Отданная ему (СИ)

Лилька кивнула. Поначалу я думала продать это ожерелье и отдать долги, но когда узнала, какие они у Лешки, поняла, что не получится. Максимум, на который хватит денег – снять квартиру в другом городе, плюс билеты и еще на несколько месяцев беззаботной жизни, а если будем экономить, то и на полгода может хватить.
Из дома вышли, когда на улице было еще светло. Зашли в ломбард, сдали украшение и забрали деньги. Выручили ровно столько, сколько я и предполагала. Домой, как ни странно, добрались без приключений. Я все время боялась. Хоть и не верила, что о нас хоть кто-то вспомнит, но было страшно. Мало ли. Поэтому и ехать решили сегодня же. Ночью оставаться в прежней квартире было страшно, а снимать номер в отеле – накладно.
К дому вызвали такси, сели в машину, загрузив чемоданы в багажник. До вокзала добрались довольно быстро, автобус, который отвезет нас в соседний город, тоже увидели сразу. Заняли места и принялись ждать. Пассажиры собирались и собирались, но напряжение меня не покидало, хотя я понимала, что странно так нервничать. Вокруг куча людей, кто и что нам сделает?
– Ты как? Не жалеешь, что уезжаем?
– Нет.
Разговаривать с сестрой не хочется, потому что я все еще зла на нее. Вместо этого отворачиваюсь к окну и выдыхаю. До последнего в душе теплилось какое-то сомнение, что у нас получится уехать. Боялась. Сама не знала чего, но боялась. Что не получится уехать, что нас снимут прямо с автобуса. Смешно!
Мы медленно, но уверенно выезжали из города, и вот когда я уже окончательно расслабилась и задремала, автобус резко остановился. Я аж лбом о переднее сиденье ударилась. Непонимающе распахнула глаза, попыталась встать, но мне ничего не было видно, потому что впереди стоял автомобиль, который ослеплял светом фар.
– Это за нами, – пискнула Лилька и вжалась в воротник куртки.
– Да успокойся ты, – одернула ее, хотя у самой бешено забилось сердце о грудную клетку. – Авария, наверное.
То, что не было никакой аварии, я поняла, когда в автобус вошли два амбала. Я тут же отвернулась к окну и начала молиться. Было страшно. До ужаса. Особенно когда они не просто смотрели, а подходили и стаскивали капюшоны с пассажиров. И с нас стащили.
– На выход, – приказал один из них.
Я молча встала, понимая, что это единственный путь. Осмотрелась и только подтвердила свои догадки. Никто из мужчин не то что не пытался за нас заступиться… они даже не смотрели на то, что происходит. Всем было наплевать. А мне стало так больно! Разве можно быть таким равнодушным к чужому горю?
На улице, когда мы с сестрой вышли, нас подхватили, как нашкодивших котов, и потянули к машине. Меня к одной, а Лильку к другой. Я пыталась отбиться и сказать, чтобы посадили нас вместе, но им было наплевать. Меня запихнули в машину, зажали между двумя мужчинами, и только после этого автомобиль тронулся с места.
Вот теперь я жалела, что не позвонила Кариму!
У меня ведь даже номер его телефона был. А теперь и того не было. Никто, совершенно никто не мог нам помочь. И в этом была виновата я и моя чертова гордость. Как там Лилька говорила? Не хотела спать с одним, ляжешь под толпу? Похоже, что так и было.
Везли нас довольно долго. Все же автобус успел отъехать на приличное расстояние. Но нас и там нашли, твари!
Только когда машина остановилась, я напряглась. Пока находилась внутри, все было вроде бы понятно. И настолько, насколько возможно в сложившейся ситуации, спокойно.
Меня вывели, схватив за воротник куртки. Следом из авто достали и Лильку. На ее губе красовался кровоподтек, и я тут же попыталась броситься к сестре. Закричала, чтобы отпустили, но меня грубо одернули и заставили замолчать, прикрыв рот широкой ладонью. Страшно было до жути.
Лилька жестом показала мне молчать, и я замолкла. Почувствовала, как по щекам стекали слезы. Ну, Лешка, ну, братец! Спасибо! За то, что оставил после себя!
О брате я не хотела вспоминать плохо, все же благодаря ему мы не жили в детском доме, у нас была семья, дом. Да, потом он стал заниматься запрещенной деятельностью, но… мы ведь были родными! И он так нас подставил. Я могла только представлять, что с нами будет дальше. Боялась, конечно, жутко.
 
Нас повели к какому-то зданию. Вокруг сновали прохожие, можно было закричать, но был ли в этом смысл? Там, в автобусе, никто даже не спросил, куда нас ведут. Было наплевать всем, главное, что их никто не трогал. Окружающие не имели никакого значения, поэтому я молчала, когда нас заталкивали в узкий вход, когда вели по коридорам. Остановились мы у большой железной двери.
Боялись обе. Я видела страх в глазах Лили, там же заметила и свое отражение. Испуганное, растерянное и обескураженное. Я и предположить не могла, что ждало нас дальше. Когда дверь открыли, мы оказались внутри большого кабинета. Он был обставлен в темно-коричневых тонах, в центре стоял стол из дерева, но мой взгляд наткнулся на мужчину в кресле.
Он почти сразу поднялся, стоило ему нас увидеть, подошел ближе, остановился в паре метров. От него веяло опасностью и холодом. Я тут же поежилась, но не отводила взгляда от его лица. Запоминала маленькие круглые глазки, острые скулы, впалые щёки и узкий подбородок, а еще заметила татуировку на шее. Не теряла надежды покинуть это здание и восстановить справедливость, поэтому смотрела. Лиля же опустила голову и смотрела в пол. Сдаваться я не собиралась, и мужчина, видимо, это понял, потому что отвесил мне пощечину и выплюнул:
– Дерзкая, сучка. Будешь первой отрабатывать долг брата.
Во рту почти сразу появился металлический привкус, а перед глазами образовалась пелена. Я отчаянно не хотела верить, что это реальность.
  
Глава 10
 
– Нас к чему-то готовят, – шепнула сестра.
Я и сама это понимала, когда после того жуткого мужчины нас отвели в комнату и приказали принять душ, принесли красивое белье и довольно дорогую одежду. Лилька уже искупалась, я же все еще сидела на кровати и думала, как отсюда выбираться. Телефоны у нас отобрали, да и сомневаюсь, что, будь у нас связь, сюда кто-то приехал бы. Скорее мой звонок даже не приняли бы всерьез.
Я понимала, что человек, к которому нас привезли, очень богат. Это было видно по обстановке в доме, по обстановке комнат и количеству охраны, которая была расположена за окном по всему периметру территории. А еще их было очень много в доме. И у нашей двери стояла парочка. Мы узнали об этом, когда сестра несколько раз стукнула по ней и закричала, чтобы нас немедленно отпустили. Они вбежали, посмотрели на нас так, что мы обе вжали шеи в плечи и боялись поднять головы.
– Чтобы ни писка, – произнес один из них.
Потом они вышли, а Лилька молча пошла принимать душ. Я же не хотела мириться с тем, что нам приказывают. И наверняка отрабатывать долг мы будем тем самым известным способом – раздвигая ноги.
– Ты иди, искупайся, раз сказали.
Я встала. Не хотела идти, но боялась, что в таком случае меня могут затащить в душ силой и помыть. От мыслей отвлекаться было очень тяжело, но теплая вода и ароматный шампунь немного отвлекли. Я вдруг снова вспомнила о Кариме. Хотелось завыть от безысходности и собственной глупости. Нужно было остаться с ним, тогда и брат был бы жив, и мы не попали в такую ситуацию. Что будет дальше? Смогу ли я как-то передать ему весточку? Да и есть ли смысл, если Лилька утверждает, что Лешку именно он убил? Если это правда, то ему тоже нельзя доверять.
Никому нельзя, а выбираться из этой задницы нужно!
Когда я мылась, в дверь настойчиво постучали, а мужской голос приказал выходить. Я тут же вытерлась и оделась, вышла через несколько минут с замотанной мокрой головой.
– Вам помыться сказали, – заметил мужчина. – Нахрена было волосы мочить?
Я пожала плечами.
– Одевайтесь, и через пять минут на выход.
Оделись мы с Лилькой быстро, причесаться было нечем, поэтому насколько могла вытерла волосы и посмотрела в зеркало. Смотрелось, конечно, ужасно, но главное, наверное, чтобы тело было чистым.