Гнев Севера (СИ)

  
Глава 20, в которой Ульф Хвити, он же Николас Мунстерский, он же шевалье де Мот, узнает о том, что он — верный человек, а затем достигает желаемого 
 
 Жизнь полна сюрпризов. В том числе и приятных. Например, пленников выкупил лично экс-король Осберт. Просто пришел и вручил деньги. Много. Ничего не спросил. Ничего не сказал. Молча.
Как говорится, вот и познакомились.
Мне очень хотелось задать ему пару вопросов. Предварительно привязав бывшего монарха к столбу. Но силенки не те. Да и незачем. Когда я отсюда уберусь, все тонкости нортумбрийской внутренней политики станут мне безразличны.
Час спустя меня вызвали во дворец, где действующий король Элла выразил мне претензию: мол, сам хотел поговорить с мерсийцами.
Я заверил своего временного сюзерена: все, что пленники знали, уже рассказали. И рассказ этот был только что подтвержден лично заказчиком.Подтвержден действием, так сказать.
Или король не знает, что Бургред — на стороне его оппонента?
Король знал.
Тогда в чем же дело? Если Осберт желает раскошелиться, то почему бы и нет? Тем более часть этих денег — вот они. Королевская доля, так сказать.
Мрачноватое лицо Эллы озарила улыбка. Надо полагать, ему показалось забавным, что деньги Осберта перешли к нему по доброй воле Осберта.
— Ты верный человек! — провозгласил король.
Будь на месте Эллы какой-нибудь северный конунг, он непременно отдарился бы. Хотя бы браслетик с собственной руки вручил. Элла же отделался похвалой.
Ну и хрен с ним. Когда мы придем сюда с братьями Рагнарсонами, все его станет нашим.
Кстати о Рагнарсонах. Уверенность в моей верности, как оказалось, подороже браслетика.
Король принял королевское решение: именно я буду сопровождать посольство к родичам Рагнара. Не возглавлять, для этого я, по мнению короля, был недостаточно родовит, но присматривать за теми, кто родовит достаточно. Король уже послал за ними. А еще его люди подыскали нам транспортное средство. Исконно английское. Купеческий корабль, капитан уже несколько лет успешно торговал с Данией. Портом приписки капитана был город Дувр, королевство Кент.
Я в очередной раз напомнил: не стоит вводить капитана в курс дела. Если тот плавал в Данию, то наверняка осведомлен и о Рагнаре, и о его сыновьях. Как бы не дал заднего.
Король весомость моих доводов признал и обещал цель плавания не оглашать.
Родовитые посланники Эллы прибыли через три дня. Нортумбрийские малоземельные лорды. Два расфуфыренных фазана. Сказал бы — два индюка, но сию птичку в это полушарие еще не завезли. С каждым лордом — свита из дюжины слуг. Стоящих бойцов в этой кодле — десятка полтора. Стоящих по здешним меркам. Ну и сами лорды, надо полагать, тоже кое-что умели.
— Ты с ними поаккуратнее, — предупредил меня Теобальд. — У этих господ с Чевиотских холмов спеси больше, чем разума. Постарайся с ними не ссориться.
Элла представил меня родственникам на пиру. Достойно. То есть не как ирландца-десятника, а как французского шевалье, облеченного его, королевским, доверием.
Фазаны не впечатлились. Ну на то они и фазаны.
Те еще попутчики. Нет, в одиночку я с ними не поеду. Тем более в качестве единственного секретоносителя.
— Твое величество, сколько людей я могу взять с собой? — спросил я у короля, когда бочки из-под эля уже образовали солидную шеренгу.
Элла задумался. Похоже, он вообще не планировал со мной кого-то отправлять.
Примерно минуту он глядел расфокусированным взглядом на свою замаранную в жире пятерню, потом очнулся и выдал:
— Пятерых. Сам. Моей королевской волей.
«Сам», надо полагать, относилось к выбору спутников.
Что ж, добро получено, а кого брать с собой, я уже решил.
— Да, — твердо сказал Малоун. — Я с тобой, милорд. Из моих бери Хейла, Джорди, База и Перса.
— А остальные? — спросил я.
— У остальных — семьи.
— Но у тебя вроде тоже семья, — напомнил я.
— Сестра. Она замужем, и все, что ей от меня надо, — мое жалованье. Я оставлю им серебро на хранение. Так что, если я не вернусь… Если я не вернусь, ее муж будет счастлив, — мрачно заключил он. — Я с тобой, милорд.
 
Что ж, король разрешил взять именно пятерых. Эти — подойдут. Баз, Джорди и Перс отлично управляются с луками, Хейл с луком похуже, зато с оружием ближнего боя — на уровне среднего хускарла. В строю хороши все четверо: королевские же гвардейцы, как-никак. Здешняя элита.
А уж Малоун…
— Не хочу его с тобой отпускать! — сразу заявил мне Теобальд. — Другого ищи!
— Мне нужен Малоун! — уперся я. — Сам же мне его дал. И в инспекции мы с ним хорошо сошлись.
— Слыхал я, как вы сошлись, — проворчал Теобальд. — Сколько там ему серебра досталось?
— Все честное! — заверил я. — И вот держи! — я протянул королевскому воеводе золотой перстень из личных запасов. Денег он бы не принял, а перстень возьмет. — Бери-бери! Ты был добр ко мне, пусть останется что-то на память…
Фраза повисла в воздухе.
И Теобальд взял перстень. Он знал, куда мы пойдем. Может, потому и не хотел отпускать со мной Малоуна? Но как отказать тому, кто добровольно рискует жизнью вместо тебя? Ведь не будь меня, Элла мог бы и его отправить в лапы данов.
— Вечером в эльхаусе, который справа от наших ворот, — сказал я. — Я угощаю.
— Я приду, — пообещал Теобальд.
Вопрос с Малоуном был решен.
С протрезвевшим королем тоже проблем не возникло. Наш разговор он не забыл, выбор одобрил и велел монаху, выполнявшему при нем роль секретаря и казначея, выдать нам необходимые средства.
Поглядев на монаха, я подумал: а не заглянуть ли мне к архиепископу Вулферу?
Потом решил: ну его на фиг. Пополнять церковную копилку и выслушивать нравоучения больше нет необходимости. Завтра мы отправляемся в город Дувр, где нас ждет зафрахтованное для доставки верегельда судно.
Вот только о том, что это именно верегельд, будет знать только один человек. Я. Я и королевская грамота, которую я предъявлю в должное время.
И все остальные тоже будут поставлены в известность в должное время. Когда уже не сбежать. Впрочем, не думаю, что лордиков испугает новость. Они понятия не имеют, кем был Рагнар. А когда узнают…
Что ж, если уж Сигурду или Ивару захочется выплеснуть гнев, то кто я такой, чтобы их останавливать?
Возможно, я рассуждал бы иначе, будь лорды с Чевиотских холмов мне хоть немножечко симпатичны. Но эти двое воплотили в себе все, что я терпеть не могу в людях. Безмерную спесь, мелочную злобу, тщеславие и самодовольную тупость. «Я хочу — значит, так должно быть» могло стать их родовым девизом.
Меня они попросту игнорировали. Всячески демонстрировали: мы не вместе, а рядом. Очень хотелось взять их за шкирки и отправить за борт. Не сомневаюсь, что у них было аналогичное желание в отношении меня. Им, однако, приходилось потруднее. Мне ведь достаточно представить, что с ними будет, когда мы доберемся до Рагнарсонов, и раздражение улетучивалось. Да, лордики мне не нравились. Но при всем своем чванстве и гордыне Ивара и Сигурда они не заслуживали. 
Но придется. Кто-то же должен стать пищей дракона, так пусть это будут они, а не тот же Малоун.
Большую часть пути до Дувра мы прошли по морю. Разумное решение, учитывая, что в альтернативе пришлось бы топать, вернее, скакать через недружелюбную Мерсию. Вот ведь какая занятная штука получается. Нортумбрия, Мерсия и, собственно, Англия, пусть и восточная, — это англы. Хотя саксов здесь тоже пруд пруди, но мне казалось, им стоило бы дружить. Хотя бы потому, что Эссекс, Уэссекс и Суссекс — это территория саксов. Тем не менее у Эллы отношения с королем Уэссекса даже лучше, чем с Бургредом Мерсийским. Потому что — политика.
Да, морем — надежнее. Так я думал поначалу. Пока не поплавал на том корыте, которое нам досталось. Подчеркиваю: именно поплавал. Этот пузатый каботажник с невероятным трудом дохлюпал до морской границы Восточной Англии и Эссекса, где его капитан попытался нас высадить. Мол, в его условно плавучей бочке якобы открылась течь.