Черное зеркало
— Я знаю, — сказала она. — Ты хотел его застрелить, а затем пистолет подбросить. Как будто это я его… А меня им на растерзание оставить. Верно? И все было бы шито-крыто. Никто не стал бы разбираться под горячую руку, кто именно стрелял…
На ее глаза навернулись слезы.
— Сволочи вы все…
Арвид смутился. Промолчал. Лариса промокнула глаза подолом платья. Потом усмехнулась сквозь слезы.
— Что же потом-то меня не бросил? — насмешливо спросила она. — Зачем вытащил? Ведь все, что ты планировал, было сделано…
— Увидел, какая ты на самом деле… — глухо произнес Арвид. — Как ты с этой гнидой расправилась. Прямо, как говорится, действительно «без шума и пыли»… Зауважал невероятно. Восхитился просто… Решил, что такую, как ты, ни за что бросить нельзя…
Наступила напряженная пауза.
— А в театре? — спустя некоторое время тихо спросила Лариса, искоса глядя на Арвида. — Там я тоже должна была умереть?
Тот молча кивнул.
— Мне старик этот все про взрыватель объяснил… — усмехнулась она. — Ладно уж… Расскажи все, как вы там задумали… Мне теперь все равно… Я же понимаю, что мне обижаться как бы и не к лицу. Я на самом деле. — и Светку, и Саньку вашего… подонка этого… На что уж тут обижаться?.. Это возмездие…
Арвид закурил. Потом выдавил из себя хриплым голосом:
— Что еще рассказывать? Ты и сама все правильно поняла. Так оно и было… Два варианта предусмотрели. Либо в театре, либо в его фазенде… Мы знали, что он всех девок через себя пропускает… И паспорт в сумочку тебе положили, чтобы их на ложный след навести. Поэтому я и назвался Игорем…
— И даже шарж подложить не забыл… — усмехнулась Лариса. — Все это я уже действительно поняла… Кстати, и старик тоже…
— Разве?..
— Что ж, по-твоему, одни вы такие умные?
— Извини, детка, — тихо произнес Арвид. Немного помолчал. — У нас крутой бизнес. Иногда приходится чем-то жертвовать…
— Тем более что я как бы и вне закона. Так?
— Что-то в этом роде…
— Спасибо, утешил… Ну а Игоря-то зачем было подставлять? Он ведь совершенно ни при чем.
— Ты что, жалеешь его? — хмыкнул Арвид. — По большому счету, ты же сама первая его и подставила… Да и на днях злилась на него за то, что тебе мало внимания уделял.
— Это же другое дело… А так-то он и не виноват ни в чем.
— Не виноватых ни в чем людей не бывает… Ничего, ему на том свете в случае чего зачтется.
— А нам?
— И нам, наверное, зачтется. Только по другому боку…
Арвид задумался. Затем его лицо приняло какое-то жесткое выражение.
— Ну и плевать! Зато на этом свете хоть поживем как люди. А то ведь может и так статься, что на загробный мир уповаем, сидим, как мышки, хвост поджавши. Чихнуть боимся… Все ждем, когда нам оттуда благоволение придет… А там, на небесах-то, может, и нет ни хрена… Вот и останемся в дураках. Обидно будет?
— Нет, не будет… — покачала головой Лариса. — Во-первых, все, что полагается, там есть… Может быть, и не так, как мы себе это пытаемся представить, но есть. А во-вторых, если даже и ничего нет, то и обижаться будет некому. Исчезнем — и все.
— Тогда тем более, нечего и голову пустяками забивать.
— Дай-ка сигарету, — сказала Лариса.
Закурив, глубоко затянулась и выпустила большое облако дыма. Арвид молчал, пристально глядя на дорогу сузившимися, металлически поблескивающими глазами.
— А я так думаю, — нарушил он затянувшееся молчание. — Эта наша жизнь — она как бы экзамен. Нет, не в том смысле, как об этом попы толкуют. А в том, что если ты здесь, на земле, проявил себя как личность, сумел подняться над остальными, то и там тебе почет и уважение. А если был лохом всю жизнь, так лохом и останешься. Даже после смерти. Ведь на тот свет те же самые люди уходят, среди которых мы на земле живем. И то, чего они здесь добились, и там пригодится… Ну подумай сама. Если был мужик здесь авторитетом, то неужели он на том свете какой-нибудь шестерке пятки лизать будет? Нет конечно. Чушь все это собачья!.. Вот и на кладбище так же, — продолжал он. — Солидный человек — у него и могила солидная. А если трудяга какой-нибудь безропотный — так и стоит над ним холмик распластанный, неухоженный. Его все, кому не лень, ногами топчут и окурки кидают…
— Любопытная у тебя теория, — усмехнулась Лариса.
— Нормальная теория, — отрезал Арвид. — Я на это еще в Лавре внимание обратил. Одними надгробиями, теми, что побогаче, люди любуются, надписи читают… А по другим ходят… Если будешь там, обрати внимание. Дорожки для удобства экскурсантов могильными плитами уложены. И, между прочим, тоже старинными!..
— Carpe diem… — пробормотала Лариса.
— Что? — не понял Арвид.
— Лови день, — пояснила она. — Иначе говоря, «ловите миг удачи». Так в Древнем Риме говорили…
— Правильно они говорили. Умные были люди, — одобрительно кивнул головой Арвид. — Скажи еще что-нибудь по-латыни.
— Et si male nunc, non olim sic erit… — вздохнув, произнесла Лариса.
— А это еще что?
— Это строка из Горация. Приблизительно переводится так: «Если сейчас плохо, когда-нибудь станет иначе…»
Арвид усмехнулся.
— Хорошо бы твой Гораций прав оказался… Ну а еще что-нибудь?
Лариса ничего не ответила. Только насмешливо покосилась в его сторону.
— Ты мне лучше скажи, зачем патроны из пистолета вынул, — вдруг вспомнила она.
Арвид удивленно обернулся:
— Какие еще патроны?
— Обыкновенные… Махал там в ложе пистолетом. А он пустой был совершенно. Вот, полюбуйся…
Потянувшись за сумочкой, Лариса наткнулась на торчащие из нее туфли и только сейчас вспомнила, что до сих пор сидит в одних чулках, пристегнутых к кружевным черным резинкам. Она достала парабеллум и протянула его Арвиду. Затем натянула туфли на ноги.
Арвид приостановил машину. Повертел пистолет в руках, вынул обойму. Недоуменно пожал плечами:
— С чего это ты взяла, что он пустой? Все на месте.
— Как?!. — подняла она голову.
Арвид показал обойму, до отказа набитую тускло сияющими латунным блеском патронами.
— Что-то ты, подруга, того… — недоверчиво засмеялся он.
— Старик тоже вынимал. Но там было пусто… Он еще издевался надо мной из-за этого…
— Да-да, припоминаю… — задумчиво произнес Арвид. — Действительно. С какой бы стати иначе он тебе его в руки дал?.. Ну хорошо. Старик вынимал обойму. А потом что?
— Потом нас увели. Этого — пристрелили и в люк сбросили, а меня — к врачу на осмотр и в баню…
— А потом?
— Снова к старику привели. И в постель.
— А пистолет где все это время находился?
— Да так и лежал на столике, куда его положили…
— Любопытненько… — озадаченно пробормотал Арвид. — Хотелось бы узнать, кто все это проделал.
— Думаешь, его кто-то разрядил, а потом снова патроны вставил?
— Наверняка… Только вот кто и зачем?.. Жаль, никогда, наверное, этого не узнаем.
Арвид помолчал немного. Затем махнул рукой:
— Хрен с ним! Главное — дело сделано и мы оба живы. Бабки получим, поделим — и за новые дела примемся. У меня уже еще кое-что на примете вырисовывается.
— И опять я в роли дурочки окажусь?
— Нет. Теперь все по-честному. Можешь мне поверить. На пару работать будем. Без посторонних… А если не хочешь — я не держу. Можешь полностью собой располагать…
Лариса невольно улыбнулась:
— Ты уже, помнится, отпускал меня на все четыре стороны… Правда, с бомбой в сумочке…
Арвид покосился на нее. Потом рассмеялся:
— Ладно, не бери в голову.
Протянул ей парабеллум.
— На, убери на место.
Лариса вскинула брови.
— Разве ты у меня его не отбираешь? — удивленно спросила она.
— Теперь — нет. Поехали дальше…
Некоторое время снова молчали. Вдруг Арвид сплюнул:
— Черт! Не допер сразу. Надо было с него хоть куртку содрать.
— С кого? — не поняла Лариса.
— С кого, с кого… С Васьки…
— Зачем?
— Ну как зачем? Для тебя же… Мы сейчас эту тачку бросить должны. Не на ней же нам через пост ГАИ в город въезжать!.. А потом пешим ходом на станцию переться надо. В Горскую… Первого поезда дожидаться. А ночь холодная… Да и видок у тебя тот еще… Весь Питер будет пальцами тыкать. Школьница какая-то…