Конечно, это не любовь (СИ)
С третьей фотографии смотрела женщина. Она была откровенно некрасива — черные спутанные волосы висели сосульками, овал лица был слишком жестким, узкие высокие скулы и квадратная мужская челюсть делали ее грубой, а слишком большой рот еще больше усугублял ситуацию.
Гермиона внимательно изучила все три снимка и вопросительно взглянула на Гарри.
— А если так, — произнес он и поместил фотографию юноши между женщиной и мужчиной.
Теперь стало очевидно, что юноша — их сын. От отца он взял гармоничность черт, а от матери — четкость линий.
— Дальше, — Гарри извлек из портфеля еще одно изображение и положил его рядом. Эвр Холмс Гермиона узнала сразу — и сразу заметила ее сходство с некрасивой женщиной. Эвр была словно бы ее улучшенной версией.
— Так и уверуешь в переселение душ, да*? — заметил Гарри.
— Точно, — Гермиона поднесла оба снимка к глазам, потом отодвинула подальше. Женщины действительно были похожи друг на друга как эскиз на готовую картину. — Но я пока не понимаю, к чему ты ведешь.
— Сейчас, — Гарри достал пятую фотографию, на этот раз — Шерлока.
Что они с сестрой похожи, было видно сразу. Если убрать красивого, но пустого на взгляд мужчину, можно было бы сказать, что все люди на фотографиях — одна семья. Пожалуй, Шерлок и парень-когтевранец были даже больше похожи друг на друга, чем Шерлок и Эвр. У них у обоих были фамильные высокие скулы, похожий разрез глаз, прямые носы, очень выразительные губы. Если растрепать когтевранцу волосы или причесать Шерлока, а потом поставить их рядом на расстоянии десяти футов, то будет казаться, что они близнецы.
Гарри вздохнул:
— Я начал думать об этом почти сразу, как увидел Эвр. Такое сходство не могло быть случайным. Я бы и раньше мог догадаться, но мне и в голову не приходило изучать внешность твоего Шерлока или (тем более) сравнивать его с теми, о ком я не вспоминал уже добрых девятнадцать лет. Этих двоих, — Гарри указал на некрасивую женщину и заурядного мужчину, — ты ни разу не видела. Зато этого парня, — он ткнул в когтеранца, — ты знаешь, пусть и не так хорошо, как я.
Гермиона наклонила голову, ожидая продолжения. Ей казалось, что какая-то смутная догадка вертится на краю сознания, но поймать ее не удавалось.
— Под именем Волдеморт.
Гермиона взяла в руки снимок. Волдеморт — Том Риддл — парень-«когтевранец» — был действительно очень красивым. Никакой «печати порока», как любят писать. Ни единого следа.
— Гонты были очень слабыми, но все-таки магами, — снова заговорил Гарри, — но они растеряли достоинство, деньги и положение в обществе. Зато другая ветвь, в которой уже не осталось ни капли волшебства, сумела пробраться наверх. Можно поднять архивы и выяснить, кто из Гонтов и в какое время стал Холмсом, но, думаю, это не слишком важно.
— И что нам с этим делать? — спросила Гермиона удивительно беспомощно.
— Ну, — Гарри опять взъерошил волосы, — думаю, что ничего. Разве что твоему Шерлоку лучше не зачесывать волосы назад и не встречаться в таком виде со стариком Слизнортом — тот может решить, что к нему явился призрак некогда любимого ученика. А вообще… Похоже, нам повезло, что Эвр не попала в Хогвартс. Еще одного наследника Слизерина с больной головой мы бы не пережили, тем более, что она, похоже, умнее Тома и не стала бы убиваться о годовалого ребенка.
Гермиона попыталась сделать вид, что ей смешно, но почти безрезультатно — новость не укладывалась в голове, где и без того до сих пор царил хаос.
Гарри без зазрения совести расположился подремать в углу кабинета, сказав, что в его собственном его найдут, а Гермиона до половины четвертого занималась насущными делами, задвинув мысли о пережитом страхе, близости с Шерлоком и фамильных секретах Холмсов подальше, на край сознания.
Курьер разыскал Майкрофта и забрал у него телефон, и Гермиона положила его в карман мантии, ожидая сообщения.
За полчаса до начала встречи с правительством маггловской Британии Гермиона разбудила Гарри, напоила его еще одной чашкой кофе и просмотрела собранные за ночь бумаги по Шеринфорду. Этот бой не будет ни приятным, ни простым**.
Примечания:
* — позволю себе заигрывание с Конан-Долом и советской экранизацией. Оригинальная цитата: «Вот так начнешь изучать фамильные портреты и уверуешь в переселение душ» («Собака Баскервилей»).
** — к своеобразному эпиграфу последней серии Шерлока: «Правда редко бывает приятной и никогда — простой» О. Уайлд.
Конечно, это не любовь. Глава 46.2
Антарктика, Лангдейл, Порлок и Любовь. В светлом просторном кабинете, в центре которого стоял овальный стол из темного дерева, присутствовали все четверо — фактическое правительство маггловской Британии, люди, принимающие ключевые решения во всех сферах, включая политику, экономику, внутреннюю и внешнюю безопасность. Разумеется, все четверо были осведомлены о существовании волшебного мира — в той или иной степени.
Гермиона не позволила себе еще ровнее выпрямить спину и показать этим едва заметным движением свою нервозность. Она дождалась, пока перед ней распахнут дверь, ровным шагом дошла до стола, оглядела присутствующих и заняла место напротив Майкрофта. Гарри остался стоять, чуть наклонив вперед голову и уперев кулаки в бедра, как стоят обычно авроры на посту. Его правая рука почти касалась скрытой кобуры с волшебной палочкой, и, в случае необходимости, атаковать он мог немедленно.
Положив ладони на стол, Гермиона улыбнулась одними губами, не давая ни единой искре дружелюбности мелькнуть в глазах.
Майкрофт ответил такой же ледяной улыбкой василиска. Ужас вчерашнего дня, волнения, тяжелейший стресс не оставили даже легкого отпечатка на его лице. Он был сух, безупречен и абсолютно спокоен, как и всегда.
Он представил ей коллег, являвших собой образчики такого же пугающего спокойствия. Двое мужчин — лорд Риверс и мистер Оливер — со стороны казались образцовыми джентльменами, такими, как их описывали авторы позапрошлого века, разве что аккуратных цилиндров не хватало. Но Гермиона не сомневалась, что оба отдадут приказ о начале бомбежки мирного города, не испытав ни малейших угрызений совести, если это будет оправдано общим благом. Женщина — леди Смолвуд, — была семью или десятью годами старше Гермионы, у нее было сухое узкое лицо и слишком светлая помада на губах. Морщинки выдавали ее неумение улыбаться, а узкая длинная складка между бровей — привычку часто хмуриться. Пожалуй, она тоже знала, как выбирать из двух зол.
Гермиона медленно обвела взглядом каждого из присутствующих и остановилась на Майкрофте. На полдюйма наклонила голову, предлагая начинать.
— Все в сборе, — Майкрофт встал со своего места. — Это закрытое совещание, все, о чем пойдет речь, получает наивысший гриф секретности, обсуждение тем, которые будут затронуты в ходе разговора, вне стен этой комнаты запрещено. Видеозапись будет зашифрована, — он сделал паузу. — Сегодня к нам присоединилась глава МИ-7. Полагаю, все понимают, о каком учреждении идет речь.
Направленные на Гермиону взгляды стали тревожными. В другой ситуации Гермиона оценила бы тонкий юмор — министерству магии присвоили порядковый номер, причем именно семерку — самое сильное магическое число. Но в этот момент она была полностью сосредоточена на предстоящем разговоре.
— Как вам известно, вчера произошла… внештатная ситуация. Объект, находящийся под четвертой степенью наблюдения, вышел из-под нашего контроля и оказался под управлением психически-нездоровой, опасной для общества персоны, что повлекло за собой значительные последствия, — он прервался, давая время обдумать сказанное. — Нарушение условий охраны Шеринфорда вызывает вопрос о целесообразности этой охраны.
Он замолчал, и Гермиона, подавляя естественное желание сделать вдох перед погружением на глубину, к акулам, взяла слово:
— Шеринфорд был построен для выполнения определенных задач. Сейчас они уже не актуальны. Использовать его как тюрьму и лечебницу опасно. После вчерашнего инцидента мои люди обезвредили Шеринфорд и восстановили контроль над ситуацией. Нам это под силу. Вам, — она по очереди взглянула на каждого из присутствующих, — нет.