Испорти меня (ЛП)

Я сопротивляюсь желанию засунуть свой кулак в рот и прикусить. Всё равно мои внутренности переворачиваются, а потом сильно сжимаются. Моя нижняя губа зажата между зубами, прежде чем я понимаю, что делаю, отпускаю её на выдохе. Мне повезло, что я не прикусила её до крови.
Зловещая улыбка Бена остаётся на месте, когда он продолжает:
— Но, поскольку это не входит в сегодняшний план, мы можем придумать что-то другое.
Конечно, не входит в план. Почему должно? Я просто стою здесь и выгляжу, словно участвовала в конкурсе мокрых маек. Если бы я была больше женщиной, а он меньше мужчиной, мы бы оказались на полу, кувыркаясь, как два диких животных.
Я стараюсь не показывать обиды на тот факт, что секс и все, что касается его, было так легко вычеркнуто из наших планов. Я настолько не привлекательна, что одна мысль переспать со мной заставляет его бежать в противоположном направлении? Возможно, я просто не в его лиге или, может, даже не на его радаре.
Таким образом, это освобождает Бена от необходимости подтверждать то, что я уже подозревала. Я тоже не должна быть серьёзной по этому поводу. Конечно, я одна с привлекательным мужчиной, но не должна беспокоиться о том, чтобы впечатлить его. Бен закрыл дверь в этом вопросе, даже можно сказать, запер её и выбросил ключ.
Наконец, я начинаю свободно передвигаться, чтобы осмотреть книги, которые звали меня по имени с тех пор, как я впервые просунула сюда голову. Коллекция Джейка не такая уж и плохая, но явно специально подобранная. Каждое название здесь только для того, чтобы произвести впечатление, а не наслаждаться. Я знаю, потому что почти все корешки в идеальном состоянии. Ни одна из этих книг не треснута и не разорвана.
— Ты можешь украсть одну из них, — предлагает Бен.
Я смотрю на него через плечо с усмешкой.
— Зачем останавливаться на этом? Давай также возьмём его телевизор.
Он смеётся и качает головой.
— Это просто мысли. Ты хочешь стать плохой, но это место ограничивает.
Я киваю, осматривая полку, пока он продолжает, его голос чуть более провокационный, чем был мгновение назад:
— Я думаю, если ты не хочешь что-то взять, то ты должна что-то оставить.
Его слова соблазнительные, как и их значение. Я замираю, когда мой палец прикасается к корешку «Божественной комедии». Как удачно, учитывая, что мой Вергилий сидит прямо позади меня.
Не обращаясь к нему, я спрашиваю:
— Что же?
— Знак.
Может быть, в каком-то смысле я и невинна, но не настолько, чтобы упустить его значение. У меня почти ничего с собой нет, нет кошелька и телефона. Не думала, что они понадобятся мне, так как я приехала с Колтоном. У меня есть пустой стакан от шампанского, накидка и резинка для волос на одном запястье. Однако ничем из этих вещей нельзя оставить знак. Нет, символ — это что-то убедительное, часть себя. Первое, о чем я думаю — это моё нижнее белье, то, что я никогда не снимала в присутствии мужчины прежде. Я съёживаюсь, учитывая, что не могу упоминать об этом в своих мыслях.
Твои кружевные трусики, Мэдисон. Вот, что он хочет, чтобы ты оставила здесь.
Моя рука дрожит на книге. В этот же момент я резко дёргаю её, набираюсь храбрости посмотреть на Бена. Мой рот скрыт за моим плечом, но его растянут в насмешливой улыбке.
— Я шучу.
Его веселье задело меня за живое. Он думает, я слишком напугана, чтобы сделать это.
— Закрой глаза.
Бен перестаёт улыбаться, а моя ухмылка становится в десять раз шире.
— Я сказала... закрой глаза.
Он недоверчиво качает головой и откидывает голову назад, на спинку дивана. Затем делает, как ему сказали. У меня есть беспрепятственный обзор на его подтянутую шею и двигающееся адамово яблоко. Немного нервирующе видеть, как мужчина, похожий на него, предстает в таком уязвимом положении.
— Я не слышу, чтобы снимали одежду, — смеётся Бен.
Я сопротивляюсь желанию бросить в него книгу. С закрытыми глазами Бен попал в цель.
Я вздыхаю и смотрю вниз на свое платье, оценивая подол свежим взглядом. Оно мне по колено. Я буду в порядке. Когда выйду обратно в гостиную, никто и не заметит, что я без трусиков. Если на то пошло, они будут слишком озабочены тем фактом, что я до сих пор не научилась использовать стаканчик.
 
— Теперь я могу открыть глаза? — спрашивает он, как только мои руки дотягиваются под моё платье.
Я запаниковала.
— Нет!
— Что ты делаешь?
— Снимаю свои трусики!
Он издаёт неуловимый звук и затем опускает руку на глаза, как будто ему нужна дополнительная преграда, чтобы не смотреть. Интересно. Только потому, что Бен не хочет меня, не означает, что он не хочет увидеть, что я могу предложить. Эта мысль волнует меня, хоть и не должна. Мне действительно нужен парень.
— Поторопись, — грубо говорит он.
— Хорошо! Я делаю это. — Мои пальцы цепляют с обеих сторон трусики, и я сдвигаю кружевной материал вниз по бедрам. Если бы я знала, что оставлю их, то бы надела одну из изношенных хлопковых пар, которые ношу во время месячных — те, которые надеваю, когда просто машу рукой на жизнь.
Я стягиваю шелковистый материал через бедра и колени, затем как можно быстрее выхожу из трусиков. Я достаю «Божественную комедию» с полки, складываю их внутрь и резко закрываю книгу с громким звуком.
Когда смотрю позади себя, Бен наблюдает за мной. Возможно, он слышал, как я закрыла книгу, и знал, что уже можно смотреть... Или, возможно, наблюдал за мной всё это время. Я слишком напугана, чтобы спросить.
— Он никогда их не найдёт, — замечает он и встаёт, чтобы подойти ко мне. — Не думаю, что он прочитал хоть одну из этих книг.
— Ты прав, — говорю я, злорадствуя, — это идеальное преступление.
Он смеётся, и вдруг из коридора слышатся голоса, фрагменты разговора доносятся в комнату:
— Она сказала, что просто идёт в ванную, — говорит Колтон, его голос злой и обвинительный.
— Я уверен, она в порядке, — заверяет Джейк. — Должно быть, она просто...
Я не уловила остальную часть разговора, потому что Бен хватает меня за руку и дёргает через комнату. Рядом с камином находится ниша, скрытая от двери. Там Бен прижимает меня к стене и закрывает моё тело своим в тот момент, когда открывается дверь.
Я задерживаю дыхание. Моё сердце бьётся напротив его груди, словно оно в его теле, а не в моём. Рукой все ещё сжимает моё предплечье, но сейчас она зажата между нами, тыльная сторона его пальцев слегка касается моей груди.
Мои губы приоткрываются, и Бен прижимает другую руку к моему рту, очевидно беспокоясь, что я вот-вот выдам нас. И, боже, возможно, я могла бы. Его кожа на моих приоткрытых губах. Его запах окутывает меня, и это первая вещь, которую я осознаю, когда, наконец, вспоминаю о том, чтобы дышать; он и его экзотическое сочетание специй и сандалового дерева. Бен прижимает меня к этой стене и прикрывает мой рот своей рукой также эротично, как первый поцелуй, тем более каждый парень, с которым я была, относился ко мне, как к фарфоровой кукле.
Его глаза умоляют меня молчать, и затем он поворачивает голову, пытаясь послушать.
— Её здесь нет, — говорит раздраженный Джейк из-за того, что его заставили идти по этому ложному следу.
— Я звонил ей десять раз! — срывается Колтон, и затем я слышу телефонный гудок, прежде чем заговорила моя голосовая почта. — Привет! Это Мэдисон! Я не могу прямо сейчас подойти к телефону, но если нужно, ты можешь оставить голосовое сообщение!
Бен снова смотрит на меня с озорством в глазах.
Ему нравится, что он только что услышал мою голосовую почту, ему нравится уловка, в которую мы играем с моим братом.
 
Для него это большая игра, и это хорошо. Это будет не так больно, когда я, в конце концов, влюблюсь в него, даже если и знаю, что нет абсолютно никакой надежды, что он почувствует то же самое. Я влюбляюсь уже в этот самый момент — с его пронзительными янтарными глазами, встречающимися с моими, и ладонью, прижатой к моим губам.