Консультант ll (СИ)
Видимо, на моем лице отразилось глубокое сожаление по погибшим на Соборе, потому что Николас приобнял меня за плечи и дал подремать на своем плече, и так мы доехали до большого забора из бревен в горах среди сосен. Высокий частокол и ямы с кольями, говорили о том, что здесь живут суровые люди, знакомые с вампирами непонаслышке.
Машина просигналила, и Николас перегнулся и открыл дверь с моей стороны.
— Твой выход, тридцать секунд, и сразу назад. Пока они не подошли к машине. — Поторопил он, высаживая меня на холод из теплого салона. — Они не должны видеть нас. Просто скажи, что это дети с виллы Лопе, и беги в машину, как только их пропустят.
За частоколом началось движение, и в амбразуре ворот появился зеленый индикатор включившегося тепловизора. Нас заметили.
— Что все это значит? Ты же говорил, что они друзья Марии.
— В борьбе против самого себя твой заклятый враг — это твой самый лучший друг.
Ворота приоткрылись, и из них вышел седой крепкий мужчина с оружием наготове, направленным на меня. За моей спиной уже толкались, потирая глаза, заспанные детские фигурки в слишком легкой для холодной ночи одежде. Они испуганно жались друг другу и ко мне, и знакомый тонкий голос Адонсии начал задавать вопросы о том, где мы.
— Иди. — Николас поторопил меня из машины, и я помогла детям взяться за руки и, ободрив, направилась навстречу стрелку с прибором ночного видения на голове.
— Не стреляйте, я человек! Здесь дети! Им нужна ваша помощь! — Прокричала я.
— Кто вы и что вам, черт побери, здесь нужно посреди ночи?
Он выключил прибор на голове, когда я поравнялась с высокой сосной в десяти метрах от него. Внутри все кричало, что ситуация крайне опасная для жизни, и мне не поможет даже скажи я, что я из комитета. Сверху что-то щелкнуло, и я зажмурилась, когда с ворот на нас рухнул ослепительный луч прожектора. Мужчина опустил оружие и осмотрел нашу странную группу, кинув взгляд на неподвижный автомобиль, так и не заглушивший двигатель.
— Это дети с виллы Лопе. — Мой голос звучал неровно, зубы начали постукивать от волнения.
На его лице отразилась смесь удивления и радости, в которую он не смеет поверить. Выловив взглядом из группы лопоухого пацана, он стянул перчатку и ласково провел рукой по детской заспанной щеке.
Отодвинув ружье за спину, мужчина встал на колени и, поравнявшись глазами с напуганными детьми широко развел руки, кинувшись обнимать и гладить одного за другим, всматриваясь в их лица и трогая их руки и хрупкие шеи.
— Хелена! Сюда! — Крикнул он со слезами на глазах. За частоколом раздались торопливые шаги нескольких человек. Во дворе за забором включилось еще несколько прожекторов. Лагерь в лесу окончательно ожил, и его обитатели направлялись к воротам. — Храни вас Господь. Как вам это удалось? Проходите скорее.
Он подтолкнул детей ко входу, из которого выбежала еще не старая, но уже седая, весьма миловидная женщина с револьвером.
— Эти люди привезли наших детей. Скорее заезжайте. Анхелика, открывай ворота! — Мужчина махнул мне заходить и поторопил детей, ласково похлопывая их по плечам.
— Нет. — Остановилась я. Навстречу мне из ворот уже показались вооруженные люди. У нескольких из них я заметила лоснящиеся иссиня-черные автоматы, разработанные комитетом для убийства вампиров. — Позаботьтесь о детях и будьте настороже. Я не могу сказать больше, но теперь вампиров стоит опасаться и днем и ночью. Берегите себя.
Я развернулась и торопливо села в машину. Водитель быстро сдал назад. Видя, как удаляется маленькая головка Адонсии, и мужчина с ружьем непонимающе смотрит нам вслед, на мои глаза навернулись слезы.
— Это были охотники на вампиров?
— Да.
— Это их дети?
— Да.
— Восемь из семнадцати. — Горько сказала я сквозь комок в горле. Николас ничего не ответил, но ответ был и не нужен. Машина неслась сквозь лес на предельной скорости в сторону Сантьяго, в аэропорт.
Погруженный в безрадостные мысли, Нико хмуро взял мою руку и надел на мизинец маленькое колечко, скрученное из проволоки. Адонсия носила такое. Наверное, она забудет его и меня. Вырастет и не будет знать, откуда взялось это дурацкое плетёное кольцо. Станет взрослой красивой девушкой, пойдет в университет. Или будет убивать вампиров. И однажды встретит Нико.
Остаток пути мы ехали молча, пока не показались огни аэропорта. Я легко узнала этот самолет, и мои печальные мысли сменились предвкушением того, как, я скоро вернусь домой, оставив этот жуткий континент с его исковерканной судьбой в своих кошмарах.
Глава 4. Секрет
Поднявшись на борт, я снова воскресила в памяти события позапрошлой ночи. На полу, где меня разрывали на куски меньше 48 часов назад, не было ни кровинки. Чистый ковер. Даже ворс после пылесоса с легким ароматом пятновыводителя.
Искать свою новую куртку и брюки было бесполезно. Они наверняка покоятся, где-то на дне мусорного пакета с кровавыми тряпками на свалке у аэропорта. Никто же не думал тогда, что меня повезут назад. Интересно, какая участь ждала бы меня, если бы я оказалась обычным человеком, а не владельцем пропуска в здание комитета. А, ну да. Я совсем забыла о том, что я все еще пища. Вероятно, я так или иначе попала бы на самолет, чтобы команда латиноамериканских Мстителей не пропустила обед по расписанию.
Немного подождав, пока все будут слишком заняты погрузкой спальных капсул, чтобы смотреть на меня, я присела у одного из иллюминаторов, без особой надежды пошарила на полу под креслами и — бинго! — нашла свое шило из оленьего рога.
Я сжала его в руке, не зная, куда его спрятать. Жаль было подаренные Амалией ножны, зато я уже держала в голове примерную выкройку, чтобы дома сшить такие же или даже лучше. И в этот момент ко мне подошла хамоватая девушка из сопровождения Николаса.
— Переоденься. — Она кинула мне пакет с униформой, в котором обнаружилась хлопковая рубашка с нашивкой-крылом, и под ней — красная полушерстяная юбка.
— А белье?
— Наши стюардессы обычно приходят в своих трусах. Ничего, не замерзнешь.
С этими словами она развернулась и направилась в грузовой отсек через отдельную дверь в салоне.
Вот же стервень. Она, видимо, из тех, кто любит быть единственной девушкой в мужской команде. А тут, вот незадача, нарисовалась еще одна самка.
Я, все еще не привыкшая к прилюдному оголению, пошла искать туалетную комнату и обнаружила ее возле кабины пилотов. Немного полюбопытствовав, взялась за ручку двери в кабину, но она оказалась заперта. Видимо, жизнь пилота здесь охраняется как минимум задвижкой аналогичной той, что стоит в туалете.
Обнаружив карман в шве юбки, я радовалась как ребенок. Мне была невыносима мысль расстаться с подарком Жана, а так он будет надежно спрятан и всегда под рукой. Быстро натянув униформу, я осознала, как неудобно носить мини юбки и белые рубашки без трусов и бюстгалтера. Это было лучше застиранного халата, но слишком много воздуха и свободы, слишком открыто.
Мне даже показалось, что тело оголилось еще сильнее, чем было.
Вернувшись в салон, я приняла самую закрытую из своих защитных поз, но все равно из-под белой рубашки просвечивали пятнышки розовых сосков. Ноги в ботинках я натерла еще по дороге в Сантьяго, поэтому просто скинула обувь и осталась в длинных мужских носках, наслаждаясь хоть какой-то частичкой свободы.
— Слишком аппетитно сидишь, чтобы не захотелось перекусить, — намекнул вошедший Николас. Он кинул на сиденье спортивную сумку и порывшись в ней, вытащил упаковку с бинтом и заживляющий бальзам, который я узнала по запаху. — Удивительно, что никто еще не прокусил твою шею, ты же была собственностью кого-то из наших? Кого?
— Мне не нравится слово «была». И слово «собственность». До встречи с подчиненными южноамериканского владыки я себя доступным ужином не считала. Да, я и кровью-то поделилась всего пару раз. Просто парень был голоден.
— А ты кормишь всех голодных из своей вены? Или у тебя к нему были чувства? — Николас едва прищурился, и бровью не повел, но я заметила, что он внимательно вслушивается. Сердцебиение считает, догадалась я. — Хочешь знать, почему охотники Марии выбрали тебя?