Тридцать дней до развода (СИ)
Но по улице гулял братец Март, самый обманчивый из всех месяцев, и если уж Декабрю с Январем не под силу исполнить новогодние желания влюбленных женщин, то уж он-то тем более не будет стараться.
Март — время безумия, с которым придется справляться самостоятельно. Ветра в лицо — холодного, жестокого, снежного. Ветра в сердце — пронзительного, отчаянного, головокружительного.
Я его знаю, но не буду ему поддаваться.
Мне уже тридцать один, я взрослая женщина, которая не собирается всю жизнь быть на вторых ролях. Хватит гоняться за красавчиками с прозрачными глазами и жилистыми руками, ждать их звонков и выкраивать время на встречи.
Найдется и для меня хороший человек. Не такой, от которого останавливается сердце, зато он не будет делить меня ни с какими другими блондинками. Или брюнетками. Или благодарными за долгие годы верности женами.
Светка в очередной раз щелкнула кнопкой, я вздохнула, вылезла из кресла, достала две чашки. Положила в них пакетики чая, дождалась, когда вода вскипит, и залила их кипятком. И когда Светка в очередной раз пробегала мимо, сунула ей чашку.
— Даш! — сходу включилась она в беседу. — Ну вот ты скажи мне, у тебя опыт есть. Чем его зацепить? Я же вижу, что ему нравлюсь. Духи мои похвалил! Потанцевал! А ты видела, ка-а-а-ак он на балконе меня зажал, я с трудом протиснулась. Как в кино, Даш!
— Ээээ… — Я на всякий случай побыстрее отхлебнула чаю, потому что она всерьез ждала ответа, а я не знала, как реагировать на такую интерпретацию событий. Чай оказался обжигающе горячим, я взвизгнула, чуть не уронив кружку, быстро отставила ее на стол и высунула язык, как собака. На глазах выступили слезы.
— Балбесина ты, Даш, — вздохнула Светка. — Ладно, все фигня. Я думаю, его просто надо чуточку подтолкнуть! Заглянуть к нему на работу в пальто, под которым только кружева и лямочки, как думаешь? Или слишком прямолинейно? Мужчина — хищник, он должен добиваться…
Я покивала, морщась и водя обожженным языком по зубам.
Не правда ли, смешно: пока она ищет повод увидеться с Богданом, я думаю, как от него ускользнуть. А может, зря?
— Свет, а часто он от жены гуляет? — прошепелявила я.
— До сих пор никогда… — с тоской вздохнула Светка. — Будет сложно! Зато если захвачу его в плен — не о чем будет волноваться! Будет терпеть меня, как Алку терпит! Но я буду умнее. Я ему ребеночка рожу — и все, он мой.
— А она чего не родила? — вдруг заинтересовалась я.
— Фигуру не хотела портить! — фыркнула Светка. — Видела ее фигуру? Такую кашу уже никаким маслом не испортишь.
Из комнаты заиграл рингтон светкиного телефона, и та поскакала туда, расплескивая чай на линолеум. Я пошевелила пальцами ног в теплых носочках и ощутила, как под ними поскрипывают крошки. Стол тоже был липкий и грязный, чайник захватанный, окна лет пять не мыли… Пока за ними не на что было смотреть, но скоро полезут первые листочки из набухших почек, небо станет голубым, вишни зацветут…
Начну, пожалуй, с мытья плиты — решила я, посмотрев в ее сторону. Потому что крошки на полу не шли ни в какое сравнение с многолетними наслоениями грязи вокруг конфорок.
Уже поливая плиту найденным под раковиной средством от застарелого жира, я поняла, что, кажется, моя тоска по Валентину полностью прошла. Забрав с собой апатию, безразличие и прочие признаки депрессии.
Я даже улыбнулась и распахнула форточку, чтобы вдохнуть мартовский ветер. Спасибо Богдану за этот нежданный подарок! Воистину: клин клином!
— Даш, я пойду погуляю с Алкой, она что-то совсем расстроилась, надо поддержать! — сообщила Света, заглядывая на кухню. Она уже приватизировала мой палантин, кажется, но я промолчала. — А ты чем занята?
— Да вот решила весеннюю уборку сделать! — Я выпрямилась, сдувая прилипшую к щеке прядь.
— Молодец. Вернусь, все расскажу! Чмоки!
И подруга улетела. Я покачала головой. Но, если честно, и сама видела себя не лучше. Она дружит с женой мужчины, которого собирается увести, а я дружу с женщиной, которая имеет виды на мужчину, который нравится и мне. И имела их гораздо раньше, чем я с ним вообще познакомилась!
Но не успела я домыть плиту, не уставая нахваливать средство, которое оказалось прямо как в рекламе: провела губкой — и чисто! — как раздался настойчивый такой звонок в дверь.
А так как глазка у Светки почему-то не было, то стоящий на лестнице Богдан оказался для меня полным сюрпризом.
Господи, а я тут в старой футболке, розовых перчатках для уборки и с гулькой на башке!
— Привет, — говорит он, и я мгновенно тону в прозрачных глазах, забыв обо всем.
— Светка ушла, — цепляюсь за последнюю надежду.
— А я к тебе.
Он шагает в коридор, и я пячусь, впуская его, и задним числом придумываю, что просто не хочу устраивать шоу для соседей по площадке. Сейчас вот скажу еще разок, что тот поцелуй был ошибкой, и сразу выгоню.
Но Богдан успевает первым:
— А я заявление на развод подал.
Я ахаю, приложив руки в мокрых перчатках к щекам.
— Так ты не…
— Не шутил. Не издевался. Не больной.
— И… — Я снова пячусь, упираясь в стену, потому что ноги рядом с ним подкашиваются неизменно. То ли от таких новостей, то ли… вообще от него. — Что теперь?
— Теперь нам дали месяц на примирение. Через месяц я зайду забрать свидетельство о разводе и буду свободным человеком.
— Покажи… — сипло прошу я.
Подло, конечно, считать обманщиками всех мужчин, после того как меня обманул один, но кто бы на моем месте не усомнился?
Он понимает. Достает телефон, листает галерею фотографий и показывает мне на экране размашисто подписанную бумагу. И пока я рассматриваю ее — Богдан Анатольевич Чернов, 1990-го года рождения — его дыхание ощущается ласковым теплом на моем виске. Тяжелое, частое дыхание.
И когда поднимаю глаза, Богдан все еще рядом, стоит вплотную и чертовски сложно не поддаваться всем тем желаниям, что я испытываю сейчас.
— Жена согласилась? — спрашиваю полушепотом, пропадая в его голодном взгляде.
— Она сама предложила, — усмехается краем губ. — Согласился я. Мы часто ссоримся.
— И миритесь.
— Не в этот раз.
Он отводит прилипшую к щеке мокрую прядь за ухо, и от касаний его пальцев мурашки разбегаются по всему телу. Тянется к моим губам…
Зажмурившись, чтобы избежать искушения, я двумя руками отталкиваю его от себя.
— Нет! Никаких поцелуев, пока ты женат!
— Даша… — стонет Богдан. — Я же развожусь!
— Это ничего не значит! У меня был знакомый, который подавал заявление в ЗАГС с каждой случайной подружкой. Знаешь, что они ему в ту ночь устраивали, какие волшебные кульбиты? А жениться потом вовсе не обязательно! Вот и разводиться тоже. Если через месяц никто из вас за свидетельством о разводе не придет, вы останетесь женаты.
— Даш… — Богдан ловит мою руку и стаскивает наконец с нее резиновую перчатку. Гладит пальцы, очерчивая их, перебирая с невероятной нежностью. — Неужели ты не чувствуешь того же, что и я? Что вот это, случившееся с нами, — навсегда?
— Если оно навсегда, — шепчу я срывающимся голосом, — то тридцать дней — совсем не срок.
Всматриваюсь в его лицо, ища подвох.
Он не смеется надо мной?
Он правда думает, что на меня это подействует?
Он готов отступить и подождать, или это просто трюк избалованного бабника?
— Тридцать дней… — Богдан произносит это медленно, словно осознавая бесконечность срока. Он притягивает меня к себе, и я позволяю это, безвольная дура. — Ты мне нужна, Даш. Ты мне так нужна, что я готов ждать тебя гораздо дольше. Только если точно знать, что у этого ожидания будет правильный финал. Пообещай мне.
Какой смысл верить обещаниям? Он же сам не сдержал того, что дал жене.
Глава Узнать друг друга
По-хорошему мне бы попрощаться и уйти.