Смутные времена Лепрозория (СИ)
Девочка подняла на него взгляд. А глаза — будто золото на солнце.
— И как вообще ты этих-то убила? — кивнул он на добычу. — Стрелы ж ходуном ходят.
Котенок пожала плечами и опустила глаза. Золото скрылось за длинными темными ресницами.
— Показывай.
Котенок растеряно подняла брови. Но, быстро поняв, чего от нее хотят, перехватила лук, новую стрелу и встала в стойку.
— Три пальца под перья, — привычно скомандовал Райга, наблюдая за каждым ее движением.
Она коснулась тетивы, как он сказал, но в последний момент подхватила ее большим пальцем и растянула к щеке.
Фыркнув, Райга обошел ее. Лапой поправил ее лапы, развернув. Ткнул между лопатками, заставляя выпрямить спину. Короткое прикосновение отозвалось в нем, словно крохотная молния. Маленькая шисаи. Он оттянул ее локоть, за кошачье ухо поправил голову. Проверил руку, сжимавшую лук — кисть, вывернутый локоть.
— Теперь другое дело, — удовлетворенно кивнул он. И она выстрелила.
Стрела распорола воздух и ухнула в море.
— Будешь брать новые стрелы, попроси кого-нибудь из лучников подобрать под твой лук, — хмыкнул Райга.
Котенок закивала, прижимая лук к груди.
— Спасибо, ваше преосвятейшество господин Верховный шисаи.
Райга поморщился и тихо пробурчал:
— У меня имя есть.
Но девочка уже бочком двигалась к камням. Смешная.
— И вот еще что, — остановил он ее. — В арсенале попроси себе лучное кольцо, вот такое, — он вытащил из-под ворота кольцо Нэм на цепочке. — Поняла?
Маленькая кошка расплылась в улыбке.
— Тогда свободна.
Он вернулся на свое место и подтянул на колени тяжелую книгу.
Посмертные часы Нэм молчали, оставив треть песка в верхней колбе. И только когда котенок ушла, забрав подбитых чаек, песок заструился вновь.
— Да ты нарочно! — взрыкнул Райга, повернувшись к Еве.
— Не понимаю о чем ты, ваше преосвятейшество господин Верховный шисаи! — рассмеялась Ева.
— Все ты поняла.
— Я обещала, — улыбнулась она. — Да и вообще, ты в последнее время чернее тучи.
— На то есть причины, — он вернул взгляд книге, но буквы неохотно собирались в слова.
— Ты все еще винишь себя? — она вздохнула и опустила руки на хаори.
— Я никогда себя не винил, — он качнул головой и отложил скучную книгу. — Я лишь сожалею.
Ева кивнула, соглашаясь.
— Возможно, будь у тебя шанс все исправить, ты поступил бы по-другому.
— Нет, — усмехнулся он. — Я поступил бы точно так же. И сожалею я не о себе.
— А о ком?
— О Торе. Я знал, что так все закончится, но она была дорога мне — и я сожалею.
Ева печально вздохнула, глядя на расплывчатый горизонт.
— И об Айлив. Я не знаю, где она и как она. Жива ли вообще.
— Она ушла во время.
— Что? Зачем? — Райга непонимающе нахмурился.
Ева растянула паутину и, продев ее в иглу, продолжила шитье.
— Это был мой подарок для нее. Плащ, который позволяет уйти во время. А из времени можно прийти куда и когда угодно.
— И там она может посмотреть на мир чужими глазами? Глазами Изабель? Люциферы? Кого угодно?
Ева кивнула.
— Хороший подарок, — усмехнулся Райга. — Она такой и хотела.
— Да, и теперь она может пролистать жизни, как книги. Свои, чужие — рассмотреть их, пролистать их. Узнать тех, кто ее окружал, ближе. Вспомнить себя, разобраться в себе.
— Интересно, «где» она сейчас. Или правильнее — «когда»? И что она созерцает, будто читая книгу…
— О, ты только послушай! Холодный грот разил запахом звериной крови и крепкого алкоголя. Звуки разбивались о своды, троились, рассыпались осколками эха…