Позволь мне верить в чудеса (СИ)

— Садись, где удобно. Если тебе есть, чем заняться — отлично. Я скоро закончу.
Аня кивнула, набралась достаточно смелости, чтобы сначала подойти к дивану — поставив на него сумку с ноутбуком, потом к вешалке, взять плечики, устроить свое пальто рядом с пальто Высоцкого… Сделать глубокий вдох, улыбнуться полноценно, зная, что он не видит, ведь она стоит спиной.
В кабинете было тихо, поэтому Аня слышала, как мужчина стучит по клавиатуре, и потихоньку тонула в своем маленьком вряд ли кому-то понятном счастье. Просто быть рядом. Разве что-то может быть лучше?
Она заняла диван, достала ноутбук, собиралась поставить на стол, но быстро сообразила, что он низковат и работать будет неудобно, поэтому оставила на коленях…
Прекрасно понимала, что ее присутствие работать Высоцкому вряд ли мешает, но сама не смогла бы — это уж точно. Просто ползала по папкам, прислушиваясь к мужчине за столом, изредка поглядывая на него.
— У тебя все хорошо? — вроде бы «караулила» каждое движение, уж не говоря о взглядах и словах, а вопрос проворонила.
— А? — еще и не совсем поняла…
— В ССК все хорошо? Все устраивает? Никто не обижает? Справляешься? — Корней уточнил, глядя на Аню поверх по-прежнему открытого ноутбука. Пальцы держал над клавиатурой, но не печатал параллельно, а явно ждал ответ.
— Да. Все хорошо. Почему вы спрашиваете? Или вам кто-то что-то…
— Двойка. На пересдачу.
Высоцкий прервал, произнес не очевидное для Ани, снова опустил взгляд, по кабинету опять поплыл звук тихого щелканья…
Девушка сначала нахмурилась, пытаясь понять… Потом захотелось стукнуть себя по лбу… И очень захотелось улыбнуться.
— Это сложно.
— Я знаю.
Корней ответил, на сей раз не отрываясь от своего занятия, а Аня уже не смогла бы оторваться от его лица, подсвеченного яркостью экрана.
— Но никто ведь не обещал, что будет легко, Аня.
Он глянул мельком, но Аню пробрало до костей, потому что это не было игривое замечание, и не очередная попытка напугать. Скорее… Теперь уже констатация. Потому что как бы там ни было, они уже ввязались в игру, которая для каждого из них — нова. Для Ани в принципе отношения между мужчиной и женщиной, для Корнея — отношения, основывающиеся больше на чувствах, чем на взаимной выгоде.
— Я закончил.
Прежде, чем Аня успела ответить хоть что-то, Корней захлопнул крышку своего ноутбука, встал из-за стола, поставил на него портфель, отправляя лэптоп внутрь…
Аня отреагировала моментально — кивнула, захлопнула крышку своего старичка, тоже встала…
Пока вторично паковала его в сумку, Корней успел подойти к вешалке, снять ее пальто. Стоял и ждал, пока она подойдет… И это было так непривычно — хотя давно пора бы войти во вкус.
Аня приблизилась в несколько шагов, повернулась спиной.
— Спасибо, — поблагодарила, когда пальто было уже на плечах…
Слышала шорох за спиной, легонько прикусывала уголок губы, чтобы сдержать улыбку и не падать в его глазах из-за осознания, как мало ей нужно от него для счастья…
Думала, что Корней застегнется, а потом своим обычным довольно размашистым шагом направится к столу, чтобы взять в руки портфель, но ошиблась.
Шорохи за спиной прекратились, а вот чувство взгляда затылком не пропало.
И вроде бы куда проще сделать вид, что она его не чувствует — отойти самой, взять свою сумку, и обернуться уже с ней в руках, пряча за простецкой улыбкой свою трусость, но время трусости позади, поэтому…
Сжимая с силой ворот пальто, Аня обернулась. Не ошиблась — Корней смотрел на нее. И когда сделала еще один маленький шаг, смотрел. И когда привстала на носочки, смотрел. И когда тянулась к губам, смотрел… Понемногу склоняя голову, чтобы ей было удобно…
И это явно не совсем то, к чему он привык, но позволяет…
Держать свои губы прижатыми к его, при этом продолжая сжимать ворот своего пальто. Не тянется сам руками. Не дает намек на ту же страсть, что была однажды. Но это не расстраивает. Ведь Аня понимает — сегодняшний поцелуй — о другом. То был большой шаг — его масштабов. Это — маленький. Тот, на который готова она. И он позволяет ей шагать вот так — дробно.
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Оторваться первой позволяет, хотя вряд ли испытывает хоть что-то значимое от простого касания губ к губам. Не улыбается, не отворачивается, смотрит и дальше, когда она опускается на полную стопу.
— Ты очень вкусно пахнешь. Всегда хотела это сказать, — и произносит, даже не стесняясь того, как краснеет от собственной наглости.
— Спасибо. Ради этого я стабильно моюсь.
После чего он впервые, кажется, шутит при ней. Вызывая сначала удивление, а потом смех… И пальцы наконец-то отпускают ткань, тянутся к губам, а где-то в голове мысль, что хотелось бы тянуться к его…
Которые тоже кривятся в легкой улыбке…
— Я не о том говорила…
— Я понял, о чем ты. Спасибо. Ты не ответила на вопрос.
— Потому что вы меня перебили, — Аня и сама не сказала бы, откуда в ней смелость, но вместо того, чтобы в очередной раз извиниться, а потом оттараторить, вздернула бровь, поняла, что в глазах зажигаются новые смешинки, произнесла вроде как обвинение… И не удивилась, что Корней в ответ не отреагировал резко — а будто задумался, потом кивнул.
— Ты права. Перебил. Но ты и не пыталась отвечать.
— Потому что вы меня волнуете. Я боюсь допустить ошибку. Мне кажется, что любая допущенная мной ошибка будет расценена вами…
— Аня…
— Черт… Прости…
— Прощаю. Учись.
— Я воспринимаю любой свой промах — реальный или возможный — как ответственность перед тобой. — Говорить «тобой», глядя Корнею в глаза, уже было для Ани чем-то безумно интимным. Настолько, что даже тело реагировало.
— Почему? — впрочем, и на его голос реагировало, и на ответный взгляд тоже.
— Не знаю. Мне хочется, чтобы ты считал меня… Достойной себе.
— А кто тебе сказал, что не считаю?
— Это не нужно говорить. Это очевидно, как божий день.
Аня немного опустила взгляд, продолжая поражаться собственной смелости, позволила руке потянуться к его пальто… Которое даже в полумраке выглядело совсем не так, как то, в котором третий год ходила она.
Аня никогда не была сильна в брендах, но не сомневалась — это куплено явно не по скидке в стоковом магазине.
— Ты сама себя стыдишься, но хочешь, чтобы это выглядело, будто стыжусь я? Почему? И зачем? Или ты таким образом пытаешься заранее оправдать, если ничего не получится?
Он умел задавать острые вопросы так, что ответить просто нечего. Сходу так точно. Можно лишь задуматься… И рано или поздно осознать — он прав.
— Рядом с вами — стыжусь. С тобой. Не знаю, что можно, что нельзя…
— Так спроси. Если не знаешь.
Аня снова посмотрела в лицо мужчины, испытывая одновременно абсолютное спокойствие, и приступ внезапной тревоги. Оказалось, такое бывает.
— Вы правда работали в выходные?
— Да. Получили предписание от ГАСИ. Нужно было срочно готовить документы. Это серьезно.
Аня кивнула, сдерживая облегченный вздох. Потому что… Очень волновалась. И сомневалась тоже очень. И грызла себя, хотя считала, что поделом ведь, если вдруг… И ведь действительно… Почему? Зачем?
— Я скучала. По тебе. На выходных.
— Спасибо, что говоришь это сейчас. Такой график у меня не всегда. Ты сама могла убедиться. Но и это случается. Ты должна быть готова.
— Я готова. Думаю. Надеюсь…
Аня произнесла, постепенно сбавляя уровень «уверенности», Корней отметил это, ответил усмешкой.
— Проверим. — И заключил. Вроде бы пугая, а на самом деле давая надежду…
 
— Проверим, — Аня подтвердила. Кивнула для убедительности…
— Договорить можно по дороге. Я голодный. Поэтому…
И снова зависла на его лице… Не знала, сколько простояла бы так — просто пялясь, улыбаясь и держа руку на его груди. Но реагируя на его замечание, опомнилась, дернулась, метнулась к дивану, схватила сумку, набрасывая ее на плечо.