Пока светит Пламя (СИ)

— Вот еще новость! — Кати всплеснула руками и, войдя, воинственно вскинула подбородок:
— Мистер Харт, вы снова пьете?
Бен вздрогнул и обернулся:
— Тьфу ты, напугала. Нет, не пью, только собирался.
— У тебя открыто.
— Знаю.
Он аккуратно поставил бутылку на пол и пятерней взъерошил волосы:
— Откровенно говоря, я надеялся, что ты придешь. Ты нужна мне сейчас, сестренка.
С Кати разом слетела вся воинственность. Жалостливо наморщив лоб, она поспешила к брату и присела рядом на подлокотник. Обняла:
— Да что с тобой?
— Я думал, будет просто. Встретиться, бросить в лицо, что у меня нет больше ничего общего с Наследниками…
— Там, у фонтана, был Морган? — тихо спросила Кати, заранее зная ответ, и погладила растрепанную шевелюру Бена. — Что тебе до него? Как решил, так и ушел.
— Ты не понимаешь! — Бенедикт болезненно скривился, отстраняясь. — Он сильный человек, куда сильнее меня.
— Серьезно? — Кати скептически подняла бровь. Откровенно говоря, оборотень не произвел на нее впечатления силача. Худой, поджарый, куда более хрупкий, чем широкоплечий Бен.
— Я не о том. — Брат стукнул себя кулаком в грудь. — Вот он где у меня сидит! Пустил корни, точно пырей, и вырвать не получается!
— Он настолько важен для тебя? А насколько опасен? — осторожно поинтересовалась Кати. — Может, и не стоит с ним ругаться?
— Этот болван просто одержим крамольными идеями, — яростно зашипел Бенедикт, — вбил себе в голову, что может чуть ли не с голыми руками идти против магов, представляешь? И, самое гадкое, что убеждать он умеет — собрал вокруг себя единомышленников.
— А зачем идти против магов? — искренне не поняла Кати.
— О, тут существует целая философия! Волки, да будет тебе известно, вообще не приемлют того, что противоречит природе. И магию считают не просто недоразумением, которое однажды выпустила на свет кучка неосторожных болванов, а самым что ни на есть злом.
— А что в ней плохого?
Бенедикт рывком поднялся из кресла и зашагал по комнате, возбужденно жестикулируя.
— Она дает могущество. А где могущество — там соблазн и неравенство. И попытки использовать силу во зло. Хотя, размышляя на досуге, я стал склоняться к тому, что ключевое слово для Наследников — "неравенство". Борьба за власть всегда была двигателем цивилизации. Впрочем, — он резко остановился и исподлобья глянул на сестру, — не стоит забивать девичью голову подобными вещами. Прости, я не должен был говорить всю эту чушь.
— Но я вовсе не против, чтобы ты выговорился…
Кати нахмурилась. Услышанное ей не понравилось. Похоже, эти Наследники действительно опасные типы. Да и к магам за последние несколько часов относиться Кати стала куда теплее, чем раньше.
— А Мадлена тебе сообщила, что к нам сегодня на ужин явится маг?
— Это зачем еще? — Бен настороженно уставился на сестру.
— Значит, не успела. Да не волнуйся, твоя особа тут ни при чем. Хотя, нет, причем, но не потому, почему ты подумал. Никто не собирается выспрашивать о твоих делах с этими… волками. Придет брат Марк, наш новый наставник. Желает поближе познакомиться с подопечными.
— И, что, для Хоррхола это обычно? — Бенедикт скептически поднял бровь. — Наставник вот так вот запросто обходит прихожан?
— Ты меня спрашиваешь? — Кати дернула плечиком. — Сам раньше жил здесь, так что тебе виднее. Впрочем, тетя говорила, что брат Марк — очень внимательный и любезный человек. Слушай, может, тебе стоит у него совета спросить? О Наследниках и всей этой истории?
— Ты что?! — Бенедикт выразительно постучал себя по лбу. — Совсем сдурела? Я не хочу в тюрьму.
— За что в тюрьму? Ты же ничего не сделал!
— Сделал.
Он как-то сразу остыл и, тяжело усевшись на застеленную коричневым бархатом кровать, понуро посмотрел на сестру:
— Пять лет назад.
А потом прикрыл глаза и негромко, словно самому себе, стал рассказывать:
— Тот парень был младше меня. И, кажется, боялся. Понимаешь, на нем были доспехи Воина, шлем, в руках клинок, а вот как-то смотрел он… нерешительно, что ли? Наверное, это был новобранец.
 
Кати удивленно вскинула брови, мало что понимая из странных речей брата, но перебивать не решилась.
— А еще у него были веснушки. — Бен провел пальцем по переносице: — Вот здесь. И брови рыжие. У меня его лицо до сих пор перед глазами стоит. Морган тогда совсем осторожность потерял — назначил сход среди бела дня в трактире, на втором этаже. Не знаю, кто навел на нас Орден, но случилась облава. Я выскочил в окно, спустился по водостоку, думал, ушел, а тут этот мальчишка. Перехватил меня в подворотне, а у самого губы дрожат.
Он судорожно вздохнул и отер пятерней лицо:
— У меня просто не было выхода, понимаешь? Если бы взяли — убили. Или хуже — пытками могли заставить выдать своих.
— Так ты что? — Кати почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, — дрался?
— Я его убил, — глухо уронил брат.
— Воина? У тебя было оружие?
— Я… наверное был пьян. Не помню. Не хочу вспоминать, не могу! — Бенедикт сорвался на крик, с треском ударил кулаком в спинку кровати. Бешено глянул на сестру и коротко бросил:
— Уйди. Пожалуйста.
Кати испуганно поднялась. Таким отчаявшимся Бена видеть ей еще не доводилось.
— Может, тетю позвать? — спросила она нерешительно, а брат, глубоко вздохнув, замотал головой:
— Не нужно. Уйди. Со мной всё будет хорошо, обещаю.
— Я… ладно. — Кати попятилась и, выскочив в коридор, аккуратно закрыла за собой дверь. Лучше бы он напился, чем вот так. Она рассеянно поправила волосы и всё же пошла в библиотеку. До ужина времени было предостаточно, а снова сидеть в комнате, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит за стеной, совсем не хотелось.
Спускаясь по лестнице на первый этаж, Кати поежилась от мысли, насколько же опасным и неприятным оказалось прошлое пребывание брата на Миллендау. В свете откровений Бена благородный спаситель Морган представал бандитом, подстрекателем и убийцей. И, подходя к дверям библиотеки, она окончательно решила помочь Бену отвязаться от этих гнусных Наследников. А знания, которые можно почерпнуть из книжек, будут в этом случае как нельзя кстати.
На столике у входа лежал внушительных размеров старинный фолиант. Кати могла бы поклясться, что в прошлый раз его тут не было и, подкрутив фитилек лампы, принялась рассматривать книгу. Мадлена, похоже, всерьез решила бороться с пробелами в образовании племянницы — массивный кожаный переплет украшали вычурные позолоченные буквы: "История Империи Литкель".
Кати подтащила к столу кресло, двумя руками откинула тяжелую обложку и расчихалась от пыли, взлетевшей с пожелтевших страниц. Интересно, сколько же лет этой книге?
Глава о Миллендау шла в самом начале, как раз после родословной императорского двора. Кати, конечно же, первым делом заинтересовалась картинками, тем более, что текст был написан на устаревшем языке — не то, чтоб нечитаемом, но требующим изрядной доли усидчивости и размышлений.
Рисунки пером были исполнены мастерски — лица, полные индивидуальности; различимые до мелких подробностей обстановка и интерьеры. Мужские и женские портреты, сценки из жизни. Вот коронация — две фигуры в длинном облачении возлагают венец на голову третьей. Дальше в мельчайших деталях изображена битва на морском берегу — перекошенные лица на фоне пылающих кораблей, дождем летящие стрелы, частокол копий. Чье-то рождение. Похороны. Чума.
А вот и сами Светлые Лебеди, стоящие на вершине горы. Люди, давшие миру чудо. Или не люди вовсе?
Кати послюнявила палец и стала листать страницы, ища объяснение, кем же на самом деле были герои, обретшие Свет. Раздался скрип, и она вздрогнула от неожиданности, увидев в дверях библиотеки знакомую фигуру.
 
— Я не слышала, как вы подошли, — удивленно произнесла Кати и, поднявшись из кресла, бросила взгляд на стоящие в углу напольные часы. Словно в ответ, оттуда высунулась позолоченная птичка и стала мелодично отсчитывать время.