Эльванор (СИ)

На ходу раскрывая свиток, Аалналор подошла к окну. Пробежавшись глазами по таинственным закорючкам письменности древних, вспомнила, как раньше ее радовала возможность приоткрыть завесу прошлого без гнетущего чувства соперничества и поджимающего времени. С каким интересом она изучала дневники и мемуары, как любила принимать участие в реконструкции города и воссоздании его истории! Разве это не восхитительно, что такая находка, как Энприпиум, наконец в ее руках? Не потому, что она таит в себе некую разгадку, но из-за таинства, что ее окружает. Что, если удаться воспроизвести письменность древних? Что, если она приблизиться к тому, как они на самом деле выглядели, чем жили и чему поклонялись? Как это может повлиять на нынешний Эльванор?
Аалналор разглядывала покрытые инеем холмы за окном, бегущую вдалеке реку Лем и колыхающиеся лес. Столько всего неразгаданного лежит впереди! Целый мир, объединивший в себе магию древних и современную науку. Кто знает, как это изменит ход истории в дальнейшем? Наследница Веннейро в затаенном предвкушении разглядывала открывшиеся ей просторы, раздумывая над тем, как будет распоряжаться своей новой жизнью.
====== Новая жизнь ======
Город приветствовал зарождающийся день. Золотые лучи продирались сквозь невысокие здания, усыпавшие улицы, ослепляя мягким светом малочисленных прохожих, а персиковое небо превосходно сочеталось с кремовыми, коричневыми и терракотовыми домами. Бежевые камни мостовой жадно впитывали тепло рассветных лучей.
Наконец произошло то, чего она ждала все утро: краешек солнца выскользнул из старинной арки. Два луча игриво скользнули к ней, создавая таинственную светотень вдоль барельефов, отчего изображенные на нем всадники, сражающие грозного дракона, приобрели еще больше объема. Казалось, еще немного, и они соскочат с камня только затем, чтобы продолжить свою битву в живом, объемном мире.
Никс присела на колено, неотрывно глядя в глазок фотоаппарата. Теперь солнце выглядывало наполовину, озаряя арку изнутри: одну ее половину оно выкрасило в желтые цвета, а вторая утопала в прохладной бурой тени. На лестнице, к которой вела арка, не было ни души, а маячивший вдали шпиль ратуши походил на башню дворца. Никс терпеливо выжидала. Еще немного, еще самую малость, и…
«Есть!»
Фотоаппарат издал удовлетворительный щелчок. Сделав парочку запасных снимков, девушка поднялась, разминая затекшие ноги. Интересно, сколько она так простояла? Дюжину взмахов, если не больше… Довольно улыбаясь, Никс сладко потянулась, после чего перевела взгляд на громадные часы, украшающие один из домов — еще одна часть уцелевших и успешно отреставрированных зданий, которые время решило великодушно пощадить. Удивительно, сколько красоты в них таилось — достаточно было лишь очистить налет, укрепить и восстановить фундамент, и вот уже Эльванор не только на словах являет собой образец «слияния прошлого и настоящего».
Как Никс и рассчитывала, в запасе у нее осталось несколько взмахов, чтобы вовремя добраться до места встречи. Поудобней закрепив камеру, что подмигивала каждый раз, как свет падал на прозрачный окуляр, она быстрым шагом направилась вдоль нагревающихся улочек, уверенно выбирая путь. Оказывается, достаточно было пару лун побродить среди города, обойдя его вдоль и поперек, и вот, она уже передвигается по нему с такой уверенностью, будто всю жизнь только здесь и провела. Никс улыбнулась этой мысли. Правду говорили, что Эльванор способен влюбить в себя каждого, кто неравнодушен к атмосфере чарующего таинства, однако в то же время она понимала, что не желает остаться здесь навсегда. Открытия, неизведанное и новые впечатления — вот что манило Никс с тех самых пор, как она смогла все дни напролет посвящать тому, чего желала, прислушиваясь не только к окружающему миру, но и к себе самой.
С такой мыслью она вышла к небольшому фонтану, посреди которого восседала сирена из белого мрамора с тонкими розовыми прожилками. Вода струилась вдоль ее длинных волос, а мокрые брызги орошали до безупречности гладкую кожу. Глаза сирены оказались блаженно прикрыты, тонкие руки окунались в лазурную воду. По ту сторону от шелестящей воды уже поджидала Лишер. Завидев Никс, она приветливо улыбнулась:
 
 — Здравствуй!
Вместо ответа девушка стиснула ее в крепких объятиях.
Они направились вдоль светлых улочек — обе были невероятно рады встрече. Лишер заговорила первой:
 — Как твои дела? — Лучше некуда! Сегодня вот встала пораньше, чтобы запечатлеть одну из своих задумок. Как только я завидела эту арку, то сразу решила, что хочу ее сфотографировать, когда солнце будет подниматься к небу. — Ну-ка покажи.
Никс с готовностью продемонстрировала полученный снимок. Лишер удовлетворенно кивнула:
 — Выглядит хорошо. Приятно знать, что мои уроки не прошли даром: теперь в твоих снимках есть то, чего им раньше недоставало. — «Умение передать основную идею вместо сухой констатации фактов»? — припомнила девушка. — Я и правда что-то такое говорила? Похоже, я намного мудрее, чем привыкла себя считать, — тихо рассмеялась Лишер. — В общем и целом, да — что-то вроде этого… Больше всего мне нравится то, каким ты засняла барельеф. Его герои будто живые. — Камень, оживший под солнечными лучами? — предположила Никс. — Звучит не менее претенциозно, чем то, что я наговорила тебе раньше — быстро учишься. — Правду говоря, это не было моей изначальной задумкой, — виновато улыбнулась девушка. — Я хотела заснять рассвет сквозь арку, а барельеф просто случайно попал в кадр. — Теперь ты постигла главную мудрость всех умелых творцов: делай то, что нравится, а после ищи смысл в полученном результате и подавай его, будто так и задумывалось — и все, никто не посмеет сомневаться в твоей гениальности, а изысканные издания будут наперебой жаждать сотрудничества. — Получается, творческие люди — самые большие мошенники?.. — Именно. Главное — подача и умение убедить остальных в том, что ты уникален и неповторим. И все — мир будет в твоем кармане.
Они вышли к широкому проспекту. Здесь было шумно, да и многовато машин, поэтому девушки поспешно свернули за ближайшим поворотом, что вел к скверу с редкими серебристыми ивами.
 — Говоря же о том, почему я хотела с тобой повидаться, — снова заговорила Лишер, задумчиво провожая взглядом колыхающиеся ветви. — Завтра я покидаю Эльванор. — Вот как… — отозвалась Никс, глядя себе под ноги. Весть была одновременно радостной и грустной: с одной стороны, она знала, что перемены будут для Лишер к лучшему, но с другой, ее печалило столь скорое расставание. — И куда ты направишься? Наверное, в один из больших городов-государств? Говорят, фотографы там всегда востребованы. — Нет, пока что меня не тянет к городской жизни. Эльванор всегда был и останется для меня лучшим местом, что я когда-либо видела, и мне очень непросто его покидать, однако… — Она остановилась, задумчиво наблюдая за перешептывающимися ивами. — Оставаться в Эльваноре тоже непросто. Сама понимаешь, здесь слишком многое произошло… Кроме того, после закрытия «Обелиска» количество безработных фотографов в городе прибавилось, и найти новое место сложновато. — И что ты решила? — Неподалеку отсюда, в паре сотен лессов, есть заповедник. У Занмира в нем были кое-какие знакомства, и ему удалось устроиться там охранником. Знаешь, оберегать границы и природу? Так вот, он сумел и для меня отыскать работу: власти заповедника решили поработать над репрезентацией и нуждаются в фотографе, что смог бы обеспечивать их постоянными снимками живописных мест, зверей и растений. — Лишер счастливо улыбнулась. — Я уже давно мечтала сблизиться с миром животных — с ними мне намного проще, чем с людьми! — Можно сказать, с ними у тебя общий язык, — подмигнула Никс.
 
Неподдельное умиротворение на лице подруги вмиг рассеяло все сомнения и тревоги. Теперь она знала, что Лишер действительно счастлива: радость окутывала ее теплыми желтыми волнами, согревая не только владелицу, но и саму Никс.
 — Я счастлива за тебя! — произнесла она спустя некоторое время. — Кроме того, приятно знать, что ты будешь там не одна. — Да, это так, — улыбнулась Лишер.