Игла Стёжки-Дорожки (СИ)
— Помолодеешь тут, — вздохнул тот. — Две недели прятался по отноркам от батюшкиной немилости. Не ел, не спал, переживал — памятник не уберег, Свечана не задержал, Дивне своей нерасторопностью подгадил. Вот, от стыда-то…
Знакомые смешинки в глазах вызвали еще одну улыбку. Заржина чуть понизила голос, спросила:
— Получается, про песок тоже не врут? Ты действительно утащил с лестницы три мешка песка времени?
— Не мешка, а бочки, — поправил Чур. — Джутовые мешки таяли, волокна превращались в семена, а бежать за чем-то посовременнее не было возможности. И не три, а две. Тебе надо? Поделюсь горсточкой.
— Наверное, нет, — обдумав щедрое предложение, ответила Заржина. — Буду иметь в виду. Прибереги. В случае необходимости обращусь. Ярый тебя простил?
— Да, — кивнул Чур и дал черепашке веточку зелени с блюда. — Обстоятельства поспособствовали. Готовься. В ближайшее время в мирах возможны раздоры и катаклизмы. Нам предстоит пережить очередной развод.
— Что? Почему? Дивна же вернула себе красоту. Не знаю, как, но она по-прежнему блистает на фоне прочих.
— Стёжка, — Чур толкнул ногой поднос с клешней омара, заставляя терзая отодвинуться — огрызки летели во все стороны. — Когда меня вынудили явиться в отцовские покои, я лицезрел идиллическую картину. Стёжка-Дорожка сидела в кресле у окна, рядом, на столике, были разложены вышивальные принадлежности. Рисунок — на первый взгляд — не таит в себе зла. Она вышивает фонтан с двумя танцующими дельфинами. Отец ни словом не упомянул о памятнике и лестнице. И, вместо ожидаемого приказа о поисках Свечана, велел мне проинспектировать миры и доставить ему карту источников с живой водой.
— Их почти не осталось, — Заржина нахмурилась. — Источники трудно найти, и… Зачем отцу — или Стёжке — живая вода? Богам от нее мало толку. И почему ты думаешь, что будет развод? Может быть, это деловые отношения. С него станется — спрятать Стёжку у себя назло Дивне. Подразнить.
— Понимаешь ли… На полу, под столиком, лежали два стремени и пук разрезанных нитей. Сразу не разглядишь, прикрыты заклинанием отвода глаз. Но на меня оно долго не действует. Полчаса — и развеялось.
— Вот как… Хотела бы я знать, что она надумала на этот раз.
— Клянется, что ничего, — пожал плечами Чур. — Мы выпили чаю, поболтали. Она была любезна, уверяла меня, что не собирается перекраивать пути и судьбы. Устала скитаться, хочет прислониться к крепкому плечу отца, вышивать и отдыхать от многовековых трудов. Просила присмотреть за львятами и человеком.
— О! Чуть не забыла. Куда они исчезли?
— Отправились в город, из которого сбежал отец Дыма. Как сказала Стёжка — пришло время связать все нити. Город тоскует без хранителя, где-то в тайнике тускнеет и роняет бусины рык-ко, позволяющее оживить колоннаду Закатной ярмарки. Львята нашли свой дом. Что до человека… он там долго не просидит.
— Я не догадалась, что главным в паре был он, — досадливо покачала головой Заржина. — Именно он застрелил псов, спас Стёжку и закрепил перемены, случившиеся в пантеоне богов.
— Он шустрый, — одобрительно проговорил Чур. — Я тоже ошибся. Считал его балластом. А, смотри-ка, как вышло. Признаюсь, у меня в какой-то момент возникло искушение прогуляться в этот городишко, притащить Дмитрия в отряд, чтобы был на глазах, под присмотров волхов и оборотней. Но… я обещал, что не буду неволить и принуждать к службе. Слово надо держать.
— Заглядывай к ним иногда, — попросила Заржина. — Или отправь черепашку.
— Я буду приглядывать за терзаем, — усмехнулся Чур. — Ушастый почует, когда его приятель начнет искать путь на Кромку. Тогда и подумаю, как лучше поступить.
— Тебе виднее. А что насчет Свечана? Неужели отец не будет его искать?
— Не знаю.
— А ты?
— Не знаю, — повторил Чур. — Мне предстоят поиски источников. Хватит забот и без Свечана.
Заржина поняла, что время откровений истекло. Она попрощалась с братом по матери и покинула ресторан, обдумывая, могла ли Стёжка-Дорожка затаить на нее зло. В том, что выходка Свечана еще аукнется мирам какими-то последствиями, она не сомневалась.