Пока светит Пламя (СИ)
Кайл поставил корзинку на пол, отошел в угол и поволок оттуда потрепанный матрас, покрытый подозрительными, но явно старыми пятнами. Дотащил до окошка и чихнул. Смущенно утер нос запястьем.
— У тебя здесь тайное местечко, да? — Кати осторожно присела на угол матраса.
— Я иногда прихожу сюда. Почитать. Или когда наставник наругает.
— Прячешься? — удивленно подняла брови Кати. — А он у тебя кто?
— Отец Рилан, — Кайл вздохнул. — Нет, он хороший. Просто строгий слишком. Вообще-то, нам с ребятами, конечно, повезло, что нас геронт выбрал, ты не думай, что я жалуюсь и всё такое…
— Геронт? Ого! — Кати уважительно кивнула. — Я и не думала, что они занимаются с учениками. И много тут старцев?
— Один и есть.
Мальчик принес корзинку, плюхнулся рядом и, отодвинув платок, покрывавший снедь, принялся увлеченно в ней копаться. — Это же его поместье. Только он не сильно старый.
— Дай мне. — Кати отняла у Кайла бутылку, вытащила тряпичную затычку, понюхала: — Это что?
— Вода, понятное дело. Ну, может, с вареньем намешали. — Мальчик покосился на Кати и ухмыльнулся: — А ты чего надумала? Здесь вин не подают.
— Больно надо, — немного обиделась та, сделала осторожный глоток и кивнула:
— Вишневое.
Кайл разложил на платке большой кусок хлеба и несколько сваренных в мундире картофелин. С хрустом разломил пупырчатый огурец, половину протянул Кати. Та благодарно кивнула и, прежде чем впиться в него зубами, поинтересовалась:
— И чему вас учит геронт?
— Всякому. И как природой управляться, и как… — он замешкался и принялся очищать картофелину. — Они же, маги, много всего умеют. А уж геронты — и подавно.
— И сестра Роберта?
— Ну, та по зверям больше. Приказать, приручить. Да только зверей тут — куры, кошка, да мыши подвальные, — он хихикнул и закашлялся. — Вот и… воспитывает всех… с утра до ночи…
— А мой брат Марк?
Тут Кати подумала, что слова ее прозвучали как-то уж слишком лично и, покраснев, замолотила острым кулачком по спине Кайла.
— Эм… спасибо, — отстранился тот и удивленно поднял брови: — А ты что же, не знаешь?
— Так я только сегодня учиться начала, да и на Миллендау приехала совсем недавно.
— А-а… ну, у него целительство, в основном. Но я однажды видел, как твой наставник запустил молнию в коршуна, что утащил цыпленка с заднего двора. Так вот, скажу тебе, не хотел бы я оказаться на месте этой птички.
— И много у него учеников?
— Ни одного. Ну, кроме тебя. Он ведь тоже недавно на острове.
Ответ Кати безусловно пришелся по вкусу. Вот только, вспомнив кабинет наставника, которым тот явно не первый день пользовался, она удивилась:
— А что же он тогда делает в поместье?
— Отцу Рилану помогает. Он вроде сам из бывших учеников нашего геронта.
За окошком снова забухало — на этот раз куда громче. Кати, приподнявшись, вытянула шею.
— Я ж говорил, — оторвался от еды Кайл, — заклинания отрабатывают. Можешь посмотреть, отсюда хорошо видно.
Он поднялся и, подойдя к окошку, потянулся к задвижке. Широкие черные рукава скользнули вниз, обнажая тощие руки, покрытые синяками.
— Кто это тебя? — вытаращилась Катрина.
— Ерунда, — мальчишка дернул щекой и распахнул створку. — Иди вон глянь. Брат Грегори как раз огненные искры показывает. Только сильно не высовывайся, чтоб не заметили.
Кати поспешно подскочила к окну, но к демонстрации не поспела.
Внизу раскинулся небольшой двор — совершенно без построек, не считая трех грубо сколоченных из досок болванов[1]. Окружала его каменная стена, примерно в два человеческих роста, а посередине, на вытоптанной голой земле стояла дюжина учеников. Перед ними, заложив руки за спину, прохаживался высокий сутулый человек, блестя под солнцем проплешиной среди черных волос. Одет он был в песочного цвета симару — такую же, какие были на Марке и Роберте. Видимо, это было повседневное облачение здешних наставников.
— Ты! — брат Грегори нетерпеливо ткнул пальцем в толпу учеников, в серых своих облачениях похожих на стайку воронят. Вперед шагнул худой рыженький парнишка, примерно ровесник Кайлу.
— Держишь щит. А, ты, — маг обернулся, махнул рукой, и чуть сбоку ото всех Катрина заметила Джину. Слегка прихрамывая, та направилась к наставнику.
— Будешь нападать, — распорядился брат Грегори, и Джина, неприятно улыбнувшись, остановилась напротив рыжего. Тот спал с лица, отодвигаясь на несколько шагов.
— Твоя задача — продержаться минуту. — Не глядя на учеников, маг вытащил из кармана песочные часы и поставил их ладонь. — А твоя — не убить противника. Начали.
Мальчик выбросил вперед подрагивающие руки, и вокруг него сверкнул розоватый почти прозрачный купол.
Катрина наблюдала за происходящим раскрыв рот и даже не заметила, что Кайл успел пристроиться рядом. Только вздрогнула от неожиданности, когда ухо обожгло испуганным "Светлые Лебеди, это же Джонни. Он не продержится".
— Почему?
— Он еще слаб после лихорадки. А Джина… она его терпеть не может.
— По-моему, эта ваша Джина терпеть не может всех, — буркнула Кати, но Кайл, кажется, не услышал. Прижавшись к ее боку, он тяжело пыхтел и широко раскрытыми глазами наблюдал за поединком.
Противная худышка тем временем запустила в рыжего целый рой огненных искр. Кати подумала некстати, что, будь сейчас ночь, это, пожалуй, выглядело бы очень красиво. Заклинание ударилось о щит и осыпалось угольками на землю.
— Видишь? — успокаивающе коснулась плеча Кайла Кати, — он справился. К тому же, ему нужно продержаться всего минуту.
— Минута — это очень много, — зло прошипел мальчик и, отойдя от окна, уселся на матрас и обхватил колени: — Не буду смотреть.
— Как хочешь.
И Кати снова принялась с жадным интересом следить за состязанием. Владела бы она такими умениями — с каким бы удовольствием подожгла Мадленины занавески, когда та не пустила племянницу на порог!
Джина, бормоча что-то под нос, вырастила на ладони пламенный цветок — яркий и пульсирующий. В полет сорвался огненный шар, размером с картофелину, и щит вокруг мальчишки дрогнул. Удар отразил, но после ярко вспыхнул, ощетинившись ледяными колючками, и стал таять. Джина рассмеялась.
— Держи! — рявкнул брат Грегори. — Тяни силу!
— У меня больше нет! — отчаянно заорал рыжий, и Кати увидела, как по перекошенному лицу его потекли слезы.
— Тебе же хуже, — юная магесса осклабилась и с треском запустила под ноги Джону голубую тонкую молнию: — Пляши!
Мальчишка подпрыгнул, высоко вскидывая колени. Ученики засмеялись.
— Двадцать секунд, — скучным голосом оповестил брат Грегори.
Джина, явно красуясь перед остальными, перекинула с руки на руку клубок искр, а потом метнула в жертву. Джонни завизжал и, под хохот юных магов, пуганным зайцем метнулся вдоль забора. А вот Кати веселиться совершенно расхотелось. Она возмущенно посмотрела на брата Грегори — неужели тот не прекратит безобразие? Но маг всё так же равнодушно наблюдал за часами на своей ладони — песка в верхней их части оставалось на самом донышке.
И тут болезненный вскрик заставил Кати вздрогнуть — рыженький мальчишка, запутавшись в длинных полах облачения, потерял равновесие и растянулся на земле. А Джина, злорадно ухмыляясь, снова выращивала огненный шар, на этот раз куда больше предыдущего. Ученики смеяться перестали.
— Светлые Лебеди, — прошептала Кати, — она же его убьет…
— Что здесь происходит?!
Строгий женский голос словно вырвал всех из оцепенения. Юные маги зашевелились, зашушукались, а брат Грегори, оторвав взгляд от часов, коротко бросил:
— Время вышло!
Обернулся и скривился, точно выпил уксуса:
— Сила Пламени в тебе, сестра Роберта.
Джина, зло фыркнув, тряхнула кистями и сбросила огонь на землю. К Джону, подхватив подол, рванулась какая-то девочка.
— Брат Грегори, — величавая магесса появилась в поле зрения Кати. — Нам нужно поговорить. Дети, урок закончен. Мелисса, отведи Джона в лазарет, остальные — в библиотеку.