Прежде чем ты изменишься (СИ)

— Откуда ты узнал? — изумлённо спросил Вадим, роняя ложку в суп.
И тут действительно было чему удивляться, ведь брат никогда не интересовался деятельностью Вадима на Ютубе и, насколько он знал, его роликов никогда не смотрел, разве что из любопытства пару видео, и всё.
— Это я ему рассказала, — подала голос Ира, смущённо улыбаясь, — этот Костя показался мне очень приятным мальчиком.
— Мы с отцом даже не знаем, с кем дружит наш сын! — возмущённо проговорила мама, садясь за стол.
И это было правдой. Вадим действительно никогда не знакомил своих родителей ни с кем. Ну, за исключением Евы, но её они и так знали с самого детства.
Пообещав матери, что непременно познакомит её с Костей, Вадим облегчённо выдохнул. Кажется, тема беседы исчерпала себя, плавно перейдя в уже привычное русло под названием: «когда вы планируете подарить нам с отцом внуков?», обращённое к Максу и его жене.
Вадим слабо улыбнулся этим воспоминаниям и, отправив набранное сообщение, убрал смартфон в карман. Нужно успокоиться, прежде чем он зайдёт в квартиру. После перепалки с Игорем он до сих пор чувствовал жуткую злость и раздражение. Вадим попытался вспомнить то, что успокаивало его особенно хорошо. Определённо, это вид Кости, играющего на пианино. Он замирал всякий раз, когда слышал доносившиеся из гостиной тихие аккорды. В такие моменты он отрывался от своих дел и выходил в полутёмный коридор, приближался к дверям гостиной, чтобы увидеть Костину фигуру, склонившуюся над пианино. Вадим не знал, почему это всегда приводило его в какое-то трепетное чувство, он не знал, почему у него замирало сердце, когда он мог видеть мягкие гибкие пальцы, что невесомо касались клавиш, и задумчивое выражение лица.
Его руки. Это то, от чего невозможно отвести взгляда. Они нежные. Длинные тонкие пальцы буквально гипнотизировали его, когда порхали над клавишами. Впервые увидев их через нестабильное вай-фай соединение на экране своего смартфона, он понял, что абсолютно очарован.
Именно там, безмолвно стоя в полутёмном коридоре и жадно впитывая каждое движение нежных пальцев над клавишами, Вадим понял, что счастлив, даже просто находясь рядом с ним. Это было довольно странное осознание, но, тем не менее, оно было правдой. Он доволен тем, что мог иметь сейчас, в этот конкретный момент. Наверное, именно это бескорыстное желание отдавать и делать что-то для человека, не ожидая ничего взамен, кроме единственной вещи — чтобы он был счастлив, двигало им, когда на пороге квартиры объявился покупатель.
— Нет, извините, пианино продано. Очень жаль, что вам не сообщили заранее. Всего доброго!
После того, как он закрыл дверь, в коридор выглянула ошарашенная Ева:
— Ты в своём уме, Вадим? Что ты творишь? Я назначила встречу с этой женщиной…
— Пианино уже продано другому покупателю, — заявил Вадим.
— Какому ещё покупателю? — раздражённо воскликнула Ева.
— Ты с ним разговариваешь, — сказал Вадим.
— Что? — ошеломлённо спросила Ева, уставившись на него. — Ты даже не умеешь играть!
— Я всегда мечтал научиться, — сказал он.
— Что за бред?! Впервые слышу об этом… — озадаченно проговорила Ева, затем, услышав тихие звуки пианино, бросила взгляд в сторону гостиной и тихо ахнула. Она перевела изумлённый взгляд на Вадима, в её глазах отразилось понимание. — Вадим, ты …
Она грустно улыбнулась ему, а парень с досадой отвёл взгляд. Ева с самого начала знала об этом. Она знала, что Вадим влюблён в человека, который вряд ли когда-нибудь ответит ему взаимностью.
— Он сказал, что у него есть девушка, — донёсся до него приглушённый голос Евы из динамиков.
— Чёрт, Ева! Зачем ты вообще стала расспрашивать его об этом?! — недовольно возмутился Вадим. — Я просил тебя помочь ему со стиркой, а не вести допросы!
— Извини, просто к слову пришлось, — сказала Ева, затем немного помолчав, спросила, — до сих пор не могу понять, как ты умудрился втрескаться в него?!
— Прекрати! — с досадой в голосе ответил Вадим, но Ева, будто не слыша, продолжила:
— Он даже не гей! Ну, или, по крайней мере, сам не подозревает, что… я, конечно, не знаю, как это у вас работает… но почему-то твой гейрадар дал сбой…
 
У Вадима вырвался истерический смешок:
— Ты, что думаешь, у меня есть список, в кого можно влюбляться, а в кого нельзя, и я следую этому списку?! — помолчав, он тихо добавил. — Это просто происходит и всё… само собой.
Ева лишь удручённо вздохнула в ответ.
Конечно, Вадим часто замечал, какую реакцию вызывает у девушек Костя. Он очень привлекательный, а его улыбка — это то, на что Вадим готов любоваться всегда. Она непосредственная и настоящая. И Вадиму безумно льстило то, что в большинстве случаев все Костины улыбки были предназначены именно ему. Ему, а не Кате, которая, похоже, являлась девушкой чисто номинально. Конечно, он прекрасно понимал, что ситуация когда-нибудь изменится. Возможно, когда-нибудь рядом появится человек, который будет невероятно важен для Кости. Но пока этого нет, он мог наслаждаться его безраздельным вниманием.
И пусть Костя никогда не сможет ответить ему взаимностью, он всё ещё был его лучшим другом. Большего Вадим не желал. Хотя… зачем себя обманывать? Конечно, желал. Он хотел быть настолько близко к нему, насколько возможно. И позже он стал замечать то же самое стремление и в Косте. Ему вспомнились все те моменты с покрасневшими щеками, долгими пронзительными взглядами и случайными прикосновениями. Да, определённо, они оба желали большего. Но Вадим так же отчётливо видел, как нечто удерживало Костю, какой-то внутренний барьер вставал препятствием на пути. Вадим не знал, что это, но чувствовал, что не должен давить на него. Пусть всё идёт своим чередом. Он просто будет рядом с ним.
Ему вдруг вспомнилась своя глупая ревность, в тот день, когда к Косте пришла Катя:
— Привет! Можно Костю?
— Нет, нельзя! — сказал Вадим и осознал, насколько резко это прозвучало. Он вновь окинул стоящую перед ним девушку в белой куртке и вязаной шапочке внимательным взглядом и уже мягче добавил, — Костя сейчас спит. Не нужно его будить, у него всю ночь температура держалась.
Девушка сникла, потом понимающе закивала и протянула пакет:
— Там его тетради, которые меня попросили передать, а ещё я фруктов положила. Надеюсь, ему станет лучше. Пусть мне позвонит, когда проснётся.
— Хорошо, я передам — кивнул Вадим, беря пакет.
Ох, чёрт, что с ним творится?
«Это просто девушка. Она, чёрт возьми, вовсе не виновата, что ты умудрился втрескаться в её парня», — корил себя Вадим, закрывая за ней дверь.
«Её парень» — эти слова совсем не нравились Вадиму. Как будто бы у неё действительно было право так называть Костю? Эта девушка знакома с Костей совсем недавно, Вадим знает его гораздо дольше, он знает его гораздо лучше. И Костя сам говорил, что она смеётся, как Дженис.
Вадим вновь отругал сам себя, ну что за мелочные мысли в его голове витают. От самого себя тошно. Ну что за цирк?! Он уже почти убедил самого себя, что ему достаточно просто дружить с ним, быть с ним рядом. Ему не нужно большего.
Вадим устало обернулся, закрывая дверь, и увидел, как из гостиной выходит сонный Костя, укутанный в одеяло.
— Вадим? — сипло позвал он.
— Я здесь, — сказал Вадим, подходя ближе, — как ты себя чувствуешь?
— Мне приснилось, что луна упала на меня и пыталась раздавить.
Вадим глубоко вздохнул, пытаясь прогнать воспоминания, и открыл дверь подъезда. Тревожное чувство, поселившееся внутри, вновь напомнило ему о себе. Было очевидно, что Костя избегал его все эти дни. Признание ли в этом виновато или что-то другое, Вадим не знал. Не хотел об этом думать, гнал от себя прочь эти мысли. Поднимаясь по ступеням, он глубоко вздохнул, ему вспомнился тот день и тот разговор с Евой.
— Ох, чёрт! Почему он такой тяжёлый? — недовольно охал Серёжа, держа Костины ноги в крепкой хватке. — Он же худой как шпала!
— А что ты хотел? В нём почти два метра роста! — парировала Ева, идя рядом.