Кассандра. Во власти предателя (СИ)

Только что я узнала, что на мне лежит огромная ответственность. За людей, за Нагвалов. Да за весь мир! Но это непосильная ноша для меня. Откуда я могу знать, как найти и остановить Дьявиров, если даже хранитель книги этого не знает?
Кажется, Лони ошибся, толкуя сведения из книги. Или они неправдивые. Или… Не знаю. Может, это случайно так совпало, что я стала катализатором исполнения пророчества, а вместо меня должен был быть кто-то другой?
Но я не могу просто взять и сказать: «Ребята, вы, извините, конечно, но вы ошиблись. Я вам не помощник. Я ничегошеньки не умею и не знаю. И вообще, пойду-ка я отсюда. Найдите другого предводителя». Такие речи никому не помогут. Нагвалы просто разочаруются друг в друге. Будут во всем сомневаться, падут духом. А хранители потеряют авторитет.
И вот тогда, когда произойдет полный распад общества Нагвалов, Дьявиры и нападут. Сначала уничтожат нас, а потом примутся и за людей. И во всем буду виновата только я.
Нет, такого исхода я вовсе не хочу. Поэтому, если у Лони не получится помочь мне, а не получится наверняка, то буду просто символом для всех Нагвалов. Символом их единения и силы. И пусть я ничего не умею, не могу. Но они-то этого не знают.
Все верят в то, чему хотят верить. И если вера в мое предводительство сделает Нагвалов сильнее, то я согласна называть себя вожаком.
Мы подошли к одному из домов, находящемуся в поселении Нагвалов. Хранитель встретился с хозяевами этого дома и попросил их принять моих родителей на временную побывку, на что те дали согласие без каких-либо раздумий. А затем мы вдвоем с Лони проследовали к его жилищу.
Это был очень скромный и ничем непримечательный домишка, наверное, самый маленький во всем поселении. Здесь была всего лишь одна комната с минимальным количеством мебели: письменный стол со стулом, кровать и высокий шкаф.
— Прошу, устраивайся поудобней, — доброжелательно обратился ко мне Лони, похлопывая ладонью по покрывалу на кровати.
Я непонимающе взглянула на хранителя, а затем подняла лапу до уровня своих глаз, чтобы оценить, сколько же на ней грязи после столь долгого путешествия.
— Да садись, говорю, — с долей упрека сказал он и покачал головой.
Ну, что ж, раз хозяин очень настаивает, то так тому и быть — положу свои грязные лапищи на его чистенькую постель.
Когда я кое-как умостилась на мягкой кровати, которая безжалостно проваливалась под моим немалым весом, Лони сел на стул рядом с кроватью и произнес:
— Для начала мне нужно узнать все, что с тобой происходило с того самого момента, когда начались обращения.
Я тут же встрепенулась и испуганно вытаращила на него глаза. Он, что, будет видеть все-все? Даже самые интимные подробности моей жизни?!
— Не волнуйся ты так, — усмехнулся Лони, будто услышал мои мысли, но по моей реакции и так нетрудно было догадаться, о чем я забеспокоилась. — Меня интересуют только моменты твоих обращений. Их я смогу выделить из воспоминаний по особой активности мозга. Ты будешь видеть все то же, что и я. И в любой момент сможешь остановить меня, если пожелаешь, так что переживать тебе не о чем. Но также и ты можешь мне помочь, самостоятельно вспоминая то, что нас может интересовать.
Я не очень-то хотела, чтобы в моей голове кто-то копошился. Но других вариантов, по всей видимости, у меня не оставалось, поэтому я согласно кивнула в ответ.
— Хорошо, — улыбнулся Лони, стараясь расположить меня к себе. — Теперь закрой глаза, расслабься и вспомни самый первый день, когда это началось.
Я прикрыла глаза и стала усиленно ковыряться в собственных воспоминаниях.
Так, это началось в мой день рождения…
Перед глазами моментально возникла очень яркая картинка, словно я вновь вернулась в тот день.
Актовый зал. Здесь я в первый раз почувствовала аромат, лишивший меня покоя и рассудка. Аромат Шейна.
— Ты впервые почувствовала свою истинную пару, — прокомментировал Лони, и я тут же распахнула глаза.
Значит, моя догадка была верной. Шейн, действительно, мой истинный.
— Не прерывайся, — наставительно сказал хранитель.
 
Я мотнула головой и послушно закрыла глаза.
Нет, это не тот день. Первое обращение случилось чуть позднее… Да, это было на следующий день. В доме у озера.
Я вспомнила, как той ночью выскочила через распахнутое окно и побежала на запах, еще не зная, кому он принадлежит. Забралась в дом Шейна, а затем потеряла сознание.
— И снова он, — сказал Лони, и я еле удержалась от того, чтобы вновь не открыть глаза.
Мы просмотрели еще одно воспоминание, аналогичное прошлому, и еще, и еще…
А затем непрошено выскочило воспоминание, где я впервые столкнулась с Шейном в университете.
Он стоял передо мной во всей своей красе, а я не могла отвести от него глаз, забыв про испорченную одежду. Задыхалась от его опьяняющего аромата и не представляла, что же меня ждет дальше.
Нет. Это нам не нужно. Здесь я не обращаюсь!
Так, дальше. Да, лес. Здесь я впервые увидела свое отражение в ручье и жутко испугалась, от чего и проснулась. Да так сильно испугалась, что на следующий день в человеческом обличии пошла искать это место. Как же глупо это было с точки зрения обычного человека! Но, видимо, уже тогда я чувствовала, что происходящее со мной — вовсе не сны, и отчаянно желала в этом убедиться.
Что же дальше? Точно, поездка с Шейном в загородный дом. Той ночью у меня впервые было, так сказать, раздвоение личности — мое человеческое тело спало в кровати, а сознание находилось в теле пумы. И тогда же на меня напала мать Шейна, изрядно покалечив. Как же мне было тогда больно. И даже в зеркале я видела огромную гематому на боку.
Интересно, куда она тогда исчезла? Я так и не поняла.
— Это он тебя исцелил, — словно отвечая на мой вопрос, сказал Лони. — Нагвалы, избравшие друг друга, могут излечить свою пару.
— Вы меня слышите? Или просто комментируете происходящее в моих воспоминаниях? — мысленно спросила я без особой надежды на ответ.
— Слышу. И не потому, что могу проникнуть в твои воспоминания. Ты сама это делаешь.
— Но я не понимаю, как это у меня выходит, — продолжала я мысленный разговор, на этот раз надеясь, что он не оборвется. — После того, как отец впервые услышал мое обращение, я снова попыталась что-нибудь передать ему, но у меня это так и не получилось.
— Потому что ты не чувствовала потребности в проявлении своей силы. А сейчас чувствуешь. Ты хочешь получить ответы на непонятные тебе вещи и понимаешь, что я могу тебе их дать, — пояснил хранитель свою точку зрения. — Давай продолжим сейчас с воспоминаниями, а затем обсудим все.
— Хорошо, — согласилась я, концентрируясь на следующем образе.
Это случилось через несколько дней в том же месте. Сильвия вновь напала, но меня защитили другие пумы, которые оказались моими родителями. И тогда же Шейн впервые увидел меня в обличии зверя. И вновь я стала человеком, находясь рядом с ним.
Так, что же было потом? Ах, да. После этого я спала только днем, и это помогало мне долгое время не обращаться, пока в одну из ночей я все же не уснула. Это было уже в городе. Вновь встреча с Сильвией и родителями. Потеря сознания рядом с Шейном…
После того случая обращений больше не было — я вновь не спала по ночам. Но все это было зря. Сильвия пришла ко мне, когда я была человеком. И убила.
— Я вот что хотела спросить, — все же решила прервать увлекательный просмотр фильма под названием «Моя жизнь». — Как я смогла воскреснуть? Отец говорил, что даже Нагвалы не способны воскресить мертвого. К тому же на месте, где я очнулась, было очень много крови, но на теле повреждений не было. Только лишь след на шее в виде шрама.
— В пророчестве не говорится, как именно ты должна была воскреснуть, — ответил Лони. — Но давай попробуем посмотреть, что было дальше. Может быть, нам удастся что-то понять.
Перед глазами стали мелькать какие-то невнятные обрывки — моменты того, чего я никогда не видела. Я видела мост у озера, мое бездыханное тело на нем…