По следу судьбы 2 (СИ)

— Вчера вечером, — начала она, — это были бандиты?
— Понятия не имею. Я называю их клиентами.
— Но нельзя же лечить бандитов. Вдруг они скрываются от полиции и совершили какое-то злодеяние.
— Мне все равно кого лечить. Бандит, полицейский, лавочник, солдат. Я знахарь. А не дипломированный врач. Эти люди мне верят. Верят, что я могу помочь и вопросов задавать не стану. Принесли бы полицейского, заштопал бы и его. Но что-то не торопятся стражи порядка, видать не доверяют. А ведь все люди, все жить хотят. А я клятв и обещаний не давал, так что и отделять праведников от грешников не собираюсь.
В этот момент, как раз один из давешних «модников», натуральный блондин, тихонько и с оглядкой скользнул в лавку. Подошел ко мне и положил на прилавок пухленький конверт.
— Наше почтение, господин Знахарь, — и тут же глядя на мою помощницу. — Целую ручку, мисс.
Так же незаметно, как и пришел бандит тихонько смылся.
Кстати, в прошлый раз в конверте, который принес дядюшка Винг, было десять тысяч марок. В этот раз ровно столько же. Спокойно и не скрываясь я отсчитал пять тысяч и спрятал их в ящик под прилавком. Остальное вместе с конвертом передал Элине.
— А вот и честно заработанная премия Элина. Не стесняйся, обратись к своему внутреннему «я». Если оно молчит, и не чувствует угрызений совести и ложной морали, а ведь самого себя не обманешь, не получится. Тогда спокойно бери эти деньги и не рефлексируй. Мы вчера с тобой спасли жизнь человеку. Это больше чем просто понимание добра и зла. Ведь если посмотреть объективно, непредвзято, мы не знаем, что на самом деле добро, а что зло.
— Но есть же очень понятные и простые вещи. Честь, совесть, знания того что есть плохой поступок, а что хороший.
— Есть. Не спорю, — согласился я. — Но мы можем судить только с одной позиции, и только в данный отрезок времени. Чаще всего именно так и происходит. Есть исключения, но их видеть и понимать дано не каждому.
— Я не совсем понимаю.
— А не нужно понимать, нужно уметь чувствовать. Мы же привыкли пользоваться только пятью чувствами, и никак не хотим признать, что есть что-то большее, интуиция, внутренняя уверенность, ничем не оправданная и не подтвержденная убежденность в правильности тех или иных поступков. Не знаю, быть может так мы слышим голоса наших предков, нас самих живущих в иных сферах бытия. В некоторых вопросах нельзя полагаться на логику и жизненный опыт. С тобой когда-нибудь случалось такое, что вдруг чувствуешь, что надо поступить так, а не иначе, что-то внутри подсказывает, тихо, еле слышно толкает к мыли, но ты отмахиваешься, ссылаясь на опыт, уверенность, и не делаешь, игнорируешь подсказку, а в результате выясняется, что следовало поступить именно так как подсказывал этот таинственный шепот внутри.
— Было, что-то подобное, но я не уверена…
— Если поняла, о чем я говорю, значит было. Это и есть чувствознание, интуиция, тихий голос. Так вот, я всегда стараюсь прислушиваться к этому голосу. Пусть он советует какую-то странность или нелогичный поступок, но я все равно поддаюсь этому течению. Быть может именно поэтому я сегодня здесь и сейчас, скромный знахарь, который не позволяет себе роскоши утверждать, что знает, что есть зло, а что добро. Ведь прежде чем научиться лечить, я научился убивать. Отнимать чужие жизни. Я много лет был промысловым охотником, следопытом. И не мне судить других.
Тем временем в лавку вошли трое. Двое полицейских в форме, и один довольно мерзкий на вид господин. В длинном сюртуке, нелепой широкой кепке, с кожаной папочкой которую он держал на манер сабли у бедра, прижимая рукой.
— Это был блондинчик Гольц? — спросил мерзкий мужичонка, приглаживая усы-стрелочки указательным пальцем.
— Не знаю, о чем вы, уважаемый.
— Я тебе не «уважаемый». Сопляк. Косноязычный северянин. Я инспектор Фидов.
— Чем могу помочь уважаемому инспектору?
— Дерзишь! Мелкий ублюдок. Готовь документы на проверку.
Один из полицейских в форме подошел к полке с эликсирами, достал оттуда одну бутылочку, повертел в руках, и нарочно уронил на пол. Разумеется, что флакончик разлетелся вдребезги. В ответ на это я только подтянул поближе счеты и громко стукнул костяшкой, отсчитав первую разбитую бутылку. Полицейский, видя это, потянулся за второй. Переглянулся с инспектором, заметил его довольную ухмылку, тут же взял флакончик и опять швырнул на пол. Я вновь громко щелкнул костяшкой на счетах.
 
— Надо полагать, полицейское управление сразу зашло с козырей. Чем играть дальше будите, господин хороший. Ваш солдатик только что задолжал мне тысячу марок.
— Молчать! Щенок! Я сказал неси документы.
Спокойно достав из шкафчика два совсем крошечных пузырька, с еще не нанесенными конструктами, я вскрыл оба, один тут же выпил сам, а второй протянул Элине.
— Элина, это не очень приятно на вкус, но настоятельно рекомендую выпить.
Тем временем я наслал на всех троих полицейских конструкт из лечебной магии, призванный очищать организм. Он был старый, почти никем не использовался, потому что сам процесс очищения организма был болезненным и мучительным. При его использовании желательно было находится в туалетной комнате, с ведром в руках.
— Ой, а что это.
— Выпей дорогая, прошу тебя.
Девушка послушно взяла из моих рук пузырек и тут же выпила. Крапивный отвар гадость редкостная, но на него хорошо ложатся некоторые заклинания, на этих «зельях противоядия» не было магии, просто отвар, но остальные этого не знали.
— А теперь господам полицейским придется выучить урок вежливости. Извини дорогая Элина, что тебе пришлось это выпить. Но это единственное противоядие от того концентрата, который так неуклюже разбил господин в форме. Нужно немедленно проветрить помещение. Последствия отравления этим ужасным ядом могут иметь очень неприятные последствия.
Инспектор попытался было что-то сказать, но именно в этот момент у него в животе громко заурчало, и он скривился от боли. В следующий момент его лицо налилось краской, и мерзкий мужичонка, выпучив глаза поспешил выскочить на улицу. Пару секунд спустя за ним кинулись офицеры в форме и сразу же присоединились к инспектору, стоящему на карачках у водосточной канавы. Непроизвольные и неконтролируемые, выделения из всех отверстий, будут длиться до тех пор, пока полностью не очистят содержимое желудка, кишечника и мочевого пузыря, а после продолжится болезненными спазмами. Учитывая, сколько энергии я влил в заклинание, то еще как минимум часов пять, постепенно убывая.
Неспешно выйдя на крыльцо магазина, мы с Элиной умышленно оставили двери открытыми, чтобы лавка проветрилась, а за одно и присоединились к набежавшей толпе зевак, которые со смехом, словно за клоунами в цирке наблюдали за нестерпимыми муками постовых и инспектора. Кто-то брезгливо зажимал нос пальцами, кто-то морщился, кривился, но продолжал смотреть. Это представление понравилось всем. Я даже заметил, как в толпе мелькнула парочка «модников». Надо думать, не самая лучшая репутация была у полицейских в этом городе.
Минут через двадцать несчастным стражам правопорядка удалось найти в себе силы, чтобы ползком, на четвереньках, оставляя за собой длинный след от насквозь промокшей одежды, удалиться в ближайшую подворотню. И только местный, квартальный дворник, бурча себе под нос ругательства, размотал длинную бухту поливочного шланга, и включив напор посильней принялся поливать мостовую смывая все лишнее с брусчатки в городской коллектор.
— Я бы даже заплатила, если бы мне предложили посмотреть такое веселое представление, не смотря на то что оно действительно мерзкое, — ухмыльнулась Элина, и ее ухмылка была не очень-то веселой.
— В любом случае, нам придется ждать продолжения.
— Теперь вас в покое точно не оставят.
— А вот это мы еще посмотрим. Я чуть больше месяца живу в столице, а мне уже не дают спокойно работать. Всегда находится какой-нибудь идиот, который смеет что-то требовать, не дав ничего взамен. Не люблю таких бесцеремонных наглецов.