Железное сердце Вайолет (ЛП)

Это не заняло у тюремщика много времени. Зеркало было всего лишь осколком… его острые края подпиливались мягкими волнами. Сначала она взяла зеркало и прижала его отражающую сторону к груди. Вода в тазу была теплая, почти дымящаяся. Он принес кусок мыла и потертую, но мягкую тряпку, чтобы вытереть ей лицо и руки. Он также принес пару яблок, ломоть твердого сыра и кусок сухого хлеба. Вайолет могла сказать, что это все, что у него было.
— Я не могу взять это, сэр, — сказала она, подняв руки, когда он предложил еду. Но мужчина настаивал, говоря, что там, откуда он взял, есть еще много еды, и пленников кормят только один раз в день, и хотя этого достаточно, чтобы продержаться, она пропустила обед и должна будет ждать еды до завтра.
Она поблагодарила тюремщика, который снял шляпу и поклонился ей. Он повернулся, озадаченный, и пошел прочь. Вайолет положила зеркало лицевой стороной вниз на кучу соломы, которая, как она предполагала, будет служить ей постелью. Зеркало нагрелось и зашептало. Она точно знала, кто шепчет ее имя, но почему? Это было совсем другое дело.
Она глубоко вздохнула и прочистила голову. Теперь ее голова была яснее, чем когда-либо… так долго. Было ли это время в зеркале? Или новое тело? Или все дело было в том, что, находясь в подвешенном состоянии, она не думала? И когда она не думала, она не думала о Ниббасе. И он не имел над ней никакого контроля.
Умываясь, Вайолет перебирала в уме факты. И пока она сидела, то, что она прочитала, а потом проигнорировала, пока рылась в книгах в библиотеке, с ревом всплыло в ее сознании, ясное и яркое, как колокольчики. Во-первых, она знала, что голосу в зеркале — этому обманщику, исполняющему желания — нельзя доверять. Это было очевидно. Она знала, что провела в зеркале довольно много времени. Недели две, наверное. Или даже больше. Также было очевидно, что в ее отсутствие с ее домом творились ужасные вещи. Совет мрачных генералов, измученное выражение лица ее отца, столпотворение снаружи — она понятия не имела, что это значит, но знала, что это не может быть хорошо.
Война, подумала она. Беспорядки. Все это было в рассказах. Почему она не заметила этого раньше? Конечно, были намеки на то, что Ниббас наслаждался и тем и другим и вызывал то и другое, когда это соответствовало его цели. Но какой цели, гадала она.
Чего он хочет?
Вайолет присела на корточки, медленно жуя яблоки и сыр. Ниббас умел искажать правду, проникать в души мужчин и женщин. Это она знала из рассказов. Она также знала, что он должен делать то, что ему говорят. И до сих пор ему это удавалось — он просто очень хорошо умел убеждать ее выбирать то, что хотел.
Она выбирала то, что укрепляло его, питало и давало силу. Очень умно, подумала она. Она сделала это добровольно. Она дала ему силу. А теперь… ну, она не знала. Но она собиралась это выяснить.
Ниббас умен, но он тщеславен. И тщеславие было ее единственным шансом. Вайолет глубоко вздохнула и взяла зеркало.
Глаза, украшенные драгоценными камнями, вспыхнули.
Вайолет улыбнулась и жеманно дернулась.
— О, я думала, он никогда не уйдет. Все пошло не так, мой дорогой, и это все моя вина. — Слезы, катящиеся по щекам Вайолет, были настоящими. Подавленные рыдания тоже были настоящими. Но она цеплялась за ложь своих слов, как за щит. Она будет лгать, чтобы защитить себя от лжеца. — Король не узнал бы настоящую принцессу, даже если бы она сбила его с ног. Вся ваша тяжелая работа была потрачена впустую, и это все его вина. — Губы в зеркале дрогнули в намеке на улыбку. — Что же мне делать, мой дорогой? Они заперли меня в темнице. Они ревнуют. Я это знаю. Они ревнуют, что у меня есть твоя любовь, а у них нет! — Вайолет наклонилась к зеркалу. Она почувствовала, как ее живот скрутило, а горло сжалось. Она молилась, чтобы существо не заметило. — Я хочу, чтобы ты заставил их заплатить, мой дорогой. Я хочу царство, которого заслуживаю. Ты единственный, кому я могу доверять. Пожалуйста, скажи мне, что делать.
Лицо в зеркале моргнуло, потом дернулось. Затем на его красивом лице медленно расплылась скользкая улыбка.
 
— О, ДИТЯ МОЕ, — прошептал он. — Я ПЕРЕВЕРНУ НЕБО И ЗЕМЛЮ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ТЕБЕ. НО ЕСЛИ БЫ ТЫ ТОЛЬКО МОГЛА МНЕ ЧЕМ-НИБУДЬ ПОМОЧЬ… — Он попытался изобразить на лице жалкое выражение. Вайолет, которая последние несколько часов чувствовала себя очень несчастной, не обманулась.
— Скажи мне, как именной, мой дорогой. Скажи мне, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПУСТЯК, НО, БОЮСЬ, ИЗВЛЕЧЬ ЕГО БУДЕТ НЕПРОСТО. ВИДИШЬ ЛИ, ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ ЗАМОК СКРЫВАЕТ ЕГО. НО КОГДА Я ВОССТАНОВЛЮСЬ, Я ПОСТРОЮ ТЕБЕ НОВЫЙ ЗАМОК. КОГДА Я БУДУ ВОССТАНОВЛЕН, ТЫ СТАНЕШЬ ВЕЛИЧАЙШЕЙ ПРАВИТЕЛЬНИЦЕЙ, КОТОРУЮ КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛА МУЛЬТИВСЕЛЕННАЯ. Я ПОСТАВЛЮ НА КОЛЕНИ ВСЕХ СУЩЕСТВ И БОГОВ. КАЖДАЯ СИЛА В МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ БУДЕТ МОЕЙ — Я ИМЕЮ В ВИДУ, ТВОЕЙ — И ТЫ СМОЖЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕЕ ПО СВОЕМУ УСМОТРЕНИЮ. Я ОТДАМ ТЕБЕ СВОЕ СЕРДЦЕ, СВОЮ ДУШУ, СВОЮ ЖИЗНЬ И СВОЮ СИЛУ, ВАЙОЛЕТ.
— Скажи мне, мой дорогой. Скажи мне, чего ты хочешь. — Вайолет задрожала. Тонкая струйка пота сбегала с ее волос и ледяным потоком стекала по шее.
ВЕРНИ МНЕ МОЕ СЕРДЦЕ, ПРИНЦЕССА, И Я БУДУ ТВОИМ НАВЕКИ.
Вайолет кивнула, прислонилась лицом к теплому стеклу зеркала и прижалась губами к скользкой ухмылке Ниббаса.
— Если ты сможешь вытащить меня из этой тюрьмы, — сказала Вайолет, — я сделаю все, что ты захочешь. — В глубине души она знала, что сделает. Разобьет зеркало. Разобьет все зеркала. Перережет твари горло. Не даст ему заговорить. Она ожесточила свой разум под влиянием Ниббаса и изобразила на губах жеманную улыбку, похожую на маску. — Расскажи мне, как, — попросила она.
  
Глава 46
 
Король уехал в полночь. Я сделал все, что мог, мои дорогие, чтобы отговорить его. Я рассуждал, умолял, торговался. Я даже пригрозил вызвать стражу, чтобы заковать его в кандалы и бросить в темницу.
— В зеркальном мире нет силы, Кассиан, — сказал король Рендалл, — которая могла бы удержать отца от своего ребенка.
— Ваше величество, — начал я, но он покачал головой.
— Даже если ты запрешь меня, я все равно найду выход. Ты забываешь, что я сделал для раскрытия тайн этого замка больше, чем любой монарх до меня. Мой побег — лишь вопрос времени. Отпусти меня с любовью, любимый Кассиан, а не со злостью. Я знаю, где Вайолет. Я видел ее.
У меня упало сердце. Это был трюк. Я знал, что это уловка. Но от короны на голове у меня закружилась голова. Стражники стояли чуть поодаль, держа раскрытые кандалы в безвольно свисающих руках и отводя глаза. Я встал, стараясь казаться если не царственным, то, возможно, грозным, и прочистил горло.
— Мой король, — сказал я, кланяясь королю Рендаллу, — я считаю, что вас обманули. Для этого есть причина, ваше величество… совпадение. Захват вашего охотничьего отряда. Война. Исчезновение Вайолет. Избыток самозванцев. Это не может быть случайным совпадением. Я убежден, что мы…
Король поднял руку.
— Довольно, Кассиан. — Он не смотрел на меня. Он смотрел в зеркало. Зеркало! Как жаль, что я не повернулся прямо сейчас и не разбил его вдребезги кулаками! — Можешь арестовать меня, если хочешь. Ты можешь связать меня или благословить. Моя лошадь снаряжена, а провизия упакована. Я… — Он замолчал. — Я… не буду… — Король закрыл глаза и тяжело сглотнул, прижимая руку к сердцу, прежде чем продолжить. — Я не вернусь в этот замок без моей Вайолет. Нет, не могу.
С этими словами мой король накинул на голову и плечи изодранный плащ с капюшоном и вскочил на коня. Он поднял руки к стражникам у ворот, которые вопросительно посмотрели на меня.
— Да, — сказал я стражникам, и мой голос, как чертополох, застрял у меня в горле. — Отпустите его. — Когда король выехал в ночь, мое сердце разбилось вдребезги. Я стоял в дверях, наблюдая, как он исчезает в дымном хаосе, в который превратился наш город — теперь военный лагерь. Палатки опирались на другие палатки. Кузницы изрыгали дым, а импровизированные госпитали сотрясались от стонов раненых и криков тех, кто оплакивал своих погибших.