Неизменная

Глаза мисс Хисселпенни засияли.
— О-о, Алексия, спасибо тебе!
В результате этой ее реплики вид у Фелисити стал такой, будто ее только что заставили проглотить живого угря. Леди Маккон вздохнула. Ладно, общество мисс Хисселпенни далеко не самый плохой вариант вдобавок к навязанной ей Фелисити.
— Силы небесные, — проговорила она, — я что, похожа на основательницу Дамской лиги путешественниц на дирижаблях?
Фелисити одарила ее не поддающимся расшифровке взглядом, а Айви заулыбалась:
— Мне сейчас нужно будет только вернуться в город за матушкиным разрешением и вещами. Во сколько мы вылетаем?
Леди Маккон сказала во сколько, и Айви вышла сперва из гостиной, а там и из замка, так и не сообщив Алексии, зачем она проделала весь путь до замка Вулси и что хотела рассказать.
— Я содрогаюсь от одной мысли о том, что за головной убор эта барышня выберет для воздушного путешествия, — заметила Фелисити.
  
ГЛАВА ШЕСТАЯ
 
ЛИГА ПУТЕШЕСТВЕННИЦ НА ДИРИЖАБЛЯХ
 
Вот что Алексия могла прочесть в светских газетах:
 
Леди Маккон взошла на борт стандартного пассажирского воздушного судна компании «Дальние перелеты Жиффара» в сопровождении необычайно большой свиты. Следом за ней по трапу поднялась ее сестра, мисс Фелисити Лунтвилл, одетая в розовое платье для путешествий с белыми рукавами-фонариками, и мисс Айви Хисселпенни в желтом платье и соответствующей шляпке. К шляпке прилагалась чрезмерных размеров вуаль, напоминающая накомарник, без которых не обойтись тем, кто путешествует в кишащих насекомыми джунглях, но в остальном этих двух барышень можно назвать идеальными спутницами титулованной особы. У каждой путешественницы имелись гогглы для воздушных путешествий самой последней модели, звукозащитные наушники и ряд других модных технических аксессуаров, призванных обеспечить приятное пребывание на дирижабле.
 
Леди Маккон также сопровождали ее французская горничная и некий молодой человек. Существуют определенные сомнения относительно правомерности его присутствия в свите леди Маккон, ведь прежде этот рыжеволосый субъект был неоднократно замечен на театральных подмостках.
 
Достаточно странно, что леди Маккон провожал ее личный секретарь, бывший дворецкий, однако присутствие ее матери с лихвой искупало эту оплошность. Леди Маккон — одна из самых эксцентричных особ Лондона, поэтому, когда дело касается нее, подобные вещи следует принимать как должное.
 
Сама леди была одета в сшитое по последней моде платье для полетов с утяжеленным подолом, юбкой с бирюзовыми и черными оборками, предназначенными для того, чтобы красиво трепетать в эфирном ветерке, и облегающим лифом. На шее у нее висели отделанные бирюзовым бархатом гогглы, им соответствовал комплект из бирюзового цилиндра со скромной вуалью и надеваемых поверх него бархатных бирюзовых наушников, надежно привязанных к голове. Многие дамы, прогуливавшиеся по Гайд-парку в тот день, останавливались полюбопытствовать, где она шила платье, а одна матрона, поправ все нравственные нормы, даже открыто попыталась переманить превосходную горничную леди Маккон. Правда, приходится отметить, что в одной руке леди Маккон держала парасоль кричащего и иностранного вида, а в другой — красный кожаный портфель. Ни один из этих аксессуаров не сочетался с ее нарядом, но причина, вероятно, в том, что взять в путешествие все необходимые вещи невозможно. В общем и целом, те, кто прогуливался в это время по парку, в самых благосклонных тонах описали элегантное отправление в путь одной из самых обсуждаемых новобрачных сезона.
 
Леди Маккон подумала о том, что они, должно быть, выглядели, как выставка голубиных чучел, а еще о том, что лондонским обществом, как обычно, приветствуется то, что лично ее, наоборот, раздражает. Айви и Фелисити всю дорогу пререкались, Танстелл был до омерзения бодр, а Флут отказался сопровождать их в Шотландию под тем предлогом, что может задохнуться, нечаянно оказавшись меж всеми этими многочисленными турнюрами. Едва Алексии стоило подумать о том, что впереди долгое утомительное путешествие, как в поле зрения возник безупречно одетый молодой джентльмен. Измотанный стюард, который как раз провожал их к каютам, задержался в узком проходе, чтобы джентльмен мог пройти, но тот вдруг остановился и приподнял шляпу в знак приветствия. Ноздри леди Маккон защекотал запах ванили и машинного масла.
 
— Мадам Лефу, — воскликнула пораженная Алексия, — неужели! Как вышло, что из всех мест на этой земле вы очутились именно здесь?
В тот же миг дирижабль дрогнул на своих стропах, потому что массивный паровой двигатель, который заставлял его двигаться сквозь эфир, громыхнул, возвращаясь к жизни. Мадам Лефу споткнулась и качнулась вперед, к леди Маккон, но потом вернулась в первоначальное положение, однако Алексия поняла, что француженка прижималась к ней чуть дольше, чем требовалось, чтобы восстановить равновесие.
— Без всякого сомнения, мы уже не на этой земле, леди Маккон, — улыбаясь, проговорила изобретательница. — После нашего разговора я подумала, что мне тоже доставит удовольствие посещение Шотландии.
Алексия нахмурилась. Странно отправляться в путь, едва только открыв магазин, не говоря уже о том, что там остались без присмотра маленький сын и тетя-призрак. Сомнений нет, изобретательница занимается шпионажем, и придется держать с ней ухо востро. Это огорчило Алексию; общество француженки ей нравилось, ведь не каждый день встретишь женщину еще более независимую и эксцентричную, чем она сама.
Алексия представила мадам Лефу своим спутникам, и та повела себя с ними непоколебимо вежливо, возможно, лишь слегка поморщившись при виде выдержанного в стиле «вырви глаз» наряда Айви.
Чего нельзя было сказать о свите леди Маккон. Танстелл поклонился, Айви присела в книксене, но вот Фелисити в открытую запрезирала француженку, явно ошеломленная ее неподобающим одеянием.
Анжелике вроде бы тоже стало не по себе, хоть она и сделала реверанс, как и приличествовало в ее положении. У горничной было твердое мнение относительно того, как следует одеваться, и по всей видимости, она не одобряла, когда женщина разгуливает в мужском костюме.
Мадам Лефу смерила Анжелику долгим, тяжелым, почти хищным взглядом. Леди Маккон предположила, что это как-то связано с тем, что они обе — француженки, и ее подозрения подтвердились, когда, обращаясь к горничной, мадам Лефу прошипела на родном языке что-то неласковое, причем слишком быстро, чтобы ее слова можно было понять. Анжелика не ответила, слегка задрала маленький хорошенький носик и сделала вид, что очень занята воланчиками на платье своей хозяйки, которые требовалось тщательно расправить.
Потом мадам Лефу попрощалась.
— Анжелика, — задумчиво спросила леди Маккон у своей служанки, — что это было?
— Ничего важного, миледи.
Леди Маккон решила, что разъяснение ситуации может и подождать, и последовала за стюардом в каюту. Впрочем, там она провела совсем мало времени, потому что хотела исследовать дирижабль, выйти на палубу и посмотреть взлет. С малых лет она, читая отчеты Королевского научного общества о развитии аэронавтики, мечтала взлететь в небеса. Никакие причуды француженок не могли омрачить радость от того, что ей наконец-то удалось оказаться на борту дирижабля.
Когда последние пассажиры добрались до своих кают, команда воздушного судна отвязала причальные тросы, и громадный аэростат медленно повлек их в небо.
Леди Маккон ахнула, глядя, как удаляется земля, люди становятся неразличимы на фоне ландшафта, а сам ландшафт превращается в лоскутное одеяло, окончательно и бесповоротно доказывая, что Земля действительно имеет форму шара.
Едва дирижабль миновал нижние слои воздуха и, набрав высоту, оказался в эфире, юноша из экипажа, опасно примостившись на самом краю двигателя, крутанул пропеллер. Клубами повалил белый пар, и дирижабль поплыл к северу. Он слегка дрогнул, оказавшись в эфиромагнитном потоке, и пошел по небу быстрее, чем, казалось бы, можно от него ожидать, учитывая похожую на корабельную массивную пассажирскую палубу, подвешенную под миндалевидным брезентовым баллоном.