Восхождение (СИ)

Грызлов с интересом уставился на Иевлева. Настолько этот странный майор независимо держался и на все имел собственное мнение. Как это здорово отличалось от его прежнего места службы. Не зря после Ливана, и сам старший лейтенант Грызлов попросился именно в мобильную пехоту. Здесь было безумно интересно. Майор же хитро взглянул на своего собеседника и спросил, пряча в усы улыбку:
— Так что, Виктор Степанович, решитесь сегодня ехать к итальянцу? Ребята из разведки вернулись, распишем пулю.
Начштаба задумался и махнул рукой. Пора уже вливаться в местную гульбящую компанию.
— Только женское общество чур не предлагайте! Это вы человек свободный, а у меня семья и двое детей.
— Шустёр бобёр! Фотография есть?
Иевлев внезапно понял, что еще ни фига не знает о капитане и непосредственном начальнике. Суета с размещением вновь прибывших рот батальона, проблемы с акклиматизацией и бытовыми мелочами занимала все его время. И еще надо было выстроить боевую службу с регулярным патрулированием и охраной важных объектов.
— Вот здесь мы все вместе.
Майор с интересом смотрел на небольшую, но зато цветную фотографию. Научились же делать!
— Красивая у тебя жёнка. После нее точно ни на кого не позаришься. Я пока свое счастье не нашел.
Командир батальона подумал о вечере, который обещал быть оживленным, и предвкушающая улыбка озарила его дочерна загорелое лицо.
  
Глава 27 21 декабря 1976 года. Штаб разведки МВД. Улица Леси Украинки. Тбилиси. Грузинская ССР.
 
Автомобиль свернул с Шота Руставели и заехал на небольшую узкую улицу. Скорее её можно было назвать проездом. Несколько мужчин в кожаных куртках вышли из белой «Волги» и направились к заднему входу. Именно там неприметно размещались несколько кабинетов Грузинского отделения разведки МВД. Все остальное здание было в распоряжении Комитета ГБ. Внезапно от стоящих, неподалеку от заезда во двор, гуртом скопления людей отделилась женщина в черном. Она на удивление стремительно пересекла пространство и кинулась на идущего впереди широкоплечего мужчину, целясь ему длинными когтями в лицо.
— Ты убил моего мальчика! Да будь ты проклят! Московский бандит!
Стоящие поодаль люди тут-же оживились, один из мужчин показательно зацокал языком, кто-то что-то крикнул на грузинском. Но было заметно, что часть публики явно симпатизирует женщине и ждет скандала.
— Работаем!
Выкрикнул высокий парень и тут же повалил нападавшую прямо на асфальт. Та дико завизжала, толпа нестройно загудела и начала посылать проклятия. Внезапно с улицы быстро прибежал постовой милиционер и заорал с характерным акцентом:
— Да что вы делаете? Разве можно бить женщину! Ублю…
— Витя, вали этого! Рот ему заткни. Да что-ж ты зараза кусаешься.
Подполковник Растопин, на которого бросилась сумасшедшая баба, решительно выхватил из внутренней кобуры пистолет и два раза выстрелил в воздух. На улице уже показался неприметный старый «Москвич», из него выскочили несколько мужчин в кожанках и бросились наперерез группе молодых мужчин, что уже неслись сломя голову в сторону проспекта Руставели. От входа в республиканский комитет госбезопасности уже приближались несколько службистов. Два прапорщика в форме и с автоматами наперевес, а за ними примечательный мужчина с совершенно лысой головой, но зато роскошными черными усами. Он подбежал, и сдерживая одышку, произнес:
— Гамарджоба, Коля, что стряслось? Кто стрелял?
Растопин решительно оглянулся.
— Привет, Ираклий! Помоги упаковать молодцов. Налицо гнусная провокация правоохранительных органов. Это очень серьезно.
— Понял, — дежурный офицер республиканского управления КГБ нахмурился и тут же начал отдавать распоряжения, и вскоре всю толпу «будто бы зевак» оттеснили к стене.
Старший оперативник Виталий Шмидт опытным взглядом вычислил среди особ женского пола еще одного молодца, задрав подол длинной юбки:
— О какая красотка с волосатыми ногами!
Стоявшие наготове оперативники засмеялись, но провоцировать дальше ситуацию не решились. Для полноценного обыска задержанных и их опроса ждали следаков из местной прокуратуры. С ними должна была приехать и дама-следователь. Хоть и мнили себя грузины Европой, но по отношению к женщинам во многом оставались Востоком. Задержанные затравленно озирались. Видимо, не на такой конец запланированной акции они рассчитывали. У самого длинноногого, что чуть не убежал, уже отобрали новую импортную фотокамеру.
 
— Стервец, успел пленку засветить!
Растопин внимательно посмотрел на молодого парня с модной оправой очков и незаметно кивнул майору Садкову:
— Этого отвезти и посадить отдельно. Сдается мне, что он чей-то сынок. На нем модной одежды рублей минимум на пятьсот, да и такая камера просто так в магазинах не продается.
— Понял, товарищ подполковник.
— Тогда я в кабинет. Бабу и мента ко мне, остальных сдадите прокуратуре.
— Будет сделано.
— Чай будешь, Леван?
Старший лейтенант с модными в Грузии узкими усиками потрогал распухающую губу и нехотя ответил:
— Сначала бьете, потом чаем поите.
— Привыкай. Служба не мед и не сахар. Сам видел какая хитрая провокация против нас готовилась. Завтра бы по всему Тбилиси судачили, что московские менты мать погибшего милиционера избили.
Леван мрачно вздохнул, но кружку взял:
— Какой крепкий у вас чай.
— Извини, но уже привык. Мне кофе нельзя много.
— О! Это вы зря. Меня дядя научил такой кофе по-аджарски варить!
— Охотно верю. Сам откуда?
— С Батуми я. Недавно перевели сюда в порядке укрепления. Я с комсомола в органы пришел.
— Значит, по воле сердца?
Старший лейтенант Леван Зария отставил подстаканник и смело глянул на московского подполковника:
— А вы думаете, что только одни вы сможете, у нас, порядок навести?
— Да нет, я так как раз не думаю. У вас много порядочных людей, с ними и работаем. Но вам зачастую опыта в этих делах не хватает. Вот и ты попал впросак.
Леван опустил голову. Как мог он не узнать знаменитую на всю республику группу «кожанок». Сколько про них в их школе милиции легенд ходило.
— Вы правы, товарищ подполковник, опыта не хватает. Сначала хватаешь, потом думаешь.
Растопин засмеялся и бросил в сторону аджарца конфету. Тот поймал её на лету.
— Да вроде, парень, ты у нас орел. Как быстро среагировал. Так не каждый может, — командир оперативной группы наклонился к милиционеру. — Хочешь у меня работать?
Надо отдать должное, стакан в руке Левана не шелохнулся.
— Зачем я вам? У меня и опыта нет.
— Зато желание работать есть. Ты думаешь нам кроме вас заняться нечем? Нет, ребята, пора вам самим всерьез начинать работать. Ну а что опыта нет, так дело наживное. Он бы тебе только мешал. Потому что мы работаем совсем иначе.
Внезапно Зария изменился в лице:
— Так это правда, что вы из будущего? Все, кто в вашем отделе.
— Да нет, друг. Вот я и еще есть пара ребят. Но сам понимаешь, что нас на всю страну маловато. Потому и подбираю к себе ребят резких и охочих.
Старший лейтенант подумал и спросил:
— Это правда, что об Грузию в будущем ноги вытирают все кому не лень? И с вами русскими воевали? Только скажите правду, мне очень надо.
Как будто некая тень пробежала по лицу Растопина. Он скрепя сердце выдавил из себя:
— Не хочу тебя огорчать Леван, но на самом деле все обстояло еще хуже.
Ответ Зарии на редкость был крепок и конкретен:
— Не хочу, как там. Хочу, чтобы в нашем будущем было хорошо и все сделаю ради этого. Скажите, что мне надо ради лучшего совершить?
Ответить подполковник не успел, зазвонил телефон. Растопин стер улыбку сразу, как только выслушал новость, сказанную в нем.
— Твою же меть! У этой суки был яд. Поиграли в толерантность и не обыскали толком.
Московский опер соскочил со стола и достал пистолет, чтобы заменить магазин на полный. Затем он обернулся на Левана: