Новое начало (СИ)

Проснулась я сегодня почти выспавшаяся, посмотрела на часы и ахнула: уже десять утра. Уснула поздно, всё ждала что вот-вот начнутся довольные вздохи за стеной, что каждую ночь последние несколько дней не давали спать. Я уже высохла вся изнутри, я столько слёз пролила за эти дни — за всю жизнь столько не плакала.
Я не могу поверить, что он может быть настолько жесток — за что он так со мной? Лучше бы он выполнял всё то, что написано в договоре, лучше бы он… да я даже не знаю, что лучше. Если после первой ночи его разврата я была на него зла, и мне хотелось бросить в него тем самым подносом, то после несколько дней я хотела умереть, лишь бы не слышать, как ему там хорошо, пока я тут с болью в сердце это всё терплю.
Он больше ко мне и не заходил кроме того вечера, когда отчитывал меня и угрожал, что если я не буду есть, то он меня насильно покормит. Как он собирался это делать — никакого желания проверять не было, впрочем, как и аппетита. Поэтому я только пила кофе, чай и всё что можно было пить, остальное смывала в унитаз. Глупо? Несомненно, но мне и вправду не хотелось есть, особенно слушать Марка или видеть его довольное лицо после таких бурных ночей.
Я бы давно выбросилась из окна, иногда даже видела очертание тела, нарисованное белым мелом. Но нет, только не из-за мужчины. Просто мне всё так надоело: надоела моя жизнь в бегах, надоело натыкаться на таких мужчин, надоело бороться… Но я не могу себе позволить такой лёгкий путь. Мне надо жить, мне есть для кого бороться. Потому вчера ночью, поняв, что ночь будет тихой, я начала думать, как мне выбраться отсюда.
Я так же сижу взаперти. Нет, это роскошная комната со всеми удобствами, и ко мне никто плохо не относится. Каждый день Лариса меняет мне полотенце и халат, глядя на меня глазами, полными сожаления, но не говорит ничего. Однажды я осмелилась и попросила у неё телефон, на что она только отрицательно покачала головой и сказала короткое: «простите». Больше я не заговаривала, наверняка она докладывает всё ему.
Я с ума схожу в неведении, как там мои родные, да и мама, наверное, беспокоиться, что на звонки не отвечаю. О, господи, она наверняка думает, что Слава до меня добрался, что же делать?
Встала с постели и пошла в душ, ища в голове способ добраться для начала до какого-нибудь средства связи. Закуталась в пока ещё вчерашний халат, вошла в комнату и чуть не вскрикнула от неожиданности: в моём кресло сидел Марк, хмурый и задумчивый, но как всегда красивый. Особенно в домашних трениках и белой футболке, что облегала его крепкое тело.
— Доброе утро, — сказал он мне, даже не посмотрев в мою сторону. Сердце ещё сильнее сжалось.
Я посмотрела на него с ненавистью и…тоской. Да, я скучаю, очень сильно по нему скучаю, я его люблю, и нет смысла врать самой себе. Но я его ненавижу за то, что спит с другой женщиной, нет, я понимаю, что я сама разорвала наши отношения не самым лучшим образом. Но он ведь говорил, что любит меня, а разве человек, который любит может так поступить? Может спать с кем-то почти на моих глазах? Нет. Значит ли это, что он не любил? Скорее всего, да.
Разговаривать с ним не хотелось, поэтому я не ответила на его приветствие, молча прошла, села на кровать и так же стала смотреть в окно. Листья на деревьях уже окрасились в жёлтый и оранжевый цвета — осень переливается красками в нашей окресности.
— Ты можешь сегодня выйти, — перебил моё любование садом Марк. — Я принёс тебе одежду, — на кровати лежали три коробки с фирменным логотипом и ценами в три раза выше, чем моя зарплата в его же фирме. — Завтракать будешь в столовой, переодевайся и спускайся, — с этими словами он вышел из комнаты, и я в первый раз не услышала звука закрывающегося замка.
В одной коробке оказались три комплекта нижнего белья, этим вещам я была более чем рада. Ходить в одном халате ещё можно, а вот без белья было как-то уж очень неловко. В другой коробке нашла стильные спортивные штаны цвета хаки с карманами и толстовку такого же цвета. Белые лёгкие кроссовки нашлись в третьей коробке. Всё это моего размера.
Взялась за ручку двери и тяжело задышала: голова с утра кружилась, а сейчас так вообще перед глазами стало темнеть. Волна неприятных воспоминаний и страха за то, что может ждать меня за этой дверью, накатила на меня, как летний ливень. Я все эти дни пыталась заглушить всплывающие картины прошлого, которые больно напоминали мне, кто я такая.
Осела на пол и попыталась зарыть поглубже свои страхи. Всё-таки Марк — не он, Марк, какой бы плохой не был, не дойдёт до того, что вытворял Слава. Кое-как успокоившись, я вышла из комнаты, вдохнула глубоко и поплелась к лестнице, что ведёт на первый этаж.
Спускаясь по ступенькам, я так и не дошла до последней. Сердце бешено заколотилась, когда глаза наткнулись на мужской силуэт в светло-сером костюме. Он стоял возле окна, спиной ко мне, облокотившись одной рукой о стену, его лысина блестела в свете дня. Мужчина начал поворачивать голову в мою сторону, только лицо увидеть я не успела: ноги подкосились, рук вообще не чувствовала, в глазах повисла чёрная пелена, и я провалилась в темноту.
Марк
Я сидел в своём кабинете и… злился. Злился на то, что она молчит, хотя несколько дней я устраивал ей звуковые представления моих “бурных ночей”. Я к этим девкам и пальцем не притронулся: парни из охраны были только рады поразвлечься с элитными проститутками бесплатно. Виталик спросил, зачем мне это надо, да ещё и именно в той комнате. Ответом я его не удостоил, только грубо сказал, чтобы не задавали вопросов и выполняли приказ.
Я ждал что она будет скандалить, обвинять меня в разврате, плакать в конце концов. Но ничего, Лариса говорила, что она в порядке, и ведёт себя тихо. И я понял, что ошибся в то утро, когда решил, что она ревнует, наверное, она просто была зла за то, что не выспалась. Я к ней больше не заходил… днём, я заходил, когда актёры моего театра заканчивали спектакль и покидали дом.
Я стоял и смотрел, как она сладко спит, как она калачиком свернулась на середине кровати, спрятав одну ручку под подушкой и мирно посапывая. Мне хотелось лечь рядом, притянуть её и прижать к себе, зарыться носом в её волосы и наконец обрести покой на душе. Но всё, что я позволял себе, это наполнить лёгкие её ароматом, наполнить сердце её приятным теплом и вернуться в свою холодную спальню.
Я хочу любить её и в то же время прибить. Вызвать хоть какие-то эмоции, хоть чего-то от неё добиться, но не могу. Ничего не могу, и не знаю, что делать дальше. Надеюсь, что она примет мой шаг навстречу. Я дал ей одежду и дал волю ходить по дому. Я ведь закрыл её, чтобы она не убежала, чтобы была если не рядом, то где-то здесь. Чтобы она подумала и наконец рассказала, что происходит в её жизни.
Из мыслей меня выдернул звонок Виталика: он сегодня на воротах.
— Да, Виталик, — ответил я мужику, кстати, он единственный с проститутками не развлекался. Сказал, что единственная женщина, которую он хочет, ждёт его дома.
Я его прекрасно понимаю: я за эти дни не задержался в офисе ни на минуту, даже если с Лесей не разговариваем, и даже если я вижу её только ночью. Но знать, что в доме любимая — это очень приятно.
— Андреевич, к тебе Михаил. Я пропускаю его в дом? — спросил Виталик.
— Да, конечно. Я в кабинете, — сказал я и положил трубку.
Через две минуты в дверь постучали.
— Можно? — спросил Миша. Я хотел кивнуть, но отвлёкся на трель мобильника: звонил Олег. В последнее время мало общаемся.
— Подожди в зале, Миша, пожалуйста, — попросил я заместителя Кирилла.
— Олег, что-то срочное? — спросил я, но ответ друга я не услышал: из холла раздался негромкий грохот и крик Ларисы.
— Что у вас там происходит? — спросил Олег.
— Не знаю, — ответил я. Вышел из кабинета и не совсем понял, что случилось.
Миша и Лариса возле лестницы что-то суетятся.
— В чём дело? — спросил я. Они оба затихли и посмотрели на меня, открыв мне вид на лежащую на полу Лесю.