова начала погружаться в автобиографию Терехова Андрея Викторовича. Может, я что-то пропустила, когда читала в первый раз? Я рассматривала гравюры, вчитывалась в текст, ища скрытый между строк смысл. Но ничего не цепляло. Кроме разве, что лиричного описания встречи графа с его будущей женой.
«Я плѣнился ею съ первого взгляда. Стройный станъ дѣвичьяго тѣла, синіе очи, толстая темная коса и румянецъ, озарявшій щёки, вмѣстѣ съ задорнымъ смѣхомъ. Всё стало такимъ пустымъ: мое положеніе въ обществѣ, её происхожденіе, мнѣніе свѣта. Лишь рядомъ съ ней я былъ самымъ счастливымъ, словно Эросъ я обрѣлъ свою Психею».
Как только мы миновали дорожный знак «р. Биаони», люди, скучающе разглядывающие проплывающий однотипный пейзаж, начали засыпать, или, по примеру Влада, затыкать уши музыкой, чтобы отвлечься от нарастающей тряски — мы как раз выехали на самый разбитый участок дороги.
Уже стало очевидно, что я предвзято отношусь к тексту книги, намеренно в уме переиначивая, казалось бы, простые и безобидные слова. Конечно, меня беспокоила та приписка чернилами о прощении. Ведь она не очень складно вписывалась в историю, рассказанную бабушкой. Марфу чуть не задрал медведь, а убитый горем Терехов застрелился, прежде чем жена пришла в себя… А что, если Терехов сам напал на жену…?
Взбудораженная своим предположением, ткнула соседа в бок.
— А? Что? Где? — Влад встрепенулся и нервно огляделся по сторонам. Видимо решил, что я заметила кого-то подозрительного среди пассажиров.
— Да все в порядке, — заверила я, сунув ему в руки книгу, открытую на странице с припиской автора. — Смотри. Это написал Терехов, я думаю. Он в чем-то извинялся перед женой. Может, не медведь на нее напал, а он…?
— В смысле? — пелена недавней дремоты спала с парня, и он начал с лихорадочным интересом листать желтые страницы, после следующих моих слов:
— Вдруг, он был такой же… как ты? — последнюю часть произнесла тихо, неуверенно. Понимая, что глупо предполагать такое бездоказательно.
— Вряд ли, — не отрываясь от своего занятия, бросил Влад. — Ян объяснил мне, что проклятие луны — так он назвал нашу болезнь — передается по крови. Твоя кровь 100 % процентов чистая. Если, конечно, Ян насчет тебя не ошибся… — Файтов оторвался от книги и долгим взглядом впился мое лицо, будто пытаясь заглянуть туда, где под слоем кожи, внутренностей и костей теплится огонек души. — Нет. Он не ошибся… Есть в тебе что-то такое… Не знаю, как объяснить, но… Я чувствую, что именно ты — ключ к снятию проклятия.
— Как было бы проще — убей ты меня, — попыталась за черным сарказмом скрыть дрожь в голосе, вызванную его словами.
Влад лишь закатил глаза.
— Теперь по гроб жизни вспоминать будешь, — вздохнул он, а я с ехидной ухмылкой кивнула. Странно, мне хотелось задеть его, чтобы он разозлился, начать припираться, как тогда в лесу. Чтобы вернуть все как было, без давящего чувства серьезности всего происходящего.