Эльванор (СИ)

Едва яркие всполохи феникса стали поглощены свинцовыми водами озера, мир затих. Спадающая луна продолжала мирно сверкать в небе, озаряя лес белым сиянием, а ее помощницы-звезды кокетливо мерцали в иссиня-черном бархате ночи. Волны Кристального озера утихли, позволив водной глади беспрепятственно отражать небеса. Лес перешептывался, поблескивая влажными кронами — дождь продолжал моросить, гася тлеющие искры и перья, что оставил после себя феникс.
Никто из них не сказал и слова. Как только все кончилось и мир погрузился в блаженный покой, все трое молча принялись за работу. Намокшие палки поддавались неохотно, не желая уступать путь сквозь бурелом, а каждая ветвь так и норовила наградить колючкой или занозой. Однако они не останавливались. Никс трудилась не покладая рук рядом с Лишер. Время от времени она замечала краткие взгляды, что та бросала на озеро. Никс не стала говорить ей о том, что вряд ли в существах, в которых превратились Лорафим и Веннейро, осталось хоть что-то от них самих.
Когда левиафан и феникс сражались между собой, Никс потянулась к ним, пытаясь нащупать отголоски тех, кем они были раньше. По итогу все, что она ощутила — это безумная ярость. Левиафан был одержим злобой и желанием отомстить, но была в нем и легкая неуверенность: он и сам не до конца понимал, что вызвало у него столь жгучую ненависть. Феникс же, хоть и был одолеваем не меньшим гневом, хотел как можно скорей разделаться с врагом и улететь восвояси — ничего, помимо собственного благополучия, его не волновало. Сила и восприятие этих чувств были далеки от человеческих — они были животными, первобытными. Люди не способны чувствовать настолько глубоко, но вместе с тем прямолинейно — именно поэтому Никс утвердилась во мнении, что существа вряд ли помнят то, кем были раньше.
Очередная заноза впилась в руку, вынудив зашипеть от боли. Кривая ветка осталась торчать, зажатая меж двух поваленных стволов. Прежде, чем Никс успела наощупь вытащить занозу и снова взяться за дело, на злополучную палку легка широкая мужская ладонь. Крепко ухватившись, Занмир рывком вытащил ветку, после чего молча продолжил разбирать завал. В лунном отблеске Никс увидела, что лицо его намокло от слез.
С момента, как чудища исчезли, Занмир ни разу не взглянул туда, где погибла Кея — чернеющее пятно на земле, заваленное множеством обугленных обломков. Никс не горела желанием пристально рассматривать то место, однако нескольких взглядов хватило, чтобы распознать нечто, напоминающее людской череп. Вначале ее удивило то, что Занмир не бросился к останкам сестры, но вскоре она выбросила это из головы, решив, что каждый имеет право скорбеть по-своему.
Работа продвигалась хорошо. Все трое старались разобрать обвал как можно скорее — никто не желал дольше необходимого оставаться в этом проклятом месте. Когда до них долетели звуки с обратной стороны, знаменуя, что Малшор трудился не меньше, работать стали еще усердней. Спустя пару дюжин взмахов последняя ветвь, преграждавшая путь в ненадежном туннеле сквозь бурелом, была убрана.
Завидев Малшора, все облегченно выдохнули.
 — Вы в порядке? — спросил тот, хоть и последнее слово прозвучало сдавленно, потому как Никс заключила его в крепкие объятия. — Настолько, насколько это возможно, — глухо отозвалась Лишер, бросив краткий взгляд на Занмира. — Худшее уже позади, — проговорила Никс, отпустив Малшора. Отстранившись, она заметила сумку, переброшенную через его плечо. — Это?.. — Теоникс. Я не знал, чего ждать, поэтому решил, что лучше будет его прихватить. — Вряд ли он мог помочь с тем, что здесь происходило… — пробормотала Лишер. — Где остальные? Никс писала, что с вами был Тень и… Биара? — Тень исчез, когда все только началось. Что же до остальных, то…
Докончить она не успела. Позади раздался плеск, заставив всех развернуться на месте. Вдоль темного озера прошла легкая рябь. Каждый затаил дыхание, а руки Занмира напряглись, изготовившись к битве.
Несколько бесконечно долгих мгновений не происходило ничего за исключением плеска обеспокоенных волн, но вот, из недр озера появился водный кокон, что тут же раскрылся на подобии цветка, явив миру хрупкий, насквозь промокший силуэт. Некогда длинные черные волосы превратились в сосульки, с которых непрестанно стекала вода. Аалналор прерывисто вдохнула и, нащупав дно вод ногами, покачнулась. Отбросив мокрые пряди со лба, она наконец-то заметила их. Никс готова была поклясться, что голубые глаза Аалналор сверкнули, прорезав серебряный свет луны.
 
Женщина молча направилась к берегу. Ее походка была усталой, но в каждом шаге читалось упрямство. Остальные так и остались стоять, затаившись подобно мышам. Никто не рискнул заговорить, и лишь Никс тихо шепнула Машлору, дотронувшись до сумки:
 — Будь наготове.
Как только Аалналор оказалась на берегу, из озера потянулись водяные щупальца, которыми она себя окружила. Гнетущая тишина стала почти осязаемой. Первой не выдержала Лишер:
 — Что стало с Биарой? — А ты видишь ее поблизости?.. — Аалналор обернулась, будто пытаясь отыскать. — Нет?.. Ну вот и я не вижу. Значит, она там же, где я ее оставила, — на этих словах водные щупальца затряслись словно змеи, а бледное лицо озарила мстительная улыбка.
Лишер опустила взгляд. Никс не почувствовала от нее ни грусти, ни сожалений — только звенящую пустоту. Тем временем Аалналор обратилась к Занмиру. В ее взгляде угадывались отголоски того, как взмахами ранее левиафан смотрел на своих жертв.
 — Чего ты ждешь? Почему эти прихвостни еще живы? Уничтожь их, чтобы мы покончили с Лорафим раз и навсегда! — Кея погибла, — угрожающе тихо произнес мужчина. — Из-за тебя… Из-за вас с ней. — Прискорбно слышать. В отличии от многих, твоя сестра знала, что такое лояльность. Мне будет ее не хватать. А теперь давай, докажи, что достоин зваться ее братом — убей их! Антимаги должны быть уничтожены, чтобы род Веннейро остался единственным! Так было испокон веков!
Никс знала, что Занмир не подчинится — даже раньше, чем об этом догадалась Аалналор. Его распирали скорбь и гнев, но они не были направлены на Никс, Лишер или Малшора — только на свою кузину. Вместе с тем, она обнаружила в нем еще кое-что, о чем не подозревала раньше: он умел себя сдерживать. Занмир всей душой желал наброситься на Аалналор и разорвать на части голыми руками, однако не давал волю ярости, спокойно замерев на месте.
Аалналор его непослушание застало врасплох. За прошедшие годы кузены ни разу ей не перечили, беспрекословно выполняя любые указания. Если она им и не доверяла, то по крайней мере, всегда могла рассчитывать на поддержку. В отличии от Биары, она не привыкла сражаться в одиночку.
 — Предатель!.. — прошипела Веннейро, призывая еще больше водных щупалец. Озеро позади бурлило и кипело, водные хлысты дрожали, меняя форму: то заостряясь, то обрастая шипами.
В руках Занмира замерцали бледные огоньки, собранные из света звезд и луны. Они не могли быть такими же яркими, как те, что создавались из солнца, однако завидев их, Аалналор предусмотрительно превратила одно из щупалец в подобие обруча, что застыл над ее головой, готовый прикрыть глаза от атаки Занмира.
Прежде, чем кто-либо из них успел атаковать, Никс бросила на Малшора многозначительный взгляд, после чего стремительно вышла вперед, замерев между Занмиром и его кузиной. Все уставились на нее, а девушка заговорила, неотрывно глядя в глаза наследнице Веннейро:
 — Ты победила. Все кончено — Биары больше нет, и тебе незачем сражаться, не с кем соперничать. Ты победила, Аалналор. Теперь Эльванор принадлежит тебе без остатка, тайна древних раскрыта. Ты вольна распоряжаться ею так, как пожелаешь — мы не станем у тебя на пути… — Пока говорила, Никс настойчиво смотрела в голубые глаза Аалналор, боковым зрением подмечая, как Малшор незаметно подобрался к ней сбоку с цепями теоникса наготове. Оставалось надеяться, он догадается использовать их лишь в случае крайней нужды. Видя, что Веннейро молчит, Никс поспешила продолжить: — Ты оправдала надежды семьи, Аалналор. Ты — первая, кто сумел отыскать гробницу, заполучить Энкрипиум и повторить подвиг Веннайо, превратившись в левиафана. Что еще нужно? Теперь ты вольна жить так, как пожелаешь. Нам не нужно быть врагами. — Занмир, я приказываю тебе убить их! — выкрикнула Аалналор, переведя взгляд на кузена.