Сердце двушки

Лиана увидела на стенах капли, похожие на загустевший бульон. Капли скользили по стенам как живые, сопровождая их.
– Что это? – спросила она.
– Слизь эльбов… Просачивается через стенку мира крошечными каплями. Мы ее выжигаем где можем. Вечером команда пойдет – так будет выжигать. Да только в трещины-то не проберешься!
– Погодите! – перебила Лиана. – Разве мы сами не пускаем в наш мир эльбов? А тут получается, что берсерки сражаются ПРОТИВ эльбов.
Дионисий Тигранович торопливо шевельнул в воздухе ручкой, отыскивая пальчиками невидимую молнию. Потянул молнию, застегнул… Лиана замычала, почувствовав, что не может разомкнуть губ.
– Помолчите секундочку, Лианочка! – взмолился Белдо. – Не говорите глупостей, дышите носом! Скоро все пройдет! Я ваш друг, Лианочка, и желаю вам добра! Плохой, конечно, друг, эгоистичный, слабый – но все-таки союзник…
– М-м-м-м… – Лиана попыталась выговорить слово «мерзавец», но застряла уже на первом звуке.
– Вы же экономист, Лиана! Наше дело – торговля. Пропускать личинки, подселять их инкубаторам – получать за это псиос. А теперь представьте, что граница между мирами окажется стертой. Кто согласится платить таможеннику?
– М-м-м-м…
– Да-да-да, мы, конечно, получаем от эльбов псиос и сотрудничаем с ними… Сколько раз я подселял их через осколок закладки! И они прекрасно уживались с инкубаторами! Очень их берегли, развивали таланты… Высокие взаимодополняющие отношения! Но эльбы… они же все очень разные. Те, за которых мы получаем псиос, подселяются инкубаторам в виде крошечной личинки и растут уже в нашем мире, в тесной связи с человеком. Постепенно осваивают новую среду, участвуют в общественной жизни, взаимодействуют с творческой интеллигенцией! Это эмигранты второго поколения, взращенные на благодатной почве нового мира! – старичок возвысил голос, всхлипнул и хотел даже промокнуть глазки, но рука его ударилась о щиток шлема.
– Не надо так делать! – предупредил Секач.
Белдо торопливо отдернул ручку.
– И вот! – продолжил он совсем другим, сухим и наждачным голосом. – Это были положительные типажи! Но существуют, как говорили раньше на партийных съездах, и отдельные отрицательные явления! Даже среди эльбов встречаются обезумевшие типы, которые пролезают сквозь раскаленные трещины! С ними не о чем договариваться – они ничего не хотят давать взамен! Кого-нибудь высосать, сожрать, убить – это да! Если мы будем пропускать их и даром предоставлять им инкубаторов, то тогда и прочие, абсолютно добропорядочные, эльбы перестанут платить нам за выращенные личинки… Тут, знаете ли, тонкий психологический момент!
Лиана слушала Дионисия Тиграновича, двигая губами и пытаясь вернуть им подвижность. Секач же слушал рассеянно. Что-то его тревожило, но он, видно, и сам пока не понимал что. Тарахтящий Белдо отвлекал его.
– Что-то не так? – внезапно спросил у него Дионисий Тигранович.
– Да. Красная борода! Лиана упоминала, что видела красную бороду… – повторил Секач и вдруг сорвался с места.
Лиана и Белдо, испугавшись, что их бросят, заспешили за ним.
Они еще бежали, когда послышался звук сирены. Поднявшись в верхний тоннель и потеряв почти минуту у люка, который непросто оказалось открыть, они увидели толпу у входа в изолятор. Белдо сумел протиснуться вдоль стеночки. На площадке перед массивной дверью как поломанные куклы валялись два берсерка. Рядом с ними на полу корчился третий. Тело его странно выгибалось, а ноги гнулись произвольно, не смущаясь такой условностью, как суставы. Внезапно корчившийся берсерк вскочил и на четвереньках побежал прямо на толпу. Сквозь его скафандр прорывались дополнительные щупальца.
Из группы берсерков выдвинулся некто кряжистый, маленького роста и почему-то без брюк. За плечами у него был коричневатый, из трех баллонов, ранец на раме, нацепленный в большой спешке. В руках – брандспойт с квадратной пистолетной рукоятью, соединенный с баллонами шлангом. Несколько устаревший, но все еще эффективный огнемет М2.
– Разойдись! – хрипло, с предвкушением, приказал он и выпустил короткую, сразу иссякшую струю.
 
Гнущаяся и почти утратившая форму фигура неслась прямо на него. Кряжистый берсерк выпустил еще одну дразнящую струйку. Скривился ртом. Окружавшие его берсерки метнулись в разные стороны. Кряжистый расставил кривые голые ноги, больше похожие на корни, крякнул, набычился и, подпустив гнущуюся фигуру совсем близко, вдруг ловко и легко отпрыгнул назад, одновременно вскинув трубу. Кривые ноги берсерка выделывали удивительные вещи. Они то подбрасывали его кверху, то ловко относили в сторону, то чуть сдвигались, то приплясывали. Послышался гул выбрасываемого топлива. В руках у огнеметчика расцвел бело-рыжий с черной окантовкой цветок. Спрямленная струя расширилась, начала округляться – и превратилась в пылающий шар.
Работу свою берсерк знал. Бежавшее на него существо уже пылало. Щиток, закрывавший лицо, лопнул, и Лиана снова увидела красную бороду. Только это была не борода, а множество коротких, непрерывно двигающихся красных щупалец. Берсерк с огнеметом опять отпрыгнул назад, на носках, с боксерской ловкостью, забежал чуть сбоку и с особой тщательностью принялся обрабатывать шлем и щупальца.
Дионисий Тигранович, охая, морщился и отворачивался. Лиана смотрела на все с застывшим равнодушием. «И чего это Белдо все рожи корчит? А вот у меня нервы крепкие!» – думала она, не замечая, что все сильнее бледнеет.
Секач, заглянув Лиане под стекло шлема, торопливо подхватил ее под локоть и что-то крикнул Белдо.
– Пустите! Что вам надо? – произнесла Лиана, обнаружив, что ее губы уже двигаются. Голос ее прозвучал как-то очень громко, потому что сирена в этот миг смолкла.
Секач продолжал уверенно тянуть Лиану за собой. Лиана послушно пошла за ним, но почему-то ей показалось, что идет только верхняя часть туловища, а ноги не двигаются. Она захотела наклониться, чтобы увидеть свои ноги, но что-то сильно надавило на живот. Липкий пот залил спину. Потолок и весь коридор вдруг начали вращаться. Они закручивались штопором и все ускорялись, ускорялись. Центром вращения была круглая, похожая на пуговицу лампа-прожектор. Лиана таращилась на эту лампу и напряженно пыталась понять, как это лампе удается не двигаться, когда все так вертится.
– Да держите же вы ее! – услышала она раздраженный крик Секача, обращенный к Белдо.
«Зачем?» – хотела спросить Лиана и вдруг ухнула куда-то – будто с вышки в реку.
* * *
Очнулась она в лазарете. Она была уже без скафандра, в обычной своей одежде. Лежала на белой кушетке, на клеенке. Белдо, тоже уже избавившийся от защиты, меланхолично водил у нее перед носом зловонной аммиачной ваткой. На Лиану он не смотрел. Разговаривал с Секачом.
– Красная борода! – недовольно гудел тот. – Молодые щупальца похожи на рыжие волосы! И где он эту гадость подцепил! Не исключено, что несколько дней с ней проходил!
– Но почему? – жалобно взмахивая ваткой и по-прежнему не замечая, что Лиана очнулась, спросил Белдо. – Такая ненависть… Злоба – это, конечно, понятие культурологическое, но все же я в шоке…
Лев Секач насмешливо наблюдал за ним, терпеливо ожидая, пока Белдо перестанет кривляться. Тот перестал и, сердито надувшись, сунул ватку в самый нос Лиане. Лиана, вскрикнув, поймала руку Дионисия Тиграновича за запястье и отвела подальше от своего лица:
– Уберите! Я задохнусь!
– Очнулась! – радостно воскликнул Белдо.
Рядом кто-то настойчиво засопел. В дверях стоял тот самый кривоногий. Теперь он был уже без огнемета. Зато в брюках. Но брюки его явно тяготили, и одной ногой он уже чесал другую.
 
– Помощник мой. Исай. Все эти годы со мной. Все тут знает. Вместе начинали! – представил Секач.
Исай осклабился.
– Я чего пришел-то… Гай здесь! – сипло произнес он.
Тяжелое лицо Секача неуютно задвигалось.
– Я не слышал, как он подъехал! – озабоченно сказал он.
– Он не подъезжал, – сказал кривоногий и отчего-то усмехнулся. Подобная усмешка уже была на его лице, когда он выжигал из огнемета эльба.