Темным ведьмам не отказывают (СИ)

Клиент, не иначе: зубки у ребенка режутся или срочно понадобился эликсир мужской силы. Ведьмоборцы, скорее всего, вышибли бы дверь.
Костеря поздних гостей, я направилась к двери.
– Кому на ночь глядя приспи…?! – я распахнула дверь и гаркнула в темноту, не затрудняя себя больше вежливостью и принципом «лишь бы клиент был доволен».
В ответ на меня свалились. Обдав запахом гари и… крови.
  
Глава 2
 
Другая, менее крепкая девушка, несомненно, завалилась бы назад вместе с типом, что сомлел ей прямо на грудь. Я устояла. Я даже доволокла типа до стула. Не потому, что мечтала обслужить позднего клиента – такого я бы выкинула с крыльца, чтобы неповадно было смотреть сквозь прорези маски так… одновременно настойчиво и жалобно – а потому, что в переулке характерно засвистели и заскрежетали. И ветер донес запах нежити.
Не спрашивайте меня о том, как пахнет нежить – на этот вопрос я вам не отвечу. Я просто их чую. Это у меня от бабушки. Вот уж кто умел смешивать отпугиватель от виверн и кривозубов!
Вот и сейчас, стоило лишь носом повести, и по спине пробежал холодок. Пальцы закололо. Кто там у нас? Кладбищенская грыза или могильный обор? Оба хороши, надо сказать. И вой у них похож. Охотятся поодиночке, но от этого запоздалым путникам не многим легче. Лучше бы граф До Фелье следил за обленившейся Стражей, чем отлавливал ни в чем не повинных зельеваров.
Я сгрузила клиента на стул. По его внешнему виду можно было бы сказать следующее: молод, богат и основательно погрызен.
Левый рукав сюртука (с серебряными позументами, из тонкого столичного полотна) промок от крови на локте. Длань из него торчала широкая, но гладкая, ухоженная, с тонкими родовыми кольцами-накопителями на пальцах. Колец я насчитала восемь. И это только на одной руке.
Я подошла к полкам. Так, кровоостанавливающее, ранозаживляющее и антидот от укусов нежити. Противоядие придется искать в сундуке, это не настолько дешевое зелье, чтобы оставлять мародерам.
– Продайте мне экстракт измененного сонника – и я немедленно уйду, фра. Вам нечего бояться, – хрипло вымолвил гость. – И я… я хорошо заплачу.
Я подняла брови. Надо же. Крепкий тип, раз до сих пор способен разговаривать. И выбор средства хорош. Сразу тебе и кровостопное, и замораживающее, чувствуется опыт общения с нежитью.
– Держите, – я протянула темный флакон мужчине. – За счет заведения. Сегодня у нас тут аттракцион невиданной щедрости.
Милдред подтверждающе всхрапнула с кушетки в дальнем углу лавки. Тип покосился в темноту сквозь прорези маски и осторожно потянулся за флаконом.
Я покачала головой:
– Лучше я. У вас руки дрожат. Грыза или обор?
– Ни то, ни другое.
Я отобрала лекарство у несчастного и вопросительно на него посмотрела. Тип колебался. Затем все-таки решился: скинул сюртук и задрал промокший насквозь рукав дорогой рубашки.
Мне достаточно было одного взгляда на рану. Я мгновенно потушила свечи жестом «оги» и заблокировала звуки магией трех движений. Прислушалась: тишина. Вой и рык, но где-то вдалеке, за площадью.
Прошипела, обильно поливая рану экстрактом сонника:
– Почему не предупредили?
– Что меня опалило «кнутом» перерожденца? – на кровавом месиве выступили пузырьки, к ним из-под кожи потянулись черные нити заклятья. Тип в маске скрежетнул зубами: – А вы сразу к Стражам побежали бы или вначале занялись раной? Кстати, еще не поздно: если сейчас позовете наших доблестных стражей и дадите заклинанию впитаться, клянусь, ходячий мертвец из меня получится очень тихий и покладистый.
– Еще и шутите? – искренне удивилась я. – Во-первых, никуда я не побегу. Что я дура – бегать по улицам, по которым бродит перерожденный? Во-вторых, говорите тише. Защита работает, но у темных колдунов очень чуткий слух. Откуда пакость сия в нашем славном городке?
– Если брать взятки и позволять темному колдовству процветать под носом у градоначальника, и не такое заведется. Кстати, вы были правы: и грыза, и обор. Они тоже там присутствовали, только в роли ручных зверушек колдуна. Впрочем, не волнуйтесь, колдуна я… нейтрализовал.
 
– Прибили?
– Можно и так сказать. Дальше пусть с ним разбирается ваша Стража.
– Ха! – выдала я, вложив в это короткое восклицание все свое «уважение» к защитникам Прядниц.
А сама незаметно сглотнула. У меня нехорошо засосало под ложечкой. В город явился перерожденный. И не простой, а из тех, кто способен приручить нежить. Возможно, он был один, без «коллег по цеху», бродил бесцельно в безумной неискоренимой злобе. Или «цельно», выискивая жертву, которую ему «заказали».
Это в любом случае означает, что система оповещения не работает. Когда-то сирена реагировала даже на довольно безобидных болотных духов якси, которые, к слову, удирали просто так, от одного воя сигналки.
Может, и к лучшему, что я покидаю этот город. Бог с ними, с двумя предыдущими поколениями зельеваров. Это лишь слова. Кроме меня и кузины, из родни в Прядницах не осталось никого. Тетя Ханна давно переехала с мужем на границу. Тетя Мари живет в столице и крутит романы с магами. А бабушка… о ней я как всегда ничего не знаю.
Отработаю наказание и уеду к тете Мари. А Милдред пусть прямо с утра собирает пожитки и валит к матери, собственноглазно прослежу.
– Не думал, что фра аптекарь сумеет определить удар «кнута», – проговорил мужчина.
Провинциальная фра аптекарь, уточняйте, что уж там.
– Не думала, что в такое время ко мне заявится столичный маг, – тон-в-тон ответила я.
– Как ваше имя, спасительница?
– Зачем вам?
– Хочу стать постоянным клиентом.
– Вас так часто атакуют перерожденцы? Постоянным не получится, только случайным и один раз, по акции. Лавка закрывается, я уезжаю.
Вместо того чтобы повторить вопрос, тип в маске повертел головой и обрадованно прочитал:
– Филчер и Филчер, аптекари. Вы фра Сола Филчер? Изгнанная!
Я с досадой тряхнула волосами. Нужно было снять табличку с окна. Слухи расходятся быстро. Вот и этот ночной посетитель напрягся, видно, напредставлял себе ужасов на сон грядущий: сейчас темная ведьма заморочит его, болезного, и женит на себе прямо в лавке. С До Фолье не получилось, так хоть этого к рукам приберет.
Впрочем, в грядущий крепкий сон гостя я не верила: с такой-то раной всю ночь мучиться. Об этом я ему и сообщила, не без злорадства: не одной же мне всю ночь в кровати вертеться, задыхаясь от боли, только иной, зовущейся унынием.
Не то чтобы я собиралась вертеться в постели с кем-то… посторонним. Я быстро отошла подальше от стола, мол, замуж за первого встречного не собираюсь, даже будучи самой отпетой черной злодейкой.
– Спасибо вам, фра Сола, – без тени страха проговорил ночной гость, осматривая рану.
Надо сказать, выглядела рука уже не так страшно. Я почувствовала невольную гордость. И даже чуток смягчилась.
– След останется, но гнить рана не будет. И в ходячего мертвеца не превратитесь, и не надейтесь. А флакон все-таки возьмите. Шесть капель на ночь – и сможете поспать.
– Боюсь, сон мне уже не грозит, я уезжаю на рассвете. Еще увидимся, фра Филчер.
Увидимся?! Да не дайте боги!
  
Глава 3
 
Унылая, но уже почти бодрая Милдред (тяпнувшая моей особой похмельной настойки) махала мне вслед. Я сделала ей знак: уходи, не провоцируй народ. И она поплелась домой, тяжко вздыхая.
У гостиницы напротив лавки уже собиралась толпа. Люди косились на башенные часы и отводили взгляд, когда встречались со мной глазами.
Фра Тилатэ, и вы здесь? Я ведь почти бесплатно лечила вашу подагру! Но я понимаю: антиартритная настойка задарма гораздо привлекательнее, чем даже за такой мизер, как три медяка.
Судья дал мне время до утра. Как только часы пробьют девять, я официально перестану считаться горожанкой, а стану изгнанницей. И тогда – «бей чужих». Поэтому я поспешила прочь, волоча за собой тележку с сундуком и сумкой.