Красавчик (ЛП)

Девушка лениво рисует круги пальцами на моей шее, я прикрываю глаза и тянусь к ней, попробовать её губы снова. Она мурлычет от удовольствия. Мы теряемся в мягких, неторопливых поцелуях, пока она снова не заговаривает.
— Скажем так, подобное отвлечение — это дополнительный бонус.
Усмехаюсь и легонько шлепаю её по заднице.
Чесс взвизгивает и свирепо сверлит взглядом.
— Когда-нибудь отшлепаю по заднице тебя, Мэннус, посмотрим тогда, кто будет смеяться.
— Извращенка, мне нравится.
Чесс кладет ладонь мне на щеку.
— Поможешь перенести мои вещи?
Широко улыбаясь, я коротко её целую.
— Ладно, но сперва, давай хорошенько попрощаемся с гостевой кроватью.
— ДУМАЮ, нужно сменить матрас, прежде чем твои родители снова приедут, — говорит Чесс, вешая черное платье. – Как-то неправильно, что они будут спать там, после того, чем мы только что на нем занимались.
Усмехаюсь и ставлю на пол корзину с её одеждой.
— Не знаю, вообще я собирался установить там памятную доску. «На этом самом месте Финнеган Мэннус подарил Честер пять оргазмов и довел её до слез экстаза».
— Я думала, это ты рыдал.
— Это был эмоциональный момент.
Она забирает у меня корзину.
— Какие ящики мне занять?
Помещение гардеробной имеет форму квадрата с полками на двух стенах, подвесными стеллажами на двух других и массивным комодом высотой по пояс в центре.
— Я занял левую сторону. Почему бы тебе не взять правую? Просто позволь мне убрать кое-какие старые вещи из ящика.
— Звучит неплохо.
Достаю из верхнего ящика пачку старых корешков от билетов и программ студенческих игр, ностальгическое дерьмо, от которого никак не могу избавиться, и кладу их на комод.
— Думаю, нам стоит поставить здесь зеркало. Знаешь, такое перед которыми женщины надевают серьги и прочую фигню? У моей мамы есть такое в гардеробной…
Чесс издает тихий звук, и я оглядываюсь. Но она даже не смотрит на меня. Её взгляд прикован к комоду, а лицо бледное, словно девушка увидела привидение.
Мне требуется секунда, чтобы понять, на что она смотрит, но, когда до меня доходит, сердце болезненно сжимается. Среди вороха бумажек лежит УЗИ-снимок с надписью «фасолинка», нацарапанной сверху ярко-красной ручкой.
Воздух в комнате становится разреженным. Слышу, как колотится сердце, чувствую, как оно рвется из груди. Но не могу пошевелиться.
Ладонь Чесс скользит в мою.
— Финн.
Пальцы конвульсивно сжимаются, сдавливая крепче.
Чесс протягивает свободную руку, касаясь пальцами края снимка.
— Можно? — шепчет она.
Тупо киваю.
Она держит тонкий листок, словно драгоценность, поднося его поближе, чтобы рассмотреть. Меня пробирает дрожь. Не хочу к нему прикасаться. Но не могу отвести взгляд.
— Забыл, что положил его туда, — шепчу я, не зная, обращаюсь к Чесс, или к изображению. Я так небрежно бросил его в ящик, оставил лежать в темноте. Дрожащей рукой забираю фотографию у Чесс.
Это обычный УЗИ-снимок, на нём видно только контур, а не более современная, высокотехнологичная версия, которая показывает точное изображение.
— Бритт суеверно боялась увидеть лицо ребенка до рождения, — говорю я голосом, похожим на шуршание гравия. — Говорила, что некоторые вещи должны быть сюрпризом.
— Милый… — Чесс прижимается щекой к моей руке.
— Даже не знаю, сожалею об этом решении или нет.
Чесс обнимает меня за талию и прижимается к боку. Поворачиваюсь к её теплу и глубоко вдыхаю.
— Я в порядке, — говорю я. — Правда. Просто иногда становится грустно.
— Знаю, — отвечает она, поглаживая мой живот.
Большим пальцем касаюсь крошечного изображения.
Чесс снова заговаривает тихим, неуверенным голосом:
— Могу вставить его в рамку, если хочешь.
Долгое мгновение смотрю на свою малышку.
— Нет. — прочищаю горло. — Не думаю, что справлюсь… Нужно просто найти надежное место для него.
— Конечно.
Делаю еще один глубокий вдох, осторожно кладу листок на комод, подальше от беспорядка, и снова поворачиваюсь к Чесс, чтобы обнять её. Она крепко обнимает в ответ.
 
— Я переживаю за Бритт, — бормочу Чесс в волосы. — Но я сожалею, если её появление было слишком для тебя.
Чесс смотрит на меня снизу вверх.
— Никогда не извиняйся за подобное, — зеленые глаза изучают моё лицо. — Знаешь, это нормально — общаться с ней. Возможно, у вас получится поддержать друг друга, как никто другой.
— Ради Бога, не говори так.
— Что не говорить?
— Будто я могу поддержать её как никто другой. Мне ненавистна сама мысль, что Бритт страдает, но не думаю, что смогу ей помочь. По-моему, она думает…
Замолкаю в нерешительности, и Чесс хмурится.
— Что?
— Перед тем, как ты вошла, Бритт начала говорить, что, по ее мнению, мы созданы друг для друга. — провожу рукой по лицу. — Она немного запуталась, Чесс. Сказала, что мы заведем ещё ребёнка. Думаю, она хочет... вернуть…
Не могу закончить.
— Чёрт, — шепчет Чесс.
— Ей нужна помощь. Но я не могу ей помочь. Я пытался сказать, что у неё всё впереди. Однажды она встретит другого и у них будут дети. Как и у меня.
Если бы не смотрел прямо на Чесс, то не заметил бы, как девушка вздрогнула. Она хорошо скрывает это, сжимая мою руку.
— Так и будет.
Чесс отпускает мою ладонь и открывает ящик, чтобы заполнить его носками.
Я стою рядом в оглушающей тишине.
— Тебя расстроило, то, что я сказал.
Она смотрит на меня.
— Конечно, я расстроена. Твоя боль — моя.
Я верю в это. Чувствую. Утешение, которого я не ожидал, но ценю. И все же.
— Но дело не в этом. Что-то задело тебя лично. Что?
Линия её изящных плеч напрягается. Она открывает следующий ящик.
— Я в порядке, Финн. Правда.
Беру её за руку, чтобы заставить остановиться.
— Чесс, ну-же. Тебя что-то беспокоит с тех пор, как приходила Бритт. Думаешь, я не вижу?
 Проблеск паники вспыхивает в её глазах, прежде чем она отводит взгляд.
— Сейчас не время об этом говорить.
Высвободившись, она выходит из гардеробной.
Я следую за ней.
— Время никогда не бывает подходящим, чтобы рассказать о том дерьме, что причиняет боль. Но я рядом. — Догнав, хватаю её за локоть, и она останавливается. Придвигаюсь ближе, пока не прижимаюсь грудью к ее спине. — Поговори со мной. Пожалуйста.
Я достаточно высокий, чтобы видеть, как она закрывает глаза, а её лицо искажает боль.
— Я не могу их иметь. Детей. Младенцев.
Это последнее, что я ожидал услышать.
— Что?
Её дыхание прерывается.
— Я практически бесплодна.
Дерьмо. Каждая моя фраза о желании иметь детей всплывает в голове. Должно быть, для Чесс это было как пощечина. Но она позволила мне трепаться об этом и плакать у нее на плече.
— Сладкая… — тянусь к ней.
Она отодвигается и начинает расхаживать по комнате.
— Я узнала об этом во время фиаско с латексом. У меня всегда были нерегулярные месячные, ужасные спазмы и все такое. Я думала, что проблема латекса связана с… Как бы то ни было, мне провели полное обследование и обнаружили кисты в матке. — она говорит все быстрее и быстрее. — Я попросила удалить их. Но все было так плохо, что остались значительные рубцы, и врачи сказали, что у меня почти нет шансов забеременеть. Матка деформирована, и все такое.
— Чесс…
Она перебивает меня, повышая голос:
— Я вовсе не мечтаю о детях или о чем-то подобном. Но когда у тебя отнимают выбор... — девушка качает головой, быстро моргая.
Прежде чем она успевает снова пошевелиться, я хватаю ее за руку и сажаю к себе на колени. Она напряжена, но поворачивается ко мне лицом.
— Это не то же самое, что пережил ты, но я знаю, каково это – лишиться того, о чем даже не думал.
— Мне очень жаль, Чесс. — говорю я, обхватив ладонью её щеку.
Она льнет навстречу прикосновению и кладет руку мне на грудь.