3:0 в пользу Шапочки (СИ)

Лютые занимали правую половину стола, Вольфы – левую. В центре восседал невероятно довольный, улыбающийся Владыка. Ну, оно и понятно. Они с Вожаком до утра обсуждали будущее Вадика и всё же сошлись на том, что брату будет лучше в закрытом интернате в Беловежской пуще.
– У них самое большое Отражение в Европе, – шёпотом объясняла я перепуганной маме. Нас на переговоры не пустили, но уж в своём-то доме мы знали, где спрятаться, чтобы подслушать, о чём разговаривают за закрытыми дверями кабинета. – Вадику там не нужно будет прятаться. Он научится контролировать свои ипостаси и вернётся.
– Не вернётся, – потерянно покачала головой мама. – Мне его уже не вернут.
– Мам…
– Видела, как смотрел на него Владыка?.. Если бы Акамир хоть раз взглянул так на любого из своих детей, я была бы вне себя от счастья.
– Мама.
– Нет, – перебила она. – Он выбрал его в наследники.
– Я думаю о том, чтобы выбрать твоего старшего сына в свои наследники, – практически в тот же миг проговорил Владыка. – Он превзойдёт меня по силе, это уже сейчас видно.
Мы с мамой переглянулись.
– А если… если появится другой претендент? – впервые голос Вожака звучал так неуверенно. – Что тогда?
– Владислав и тогда не будет обделён. Ты же не думаешь, что я управляю сообществом в одиночку? В Малом совете заседает восемь оборотней, а в Большом – пятьдесят четыре. И уж поверь мне, и тот и другой нуждаются в молодой крови… Так по рукам?
– Я должен подумать.
– Думай, – согласился Владыка. – Но думая, имей в виду, насколько лучше пацану будет в Пуще и потом – при дворе. Видел какие крылья у пацана? Им нужно много пространства, а в ваших лесах развернуться ему будет негде.
Мама всхлипнула, зажала рот рукой и, выскользнув из нашего убежища, убежала. Я тоже не стала оставаться. А толку? И без того понятно, чем закончатся эти переговоры.
И вот теперь мы все собрались за одним столом. Если Серый не сдержит своего обещания, это мой последний завтрак в родительском доме.
Боже.
В густом молчании, повисшем в столовой, было слышно, как на футбольном поле в другом конце посёлка дети играют в Али-бабу, как шуршат, падая на землю листья растущего за окном клёна и как где-то глубоко в подвале мама-мышь поёт колыбельную своему мышонку.
Первым тишину разбил, как и следовало ожидать, Владыка.
– Послезавтра у меня заседание Малого совета, – произнёс он. – Поэтому свадьбу предлагаю не откладывать. Соединим молодых сегодня же, а завтра я с чистой совестью смогу отправиться домой.
Я мельком глянула на жениха и тут же опустила взгляд в тарелку, не понимая, чего он медлит. Чего ждёт? Когда нас поставят перед алтарём?
– Если Владыка позволит, – всё же открыл рот Серый, – я бы хотел сказать, что женитьба не входит в мои нынешние планы.
– Отчего же? – искренне изумился Владыка. – Али невеста не хороша?.. Или хороша только для того, чтобы покувыркаться с ней, ославив на два посёлка?
Ну, хватит!
Мы с Вольфом одновременно вскочили на ноги.
– Он не… – начала было я.
– Она не… – перебил меня жених.
Владыка поднял руку и так глянул, что у меня подкосились колени, и я рухнула на стул, а вот Серго устоял. Силён!
– Имя честной девушки замешано в отвратительном скандале. – На этот раз неприятного взгляда были удостоены Вожаки обеих наших стай. – И кто-то за это обязательно ответит. Впрочем, если у парня другие планы, если свадьба ни коим образом не входит в его планы, мы можем, выражаясь спортивной терминологией, произвести замену игрока. Ты же не единственный сын своего отца, Серго Wolf?
Сандру Вольф закашлялся и перепуганно глянул сначала на Владыку, затем – на меня. Серый сжал кулаки и негромко зарычал.
– Мне всё равно, кто из вас двоих окажет честь этой прелестной девушке и сделает её своей женой, – после короткой паузы продолжил глава оборотней. – Но свадьба состоится сегодня до заката. Я сказал.
Мой будущий муж зыркнул из-под бровей и, абсолютно не заботясь о правилах приличия вышел из-за стола.
– Значит, вернусь к закату, – бросил он на ходу. – Не опаздывай, Красная Шапочка.
 
И с такой силой шарахнул дверью, что в одном из окон с тоненьким звоном треснуло стекло.
У меня всё ещё дрожали колени, но я нашла в себе силы встать.
– Куда? – прорычал мой Вожак.
Я пожала плечами.
– Пойду прогуляюсь. Если повезёт, и в самом деле подмочу свою честное имя, чтобы не так обидно было.
– Руслана, вернись!
– Пусть девочка погуляет, – осадил Акамира Лютого Владыка.
– Это ты во всём виноват, – прошипела Эмма Вольф.
– За что нам всё это? – всхлипнула мама.
Что было дальше – я не слышала, повторив подвиг Серого. Страшно представить, но от замужества мне, по ходу, отвертеться не получится.
***
Сначала я хотела подняться к себе, но быстро поняла, что там не спрячешься: обязательно либо мама, либо братья нагрянут, а то и все вместе. Или, что гораздо хуже, Вожак. Не то чтобы я и в самом деле в это верила, ибо он своей вины в случившемся никогда не признает и не станет меня утешать, а вот наставлять – совсем другое дело.
А мне и без его наставлений тошно.
Поэтому я ушла в сад.
Здесь особенно сильно пахло осенью: прелыми листьями, мокрой корой и яблоками. У нас был самый большой в посёлке яблоневый сад – почти два десятка деревьев, и я не стану рассказывать, чего нам стоило каждую зиму спасать их от морозов, а они в наших местах лютые.
Лютые. Я горько усмехнулась. Недолго мне осталось в Лютых ходить, через несколько часов буду уже Вольф.
– Wolf, – скривившись, передразнила я Серого. – Просто дурдом какой-то.
Через калитку я вышла из сада, накинула на голову капюшон – в этот раз к завтраку я не наряжалась, а спустилась в том же костюме, в котором бежала по лунной тропе вместе с Вадиком – и, стараясь держаться окраины, побежала в лес. Хорошая пробежка всегда помогала мне облегчить голову.
За моей спиной осталось уже километра три, когда стало ясно, что у меня ничего не получится. Успокоение не приходило, а мысли не становились чище. Наоборот, чем дальше я убегала от посёлка, тем злее становилась.
На Вожака, на Владыку, на Серого, который поманил надеждой, а потом сдался без боя… Но больше всего на себя, на свою трусость. Была бы я смелее и сильнее, вообще не возвращалась бы в посёлок. Конечно, до цивилизации я бы добралась не сразу, но не волчицу лесом пугать, а там бы глядишь – и затерялась среди людей. Мир огромный, а оборотней в нём – жалкая кучка…
К сожалению, в одиночку нам не прожить. Без соплеменников мы быстро дичаем и сходим с ума. Оттого испокон веков самым страшным наказанием считается не казнь, а изгнание.
– Да чтоб вас разорвало! – выругалась я и взяла чуть влево, собираясь сделать крюк и вернуться к посёлку с западной стороны, но не пробежала и двадцати метров, когда стало понятно, что в лесу я не одна. Замедлив шаг, я прислушалась: приглушённый голос доносился со стороны опушки, где в детстве мы с подружками устроили тайное убежище.
Мы говорили друг другу, что прячемся от родителей, а на самом деле – от мальчишек. Не то чтобы они обращали тогда на нас внимание, разве что самую малость, но вместе с тем сладкая дрожь пробирала от мысли, что мы сбежали от тех, кто и не думает нас догонять… Но однажды они нас выследили. Помню наше удивление, когда мы прибежали на опушку, а на месте поваленного дерева, служившего нам скамейкой, – небольшое строение, что-то среднее между шалашом и навесом. Мы гордо нарекли его беседкой и провели здесь много счастливых часов. Некоторые из нас даже в компании тех самых внезапно возмужавших мальчишек...
За прошедшие годы наше секретное место не обветшало. Видимо, девчонки из посёлка – из тех, кто помладше, – всё ещё говорят, будто прячутся здесь от нравоучений родителей. Но прямо сейчас под старой, покрытой еловыми лапами крышей стоял Серго Вольф и с кем-то ожесточённо ругался посредством спутникового телефона.