Темным ведьмам не отказывают (СИ)

Как будто мне сия ситуация доставляла удовольствие. Я вспомнила пироги на подносе у растерянного смотрителя и жалобно вздохнула.
Инспектор встряхнулся, посетовал, что теперь нам самим придется заботиться о пропитании, поднял привязанную к дверце колотушку и постучал в потолок экипажа.
Примерно через полчаса мы свернули к живописному месту у реки. Фо Амаль извлек из багажа охотничье ружье невиданной красоты, любовно похлопал по инкрустированному серебром ложу и отправился… на охоту.
Я тем временем устроилась у ручья с самодельными силками. Пришлось вспомнить папины уроки рыбалки.
Вскоре на берегу жарко пылал костер, над ним крутился на вертеле румяный фазан. Рыба поспевала в углях, источая невообразимый аромат.
Сытой и рассказывать было не так страшно. Фо Амаль выслушал меня почти невозмутимо, лишь пару раз дернулся левый глаз.
– Так значит, вы меня прокляли? Что-то подобное я и предполагал, – заключил инспектор.
– Я нечаянно. Я была зла! Это было… неудачное стечение обстоятельств!
– Крайне неудачное, – согласился маг.
– Господи, неужели вы думаете, что я и вправду темная ведьма?!
– Я не думаю, я знаю.
– Почему вы сказали, что был еще один раз? Ну… первый, третий, я запуталась.
Инспектор поморщился и непроизвольно потер руку под повязкой.
В костре щелкал сыроватый валежник. Последние лучи заката уходили с солнцем за горизонт. Извлеченная из багажа бабушкина шаль согревала плечи. Вот так бы сидеть и сидеть. Любоваться рекой и скульптурными скулами мужчины напротив. А не это все…
– Я столкнулся с перерожденным возле городского колодца, – медленно заговорил маг. – Они всегда первым делом отравляют источники воды. Не любят они воду…
– … и железо.
И железо. И серебро. И смех детей. А вот глухие закоулки с эманациями человеческого присутствия – их среда. Там можно незаметно провести нежить, подпитаться темной силой: людскими страданиями, жадностью, похотью…
Мне стало холодно под теплой шалью. Получается, я тоже… обратилась к темной силе, когда прокляла жителей Прядниц, судью, виконта и инспектора?
– Я почувствовал… нечто странное… какое-то воздействие… и, проснувшись, вышел из гостиницы. Перерожденный набросил морок на центр городка… сильная, ловкая и опытная тварь. У моей кровати стоял ваш антикомариный бальзам, мои агенты приобрели его во время контрольной закупки. Я как раз экспериментировал с зельем перед сном, пытаясь от скуки подобрать светлые руны нейтрализации. Не знаю, почему я сунул бутылочку в карман. Когда мы сцепились и перерожденный нанес мне рану, я бросил флакон ему в лицо. Думал, зелье отвлечет тварь на пару секунд и у меня появится крошечный шанс спастись. Результат превзошел все мои ожидания. Флакон разбился, колдуна парализовало.
– Ничего себе, – пробормотала я. – Но это… это был простой ложный мухоморник. Да отродясь он против колдовства не действовал! Комаров отпугивал только.
– Не могу сказать, каким он был до добавления в него темной магии, – Фо Амаль пожал плечами. – Но я был бы рад заполучить еще немного зелья для продолжения изучения его свойств.
– Значит, я темная, – прошептала я обреченно. – И я тоже изменюсь, стану… как тот колдун.
Инспектор пожевал губами и мягко спросил:
– Как именно вы меня прокляли, Сола?
– Чтобы все ваши враги, былые и нынешние, вспомнили о вас и… явились по вашу душу, – покаялась я.
– Тогда понятно. Мне показалось, что я узнал мага, которым колдун был до перерождения. Это был нехороший человек. В войну он погубил много жизней, и я, по долгу службы, имел непосредственное отношение к его поимке. А потом он… сбежал.
– Значит, он…
– … явился за мной. Как бывший соперник судьи вспомнил о нем через столько лет. Как недруги До Фолье нашли его на станции? Тоже какая-то давняя история. Ваше проклятие исполнилось самым расчудеснейшим образом, – маг задумчиво усмехнулся, – а поскольку врагов у меня много…
– Простите, – жалобно пробормотала я. – Я все исправлю! Составлю нейтрализующий бальзам! У меня есть некоторые ингредиенты, остальное придется докупить. Кое-что потребует долгой выдержки, но я справлюсь! Честное слово! Я ведь зельевар… пока.
 
Фо Амаль как будто меня не слушал. Он пристально смотрел в огонь, в его глазах трепетали язычки пламени:
– ВСЕ враги, говорите? Без исключения? Даже самые давние? Тогда, пожалуй, отложим расколдовывание, Сола.
– Но как…? – пискнула я.
– Спите, фра Филчер. Впереди долгая дорога, а у вас так замечательно получается меня спасать…
Конец фразы я не услышала – заснула.
… Мне снилось, что меня куда-то несут. И кладут, на что-то мягкое и широкое. И я могу, наконец, вытянуть ноги и обнять подушку.
Просыпаться не хотелось, хотя тревога пролезла даже в сновидения. Во сне я собирала цветы на лугу, под жарким летним солнцем, и очень спешила. Ведь со мной случилось что-то такое… недоброе, и я могу не успеть подарить эти цветы… кому-то очень хорошему… а это невероятно важно – подарить ему букет луговых трав. Лимонник, остролистная мята – ему все это пригодится… теперь.
Когда, к моему великому сожалению, пришлось возвратиться в явь, выяснилось, что кое-что мне все-таки не приснилось.
Вскрикнув от неожиданности, я села… на мягком бархатном диване с высокой изогнутой спинкой, застеленном льняной простыней. На сиденье напротив лежала знакомая мне книга «Магические и технические достижения королевства Беленхейм». На распялках у дверей покачивались тяжелый охотничий плащ и вычищенный сюртук.
Я находилась в вагоне поезда. Мы находились.
Под ногами слегка подрагивал пол, колеса пели, а паровозный свисток высвистывал только ему понятную мелодию. Раздвинутые шелковые занавески открывали вид из окна – быстро мелькающие луга и холмы. Над озером вдали зависли два подернутых розоватой дымкой дирижабля.
Дверь купе раздвинулась, и Фо Амаль появился передо мной во всей красе – свежий, выбритый, пахнущий дорогим мылом.
– Вы уже проснулись, фра Филчер? – приветствовал он меня. – Приятно оказаться в объятьях цивилизации, не правда ли? Они кладут сушеные травы в подушки, оттого в пути так сладко спится. А еще это ритмичное постукивание… Я отлично выспался, а вы?
– И я… отлично. Мы в Беленхейме, – заторможенно констатировала я. – Там… над озером… воздушные корабли.
– Вы очень наблюдательны, Сола, – радостно откликнулся инспектор. – Только это не озеро, а залив. Мы подъезжаем к Круасо, столице Беленхейма. Учтя вчерашние события, я решил пересечь границу немного раньше, чем планировалось.
– Кем планировалось? – тупо повторила за ним я.
– Мной, конечно, – Фо Амаль подарил мне сияющую улыбку. – Вы еще не поняли, фра Филчер? Я вас похитил. Признаюсь, я с самого начала планировал вывезти вас из страны. Так будет лучше и для вас, и для меня. Кстати, теперь, когда мы связаны еще крепче, зовите меня просто Герберт.
… Голова решила, что с нее хватит впечатлений, и я окончательно погрузилась в состояние общей ошарашенности. Молча начала есть, когда нам подали жаркое и сырную запеканку. А потом чай и торт со взбитыми сливками. И лимонад.
Все это время Фо Амаль оживленно (хотя несколько односторонне) со мной общался. Он рассказывал о столице Беленхейма и ее чудесах: движущихся улицах, подземных поездах и самоходных каретах. О новом зоопарке магических животных. О танцевальных вечерах на набережной столицы и великолепном сливочном мороженом с орехами и сушеными фруктами.
Я слушала и ела. И постепенно приходила к выводу, что молчание – золото хотя бы потому, что в незанятый беседой рот помещается больше вкусного.
Возможно, вопросов у меня было так много, что стремясь быть озвученными разом, они образовали затор в голове.
Наконец Фо Амаль допил свой кофе из крошечной чашечки, вытер губы салфеткой и разрешил:
– Спрашивайте, фра Сола.
  
Глава 6
 
Вопросы посыпались из меня, как подарки из мешка деда Зимника в Двенадцатую ночь: