RANDOM: В начале конца (СИ)
Спазм в желудке усилился и я даже почувствовал там шевеление! Пришлось экстренно соображать и тренироваться вызывать рвоту, чтобы не переварить его заживо, поскольку было неясно как устроена моя пищеварительная система.
Наугад двигая всем тем, что являлось паучьими мышцами, я почти сразу добился того, что почувствовал нужное направление и, поднатужившись изо всех сил, выблевал всё, что находилось во мне!
— А-а-а-абля!
К счастью, Второй был жив, но сильно обожжён желудочным соком и сейчас он орал и катался по траве, стараясь стереть с себя вязкую, прилипчивую дрянь, ядовито-жёлтого цвета. Спеша ему помочь, я разомкнул один из когтей на передней лапе и схватил довольно сильными, пушистыми пальчиками пятишку с водой, вот только открыть её было пока слишком сложно и я просто проткнул бок бутылки острым окончанием лапы.
Напарник остервенело отстирался пучками травы под струёй воды, шипел и матерился, когда вместе с липкой дрянью слезал верхний слой побелевшей кожи. Я знал как это адски больно и помогал чем мог — оставшись стоять на трёх лапах, я подготавливал бутылки и поливал друга непрерывным потоком.
Когда он сумел отмыть облысевшую голову и руки, то осторожно, чтобы вновь не обляпаться, снял одежду, уже начинающую расползаться на отдельные волокна и поспешил открыть протянутую мной, и уже ополоснутую, аптечку. Он щедро пропитал бинты обезболивающим и промакнул им повреждённую кожу. Только после этого он густо намазался охлаждающим гелем от ожогов, надел почти целые ботинки и поднял на меня взгляд.
— Долбанный трансвистит! — заорал он и швырнул в меня банку консервов. — Я едва копыта не отбросил!
Он подхватил ржавеющую винтовку через остатки куртки и со всей силы, с задержкой дыхания, вдарил ей по моей ноге. Оружие развалилось на части, но я ничего почувствовал, кроме самого факта довольно сильного касания. Не сопротивляясь и давая ему высвободить праведный гнев, я попытался извиниться, но получалось только скрежетание жвал и хлюпающие звуки. Пришлось просто смотреть на него немигающими глазами и немного подогнуть передние ноги, изображая понуро опущенные плечи.
Через несколько минут Второй успокоился и отдышался, чтобы с криком “ёбтвоюмать!” бросится к припасам, превратившимся, к тому времени, в бесформенную кучу слизи. Переворошив кучу остатком ствола он, по привычке, хлопнул себя бедру, но все запасы курева безвозвратно сгинуло в братской луже едкой жижи. Он ковырнул остатки штанов и вытащил пожелтевшую, полупустую пачку папирос. Раздавив ногой остатки растёкшегося ноута, Второй прикурил, глубоко затянулся, выдохнул и уставился на меня сквозь густой дым, задав один единственный вопрос:
— Где деформатор, Лебовски?
Глава 19. Мощь, удача и уверенность
Даже если бы я знал, то ответит не мог, но что-то мне подсказывало, что он и теперь был частью меня, так что осталось только проверить — работает оно или я себя излишне обнадёживаю.
Потужившись разными органами и выдавив из себя каплю яда литров на пять, я понял что просто не будет, поскольку новое биологическое тело сильно уступало механическому в плане раздельного управления компонентами. Лучшей аналогией тут было сравнение возможностей двигать каждым отдельным волоском на теле — человеку не под силу, а механоиду вполне.
— Только не говори, что он в твоей шершенёвой жопе! — проворчал Второй, с любопытством наблюдающий за моими потугами.
«Шершенёвой?! Я что, с зелёными лапами и чёрно-желтой задницей?! Жуть какая…» — подумал и понял, почему из меня не вылезла паутина во время потуг — место паутинных желёз занимали ядовитые! Вот это было реально обидно, ведь я надеялся на восхитительный паучий шёлк — крепчайший и очень полезный…
— Чё молчишь мутантище? Языка нет? — ехидничал напарник, поскольку это единственное что ему оставалось, чтобы не начать паниковать из-за пролюбленных припасов.
Чтобы хоть как-то поддержать разговор, я высунул оба толстых языка на всю двухметровую длину и даже умудрился зарычать низким, утробным звуком.
— Ну просто король массового кунилингуса! — одобрительно кивнул напарник и заржал, а я раскрыл коготь и неуклюже согнул два крайних пальчика из трёх, протягивая получившуюся лайт-версию “фака” в лицо друга, стоящего с папиросой в зубах, в одних полосатых трусах и ботинках.
— Здравствуйте, я представляю «Страхование Афедрона»! — раздался из-под меня деловой мужской голос.
Смысл сказанного ещё не дошёл до сознания, а я уже подпрыгнул на одних рефлексах, приземлившись мертах в ста от первоначального местоположения и во все глаза уставился на внезапно появившегося улита в костюмчике. Пришлось позорно приблизиться, пока Второй мерзко хихикал над моей реакцией.
Дождавшись меня, Второй задал незнакомому улиту ну очень правильный вопрос:
— Это что за херня?
— У вас наступил страховой случай, — улыбнулся улит и скрылся в раковине, чтобы через несколько секунд вынырнуть вновь с пластиной золота формата “А4”, исписанной странными каракулями. Он с сомнением окинул взглядом шарообразных глаз мою гигантскую тушу и протянул тонкую пластину Второму: — Вот договор. В нём указаны все условия и страховые премии, согласно выбранного тарифа.
— Какого ещё договор?.. — проворчал напарник принимая кусок металла и крутя его в руках, в тщетной попытке разобрать неизвестный язык.
Я чертовски жалел, что не могу сейчас сказать нечто вроде: “смотрю в книгу, вижу фигу”, но Второй, внезапно, приподнял бровь и его глаза быстро забегали по каракулям, как если бы он действительно читал написанное.
От нетерпения я переминался на ногах и даже обошёл напарника, чтобы заглянуть через его плечо, но как раз в этот момент он закончил читать и протянул странную скрижаль мне. Улит терпеливо ждал, пока я возьму пальчиками лист и ознакомлюсь с текстом.
Золотая пластина оказалась на удивление твёрдой и совершенно не гнулась. Я вперил взгляд в инопланетные каракули, одновременно разглядывая напарника, но тот не язвил и лишь задумчиво ждал меня. Понятия не имею, как он умудрился это прочитать, ведь для меня это нагромождение палочек, точечек и завиточков не несло смысловой нагрузки и стало казаться, что это затянувшаяся, неудачная шутка, но, неожиданно, я выхватил сознанием несколько символов, стопроцентно идентифицированных как “в случае уничтожения”.
Сразу после этого, плавным потоком, в мозг устремилась информация с листа.
Суть была проста — Клчк удержал с нас десять тысяч кубитов за самый базовый пакет, включающий в себя проверку агентом состояния страхователя в случае, когда зарегистрированный на нём подпространственный коммуникатор перестаёт передавать данные о своём местоположении и, в случае необходимости или требования страхователя, его транспортировку в Афедрон. Всё.
— Отправляемся? — вежливо поинтересовался улит, когда я вернул ему договор.
Теперь я понял о чём размышлял Второй — с одной стороны это было спасение из нашей ситуации, а с другой… Это как вызов МЧС для туристов, отправившихся в поход за острыми ощущениями, но не расчитавшими свои силы — вроде всё логично, но осадочек останется…
Конечно приятно знать, что всегда есть пути отступления, но мы пока даже не умираем с голоду и вообще чувствуем себя прекрасно, соответственно и нужды, спасать наши души пока нет. Вот новый коммуникатор бы не помешал, желательно максимально защищённый от всяких воздействий…
— Погоди, дорогой, тут есть проблема! — произнёс Второй закуривая и я ни секунды не сомневался, что он придерживается той же точки зрения что и я..
— Это исключено, — мелкозубо улыбнулся страховой агент, — я без проблем доставлю носителей сознаний указанных страхователями, вне зависимости от их формы, состояния и расстояния.
— Да не в этом проблема, — усмехнулся Второй и, видя непонимающий взгляд улита, уточнил: — Мы не заключали никакого договора.
— Ошибка исключена, — афедронец отрицательно покачал глазами, — договор заверил сам Клчк.