3:0 в пользу Шапочки (СИ)

Самое смешное, что Серго уснул почти сразу, а я половину ночи ворочалась. Измучилась, пытаясь подстроиться под мужское дыхание, испуганно вздрагивала, когда на моё бедро внезапно опускалась мужская рука… К тому же Серго был горячим, как печка… В общем, я только к утру забылась тревожным сном и, само собой, не услышала будтльника.
Зато проснулась, от скользящих по моему телу губ и от жарких касаний языка. Моя ночная сорочка, право на которую я после душа отбила с боем, оказалась где-то в районе шеи, уступив место уверенно ласкающим, наглым рукам.
Я застонала, то ли протестуя из-за того, что меня таким беспардонным образом разбудили, то ли приветствуя эту бессовестную побудку.
Оторвав плечи от подушки я отбросила в сторону ночнушку, и Серго тихонько рассмеялся, щекоча тёплым дыханием кожу моего живота.
– А я говорил, – назидательным тоном проворчал он и переместился губы на половину ладони ниже моего пупка. – В уравнении ты, я и постель одежда совершенно излишня.
Провёл пальцами по моей груди, с восторгом отмечая, как сжались и затвердели мои соски.
– Ты чертовски самоуверен, – хрипло выдохнула я, на что Серго уже ничего не ответил, а опустил голову и погладил кончиком языка какую-то волшебную точку у меня между ног. Зашипев, я вцепилась пальцами в его волосы. Потому что это был слишком, чересчур… Серго легко ущипнул меня за бедро.
– Будешь мешать, в следующий раз я тебя свяжу.
Проклятье! Низ моего живота узлом стянуло от этих слов, а позвоночник прошило молнией.
– Порву тряпочку, которую ты называешь пижамой, на лоскуты и свяжу, – пообещал, и по тому, как резко потемнели его глаза, я поняла, что он в любом случае это сделает.
Я прикрыла глаза и шире раздвинула ноги, предлагая продолжить начатое. Серго растянул губы в предвкушающей улыбке и, прежде, чем провести языком по увлажнившимся складкам, прошептал:
– С добрым утром.
А дальше – провал.
Забыв обо всём, я бесстыдными стонами поощряла каждую порочную ласку, просила, требовала, цеплялась за покрытые испариной плечи, путалась пальцами в волосах… И Серго благодарил меня за отзывчивость. Яростнее, ярче. Предугадывая мои желания, рыча от нетерпения, включая в игру такие органы чувств, о существовании которых я даже не подозревала.
Рваное дыхание, срывающийся шёпот, беспорядочные поцелуи, сплетение языков. Проникновение. Острое, самую малость болезненное, восхитительно невыносимое.
– Серёж… – выдохнула я, выгибаясь и подгоняя. – Ну же!
И он начинает двигаться. Неторопливо, словно в насмешку, раскачивая наше общее удовольствие до ослепительного, как лучи солнца, взрыва…
В себя пришла от срывающегося голоса, над ухом:
– Хороший у тебя будильник, Руська. Я себе тоже такую мелодию поставлю.
– Будильник! – ахнула я, рывком вскакивая с кровати. – У меня же школа. Уроки. Дети!
– Мальчики или девочки? – хохотнул Серго.
– Болван!
Я бросила в него обнаруженной у двери в ванную подушкой и со спринтерской скоростью принялась приводить себя в порядок.
***
Влетев в школу за минуту до звонка, я на глазах у слегка обалдевшей от моей скорости вахтёрши, взлетела на второй этаж и даже успела отдышаться перед тем, как толкнуть дверь в класс, в котором, судя по звукам трёх или четырёх баньши пытались уничтожить при помощи отбойного молотка. Однако битва со злом прекратилась, как только бойцы увидели учительницу. Нехотя они разбрелись по своим местам, и я со спокойной совестью взяла в руки мел, чтобы вывести на доске тему урока (в нашей школе, по старинке пользовались грифельной доской), как в класс заглянула одна из наших завучей.
– Руслана Акамировна, зайдите в перерыве ко мне, пожалуйста, –заговорщицким шёпотом попросила она, а у меня сердце зашлось от дурного предчувствия.
Все сорок пять минут урока я пыталась придумать, чего бы такого плохого мне могло прилететь от школьного руководства, но в голову ничего кроме сегодняшнего почти опоздания не приходило.
– Русланочка, детка! – бросилась ко мне завуч, стоило мне переступить порог её кабинета. – Мы же совсем из виду выпустили, что вы у нас медосмотр не прошли!
 
– Медосмотр? – удивилась я.
Она всплеснула руками.
– Ну, конечно же! Флюорография и гинеколог. Это вам в отделе кадров должны были сказать, но наша Людочка в декретный отпуск ушла, а Светлана Николаевна, которая ей на замену пришла, дела принимала, пока со всем разобралась… В общем, только сегодня утром выяснила, что в вашем личном деле нужных справок нет. А это не шутки. Узнает санстанция – такой штраф школе выпишет, мало не покажется. Понимаете?
Я растерянно кивнула. Честно говоря, о том, что учителям перед приёмом на работу нужно заручиться справкой от гинеколога, я слышала впервые, но в институте тех, у кого флюорография сделана не была, тоже к сессии не допускали, так что сильно я не удивилась. Кивнула.
– Хорошо, Светлана Григорьевна, я сегодня же запишусь на приём и…
– Да в том-то и дело, – перебила меня она, – что сегодня уже поздно. Вы же у нас уже почти целый месяц работаете. Справочку задним числом выписать надо, а на это мало который врач пойдёт…
– И что же теперь делать?
– А вот что.
Светлана Григорьевна зачем-то подошла к двери, выглянула в коридор, словно проверяла, не подслушивают ли нас. Я мысленно усмехнулась, потому что даже оборотни, чей слух был гораздо острее человеческого, не смогли разобрать в том гвалте, которым были заполнены школьные перемены, ни слова. Что уж говорить об обычных людях!
– А вот что, – повторила завуч, вновь повернувшись ко мне. – Есть у меня один знакомый врач. Когда-то я оказала ему одну услугу, теперь пришла его очередь. Я уже договорилась, он ждёт вас сегодня в три.
Протянула мне белоснежную визитку.
– Это адрес клиники. В регистрационном окошке назовёте свою фамилию – и вас проводят. Договорились?
Я кивнула, но тут же всполошилась. Какое «договорились»? От одной мысли, что меня будет осматривать, пусть и врач, но всё-таки мужик, бросило в краску. А от другой – в холодный пот. Врач, он же может определить, как давно я… с каких пор меня… Заметит ведь, что я только сегодня ночью впервые… А потом утром во второй раз… была с мужчиной.
– Ну, вот и прекрасно!
Завуч шумно выдохнула, а потом улыбнулась так радостно, что мне даже неловко стало из-за того, что я вынуждена её расстроить.
– Светлана Григорьевна, мне дико неловко, но я не смогу пойти сегодня к этому вашему врачу.
– Как не сможете? Почему не сможете? – Она так резко побледнела, словно я ей смертельный приговор вынесла. И честно говоря, такая реакция немного напрягала. Ну правда, чушь какая-то! Такое впечатление складывается, что земля налетит на небесную ось из-за того, что я вовремя к гинекологу не сходила. – Мы, мы, я… Но ведь же…
Руки у всегда спокойной Светланы Григорьевны дрожали, на высоком лбу отчётливо проявились капельки пота, тонкие губы побледнели до синевы… Я не параноик и никогда им не была, но такая реакция показалась мне, мягко говоря, чрезмерной.
– Да не расстраивайтесь вы так! – попыталась я успокоить завуча. – Принесу я вам вашу справку. Не только у вас есть знакомые врачи.
– Не только?
Удивительно, но от моих слов ей, кажется, стало ещё хуже. И бледное лицо её стало отчётливо отливать зеленью.
– Ага. – Врала, конечно, но кто ж признается! – Я справку вам завтра принесу. Ещё до начала первого урока.
Лично в фотошопе нарисую. В серьёзной конторе мою подделку бы, само собой, вскрыли, но для школьного отдела кадров должно хватить. А ещё расскажу обо всём Серго. Не нравится мне это желание совершенно посторонней мне женщины проверить, как там обстоят дела с моей вагиной и прочими женскими придатками.
***
Светлана Григорьевна, тяжко вздохнув, махнула рукой, отпуская меня. И я вышла в шумный коридор, но не спешила возвращаться к своим борцам с нежитью, а спустилась на первый этаж, где у нас отдел кадров находился.