Я - Роран. Книга 1 (СИ)
На полу лежал грязный матрас, на который я свалился с таким удовольствием, что и словами не передать. Да, я был жутко обозлен на ситуацию, в которой оказался, но как же было приятно лежать на чем-то более мягком, чем бетонная плита. Я лишь взбил грязную вонючую подушку и со вздохом облегчения погрузился в дивный сон.
Глава 3
— Рори тя-ян! — маленькая тушка бомбочкой бросилось на меня, отбив дыхалку. Милый сон резко прервался так, как не прерывался долгие годы. Открыв припухшие глаза, я тут же поморщился. Луч солнца через заколоченное досками окно попал мне аккурат в глаза, на секунду ослепив.
Поначалу я насторожился, сердце заколотилось, как бешеное, но позже, заметив, как кудрявая макушка прижимается к моей груди, я вздохнул с облегчением. Это была Азуми.
— Чего такое? — прохрипел я, держась за треснувшее ребро. Боль была сильная, но все же я практически ничего не ощущал. Чувство радости за то, что все, что произошло со мной вчера, было правдой, пересиливала любые другие эмоции.
— Братик, тебе пора в шко-о-олу! — застонала она, жалостливо посмотрев на меня своими голубыми глазками. — Коджи попросил тебя разбудить!
Свою дочь я потерял, когда ей было чуть больше тринадцати, поэтому чувство отцовского счастья будто с новой силой окатило мой разум. Азуми была с большими голубыми глазками, белоснежными зубками и пухлыми губами. Маленький аккуратный носик и густые брови делали ее особенной.
«Как же ты похожа на нее…»
— Уже встаю… — буркнул я, шутливо скинув ее с себя и вздохнув полной грудью. — Передай Коджи, что буду через пять минут…
— Сам передай… — скрестила она маленькие ручки на грудь и уперлась кудрявым затылком о мой живот. — Не встану, пока не проснешься…
Девочка была настолько улыбчивая, что в такой обстановке мне это казалось крайне загадочным. Ей вообще не нужен был повод для радости. Излучение позитива шло настолько сильное, что я ненароком заметил, как уголки моего рта растянулись в доброй улыбке. Она этим позитивом еще и других заражала.
— Но… Азуми, я ведь проснулся… кха! — из меня вышел весь воздух, настолько мощным был удар сестры кулачком в живот. Я согнулся пополам и понял, что с этой девочкой стоит быть более осторожным. Никогда не знаешь, что она может выкинуть через секунду, отреагировав на твой ответ.
— Не передразнивай сестренку! — пригрозила она маленьким указательным пальцем. — Я считаю до трех, если не встанешь, то прыгну на твое пузо! — нахмурила та густые брови.
— Нет-нет-нет! — судорожно стал качать головой. — Только не это, я уже встаю!
Поднявшись на ноги, я заметил, как оставшийся огрызок хлеба, лежащий на «кухонном столе», был съеден, от него даже крошек не осталось. Посмотрев на Азуми, я снова вспомнил, в каких условиях ей приходится жить и решил осторожно разузнать, как именно ей приходится выживать с двумя братьями-торчками и одной не менее мутной брюнеткой.
— Эй, кудрявая… — серьезнее сказал я, глядя ей в бледное личико. — Ты кушать хочешь?
— Угу… я очень-очень голодная… — грустно кивнула та, схватившись за животик. — Но Коджи попросил немного потерпеть, сказал, что завтра мы поедим…
«Потерпеть?» — крупная дрожь пробежала по моему телу.
— Подойди поближе, — махнул я рукой девочке, та встала на ноги и потопала ко мне, приобняв. Головой она уткнулась мне в живот. Я достал две сотни долларов с кошелька одного из амбалов и протянул ей. — Возьми и потрать на вкусняшки все, что есть, иначе я обижусь… можешь купить какую-нибудь игрушку, или…
— Ого! — протянула кудрявая и округлила брови от удивления, взяв две купюры по сто долларов. — Это же так много!
— Пообещай, что не станешь делиться с Коджи деньгами… — тихо сказал я сестре, заведомо понимая, насколько она любит его. Такие, как она, обычно требовали много любви, но и делились ей не хуже.
О курсе валют в этом мире я не знал, но очень надеялся на то, что он примерно тот же, что и был в моем мире, если не больше. Тут многое, на самом деле, напоминало мой прошлый мир.
— А теперь иди в школу! — замахнулась она кулачком, но я быстро увернулся и попятился назад. — Ты и так туда два месяца не ходил, ленивая задница! Вот выгонят тебя, будешь знать, дурачок!
— Все, я пойду умоюсь, можно? — показав всем телом, что я сдаюсь, промычал я.
— Ла-адно… — довольно улыбнулась Азуми. — Иди, бить не буду… но смотри у меня…
Пошаркав до ржавого умывальника, я снова поморщился, увидев свое лицо. За ночь под глазом успел образоваться темный синяк. Я долго и пристально вглядывался в свое лицо. Нужно было все же исправить самые заметные признаки наркомании и скрыть побои, чтобы ненароком не нарваться на тех амбалов.
Ополоснувшись ржавой водой, я стал искать что-то хоть издалека напоминающее зубную щетку, но ничего не нашел. Поэтому пришлось чистить зубы пальцем, иначе с таким запахом изо рта мне было бы крайне неловко.
Направив накопившуюся за ночь ману на восстановление состояния кожи лица, я смог подлечить черные мешки под глазами, скрыть синяк, восстановить трещину на ребре и подлечить иссохшие губы и ногти рук. Волосы я тоже причесал пальцами, а редкую противную козью бородку сбрил тонким лезвием, состоящим из маны.
Голова снова закружилась, дыхание стало более прерывистым. В очередной раз убедившись в своей немощности, я отдышался и пошел обратно к сестре за школьной формой. От той жутко разило потом и сигаретами, но мне все же пришлось ее надеть на себя, пообещав себе, что выкину ее при первой же возможности.
— Азуми, не подскажешь мне, где я учусь? — прошептал я сестренке, сев на корты. — Или, может, ты хоть немного проводишь меня?
— Ты чего это, забыл, где школа твоя находится? — приподняла она бровь. — Н-да-а-а…
— Не забыл, просто… — почесал я затылок.
— Ла-а-адно… — махнула она рукой, надев тонкий плащ. — Провожу тебя до метро, а сама забегу в продуктовый, я как раз хотела мороженого…
«Взрослая не по годам…»
— А ты разве в школу среднюю не ходишь? — удивился я. — Меня ругаешь, а сама вот прогуливаешь, ишь ты…
Глаза ее резко погрустнели. Она сцепила пальцы рук за спиной и посмотрела в пол, пожав плечами.
— Не хочу туда идти… — буркнула она. — Я лучше тут останусь…
— Как это? — приподнял я бровь. — Почему?
— Надо мной там все издеваются… — на ее глазах навернулись слезы, она поморщилась, вытерев тыльной стороной ладони мокрые глазки. — Называют бедной сироткой… говорят, что я грязнуля, и никто не верит, когда говорю, что мне негде мыть одежду…
— Эй… — сев на колено, протянул я. — Ну, прекрати плакать… — рукой я бережно вытер ее мокрый подбородок. — Ты чего, из-за них готова своим образованием жертвовать? Ты ведь такая красотка, а они просто кучка дурачков, которые ничего не понимают… нам надо оставаться сильными и стойкими несмотря ни на что…
— Угум…
Она тут же прильнула ко мне, крепко обняла и зарыдала. Я всем телом почувствовал, как она дрожит. Сердце мое забилось чаще, мне стало тоскливо. Девочка улыбалась несмотря на все, что с ней происходит, держалась молодцом и старалась не показывать ту бурю эмоций, которая в ней скрывалась. Таких сильных детей я встречал впервые. Она поистине была особенной.
— Давай сделаем так… — взяв ее за плечи, отодвинув и посмотрев в глаза, сказал я серьезно. — Я сейчас пойду в школу, а ты беги собирать вещи и передай Коджи, чтобы нашел нам хорошую квартиру или домик.
«На тысячу долларов в моем мире можно было снять неплохое жилье…»
Единственное, что заставляло сомневаться — смогу ли я оплачивать ее на протяжении большего времени.
— П-правда? — вытерла она глазки.
— Да, скажи, чтобы место было хорошим, недалеко от школы… — продолжал я. — Пусть там будет ванная, хорошая кухня и отдельная комната для тебя…
— Ладно, — кивнула она и обняла меня. — Пойдем уже, иначе опоздаешь… — шмыгнула носом.
Пятиэтажные здания вперемешку с частными домами высились по обе стороны дороги. Утром город ожил. Люди выходили из домов, выезжали из парковок на машинах, спеша по своим делам. Я же, стараясь не отстать от Азуми и держа ее за руку, быстро шагал позади.