Гнёт Луны (СИ)

— А если бы он был твоим? — Ил сузила глаза.
— Мой ответ был бы тот же, милая, — Рене скользнул рукой вниз к напряженному животу гостьи и заглянул в ее печальные глаза. — Дети и семья — это не мое. И не твое. Я оплачу все расходы.
Ил коснулась его лица и ласково поцеловала.
— Я увольняюсь, — она нежно улыбнулась.
— Какие глупости! — рыкнул Рене.
— Я готова к неоднозначности искусства, но не к уродству самих творцов, — Ил смахнула локон со лба мужчины. — Я не хочу работать с наркоманами и обманывать гостей, что их картины и статуи несут в себе какой-то смысл. Это бред, что обрел форму в очередном бэд-трипе.
Рене со стоном впился в губы Илоны, повалив на подушке. Когда он рывком стянул с девушки штаны, Ил укусила до крови его язык, спихнула его с себя и подскочила на ноги.
— Всего хорошего, — она туго завязала шнурки на поясе и сердито посмотрела на изумленного мужчину, прижимающего ладонь ко рту. — Объявляю наш перформанс завершенным, Рене. Я благодарна тебе за возможность окунуться в другую жизнь, за помощь с Ворганой, с которой ты неизвестно что сделал, и за минуты влюбленности. Это было очень волнительно.
— Так ты все-таки… — Рене оскалился в кровавой улыбке.
— Влюбилась? Да, — Ил кивнула и отпихнула от себя ногу голого жилистого мужика, в котором узнала садиста с плеткой. — Ненадолго. Как в тебя не влюбится? Деньги, молодость, красота вскружила мне голову, но по итогу все скатилось в полное дерьмище. И что самое забавное, здесь виновата только я. Я ужас как люблю усложнять себе жизнь, потому что иначе мне скучно. Я тоже, мать твою, художник. Раскрашиваю свою и чужие жизни в краски надрыва и истерик.
— Я тоже был влюблен тебя, — Рене лучезарно улыбнулся.
— Тогда твоих фанатов ждут новые работы и выставки? — Ил вскинула бровь.
— О да, — восторженно согласился мужчина.
— Прощай, Рене, — Ил зашагала прочь.
— Прощай, — он проводил ее горестным взглядом, — моя волчица.
Наверное, стоило повернуться и сказать томному идиоту, что его вазэктомия — чушь собачья, и Мать Луна плевать хотела его жалкие попытки оградить себя от потомства с волчицей, но для унижений перед самодовольным кобелем у Илоны не было сил. Это не Ричард наградил ее подарочком, нет, а бестолковый эгоист с ошметками красок в густых волосах.
Ил развернула такси на полпути к дому и потребовала сонную зевающую женщину отвезти ее по другому адресу. Тетка поправила на голове кепку и недовольно причмокнула. Полтора часа дороги!
— Я очень прошу. Я беременна, — выпалила Ил.
— Я тоже и что дальше? — хохотнула женщина, выворачивая руль.
— Оу, — девушка почесала нос. — Я еще не разобралась, когда можно манипулировать другими своим положением.
— Когда живот будет видно, — цокнула таксистка. — И вздыхай тяжело, будто сейчас свалишься в обморок. И не играй сильную и независимую, а то будешь, как я по ночам работать.
— А муж?
— Нагуляла, — прошипела тетка.
— Я тоже, — Ил пожала плечами. — Как и первого. Первого я вообще бросила и вернулась спустя пять лет.
— Обстоятельства разные бывают, — вздохнула женщина. — Не буду тебя осуждать, но и одобрять тоже.
— Меня как-то не предупредили, что взрослая жизнь полна сюрпризов, — Ил откинулась назад и закрыла глаза. — И что с мужиками лучше вообще не иметь никаких дел. Почему меня не воспитали лесбиянкой?
Таксистка хрипло засмеялась и предположила, что в женской любви есть свои сложности и сюрпризы. Ил была настолько обижена на Рене, Феликса и Ричарда, что хотела предложить таксистке орагнизовать лесбиянью коммуну где-нибудь на краю света и вместе с другими гулящими девками воспитывать детей, но передумала. Когда машина остановилась, женщина протянула Илоне визитку:
— Возьми. Если вдруг понадобиться помощь, то звони, — она улыбнулась. — Я Кара.
— Правда? — пискнула Ил.
— Правда, — женщина кивнула.
Илона торопливо представилась, продиктовала свой номер и попросила Кару тоже звонить, если вдруг ей будет нужна поддержка. Тетка тепло попрощалась, и Ил со слезами благодарностей выскочила в ночь. Она тоскливо уставилась на дом, в котором пять лет назад снимала квартиру и решительно зашагала к подъезду.
 
— Открывай! — Илона ударила в дверь, за которой пряталась мерзкая старуха. — Я знаю, что ты там! Я твою вонь учуяла, как только вышла из машины.
Дверь распахнулась. На пороге стояла крепкая зрелая женщина с распущенными по пояс темными волосами. Румяное лицо с упругой кожей, тонкие едва заметные морщинки в уголках серых холодных глаз и плотно поджатые губы.
— Илоша…
— Хреноша! — рявкнула девушка в лицо Марго, которая зябко укуталась в шаль. — Рада тебя, старая карга, видеть!
— А я вот не очень, — прошипела женщина. — Чего пожаловала? Соседей разбудишь!
— Чаю хочу, — Ил отпихнула возмущенную Марго в сторону и прошла в квартиру. — С ромашкой. Нервы успокоить.
— Вот же мерзавка, — Марго закрыла дверь и повернулась к Илоне. — Ты какого черта вернулась?
— Обстоятельства вынудили вернуться из бродяжничества.
Ил по-хозяйски прошла в небольшую гостиную. Квартира Марго была чистенькой, простой и уютной — лоскутные пледы на креслах, салфетки на комоде и вышитая скатерть на столе. Марго поставила перед Илоной чашечку с цветочными узорами и села за стол.
— Пей и уходи.
— Ты знала, что Феликс и Элиза были женаты? — Ил скрестила руки.
Марго поперхнулась чаем и отставила чашку в сторону.
— Нет, — она охнула. — Элиза не могла…
— Могла. У вас в крови лгать друг другу? А, прости, — Ил оскалила зубы в ухмылке. — Недоговаривать.
Марго холодно улыбнулась и поправила ворот сорочки.
— Я залетела от твоего правнука, сука старая. От твоего бесхвостого потомка-ведьмака.
Женщина переменилась в лице, открыла рот и крякнула.
— Хорошая история была про охотника и влюбленную волчицу, а на деле все куда сложнее, да? — Ил насмешливо изогнула бровь. — Вот Рене и уродился придурочным художником. В тебя, поди, пошел. Или там прадед тоже отличился мозгами набекрень?
Марго ударила по столу и прошипела:
— Ах ты дрянь такая, — она зло икнула. — Я должна была догадаться, что это ты к мертвой суке в его галерее приложила лапу!
— Рене у тебя помощи попросил?
— Я его семья! — взревела Марго. — Конечно, попросил!
— Что вы сделали с Ворганой? — Ил глотнула остывшего чая.
— Я ее закопала под пионами, — женщина вскинула голову…
Ил прищурилась. В жестах мерзавки сквозил и сам Рене. Он также манерно вел плечом, когда волновался или нервничал.
— А я боялась, что он ее лобзиком распилил, — Ил скривилась.
— Он слишком чувствительный и ранимый мальчик, — Марго скрипнула зубами. — Расчленила мертвую суку я. У меня большой опыт в разделке мяса. Кто она такая? Рене мне ничего не сказал.
— Сестра Альфы, которому я кадык вырвала, — Ил ощерилась. — Мое бродяжничество окончилось кровавой бойней со стаей Мстительного Ветра.
— Не слышала о таком, — закатила глаза Марго.
— И не услышишь.
— Надо было тебя придушить подушкой при случае, — женщина отвернулась к окну с милыми шторами в цветочек. — Я не признаю твоего выродка внуком.
— Сама ты выродок, — Ил покртила чашечку в рука, меланхолично вглядываясь в лицо Марго.
— Мои потомки должны быть людьми, — рыкнула та. — Людьми! Не оборотнями!
— Ты отказываешься от родства? — Ил сузила глаза. — Я должна услышать это от тебя, ведьма.
Женщина стиснула в пальцах край скатерти и просипела:
— Что сказал Рене?
— Сказал, что у него вазэктомия, а если бы ее не было, то отправил бы меня на аборт, — Ил пожала плечами.
— Что такое вазэктомия? — Марго недоуменно посмотрела на Ил. — Он кастрат, что ли?
— Это когда подрезают или перевязывают семенные протоки, — девушка зевнула. — Он мальчик у тебя любвеобильный и предпочитает баловаться без резинки, но, похоже, опять что-то пошло не так. А еще он не совсем человек и после обнимашек со мной в волка обратился. Пушистого такого и красивого.