Гнёт Луны (СИ)

Ил ждала его на пустой дороге, облаченная в мешковатый спортивный костюм с глубоким капюшоном на голове, что скрывал ее лицо черной тенью. Похоже, она все еще жутко злилась на Феликса, который по глупости вспылил в прошлый раз.
— Фиалочка, — мужчина выскочил из машины и ласково улыбнулся. — Милая моя принцесса…
Он замолчал, когда на конце улице показалась огромная лохматая псина, а потом вторая чуть поменьше — белая с черными пятнами на спине и лапах. Из дворов аккуратненьких домов молча, без лишних звуков, вышли и другие настороженные псы. Некоторые выныривали из кустов, перепрыгивали ограды, выскакивали из переулков. Беспородные дворняжки, мрачные доги, озорные терьеры, пушистые хаски и совсем крохотные приземистые создания с торчащими ушами неторопливо подбежали к Ил, которая не шевелилась по высоким ночным небом. Собаки уселись позади девушки зловещей разношерстной стаей и тоже замерли. На их шеях в свете фонарей поблескивали брелоки и бляшки ошейников.
— Уходи, — прошипела Ил. — Тебе здесь не рады.
Толстенькая чихуа-хуашечка у ног девушки оскалилась и зарычала. Феликс недоуменно поднял бровь и закрыл рот пальцами, пряча улыбку от злой Ил, и кашлянул:
— Я правильно понимаю… — он вздохнул, сдерживая смех, — это твоя стая?
— Нет, что ты, — проворковала Ил. — Это мои друзья.
— Фиалочка, — он опять кашлянул и продолжил. — Ты снюхалась с домашними псами? Серьезно?
Собаки с оскалами и тихим рыком поднялись на лапы и синхронно шагнули к нему. Феликс оглянулся. Позади него тоже собралась свора разъяренных псов. Среди гладких и упитанных животных он увидел одичавших, плешивых монстров, в глазах которых не было ничего кроме желания сожрать оборотня. Рядом с ними вышагивали мастиффы, овчарки и грациозные псинки на тоненьких, как палочки, лапках.
— Нас много, ты один, — вздохнула Ил. — Это тебе не медведь, мудила мохнатая. И они разорвут тебя на части, чтобы защитить хозяев ценой своей жизни.
— Да не нужны мне их хозяева, — Феликс шокировано посмотрел на девушку.
— Чужак, — цокнула та.
Собаки кинулись на Феликса, который едва успел спрятаться в машине. Огромная слюнявая пасть мастиффа проехалась по окну, оставив мутный след на стекле. Малипусенькие собаки, которые напоминали отожравшихся крыс, с рыком накинулись на шины и в злобе попытались укусить жесткую резину крохотными зубами.
— Сука! — Феликс ударил кулаками по баранке руля.
Ил скинула капюшон с неонового хохолка и захохотала, пританцовывая посреди дороги. Свора из глухо порыкивающих псов закружила вокруг его машины живым водоворотом, и Феликс совсем потерялся. Чокнутая девка взяла под контроль домашних собак подобно зловещему кукловоду. Она ощерилась на мужчину и показала средний палец. Среди стаи псов он заметил жирного бульдога, что ленивым толстячком семенил среди других животных.
— Вот же… — он опять перевел взгляд на Ил, пристегнулся и медленно надавил на педаль газа, разворачиваясь на дороге.
Его разрывало на части от желания размазать под колесами мерзких шавок, которые нехотя разбрелись в стороны, уступая путь неповоротливому внедорожнику, но это было слишком мелочно. Придурочные и наивные псы не виноваты в том, что сумасшедшая волчица собрала их в стаю. Когда машина наконец развернулась и тронулась с места, собаки с молчаливыми оскалами бросились за ней. Жуткое зрелище. Где лай? Рык или на худой конец скулеж?
Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида и содрогнулся. Во главе шерстистой шайки на упругих лапах бежала призрачная волчица. Лунный свет отражался в ее шерсти серебром, изнутри сияющим холодом проклятого огня. Лишь по зеленым злым глазам он понял, что это, мать ее за хвост, Фиалочка, обратившаяся в мстительного фантома.
— Сучка чокнутая, — прошипел Феликс.
Когда машина выехала из поселка, собаки резко притормозили и разбежались, но Ил продолжила свою адскую погоню за мерзавцем, обезумевшая от охотничьего азарта. Засиделась крошка в поселке — зверюга в ней возжелала убить во что бы то ни стало четырехколесную урчащую мощным двигателем дичь.
 
— Искорка! — Феликс открыл окно и крикнул. — Сука бешеная, это тебе не олень!
Ил ускорилась, раздуваясь в размерах. Она оттолкнулась от асфальта и мощным прыжком взлетела в небо. Феликс несдержанно рыкнул, когда психованная сука приземлилась на крышу машины, знатно ее погнув. Удар, и мужчина пожалел, что приехал. Вероятно, пустая течка у малышки знатно так ударила ей по мозгам.
— Искорка!
Ил наносила удар за ударом по крыше машины. Металл со скрежетом гнулся, по лобовому стеклу пошла тонкая трещина. Ил просунула лапу со скрюченными узловатыми пальцами в открытое окно и зарычала, заглушая шум мотора. Острые когти бритвой прошлись по щеке Феликса, и он от испуга крутанул руль. Машина свернула вправо и с грохотом врезался в фонарный столб. Феликса мотнуло вперед, и раскрылась подушка, смягчая удар. Ремень безопасности с треском впился в грудь. На секунду уши Феликса заложило вязкой тишиной, а к горлу подкатила тошнота.
На боковую дверцу с разъяренным чудовищем кинулась Ил, и рывком с ревом ненависти и металлическим скрежетом открыла ее. Феликс стер с щеки кровь, и сутулая мохнатая стерва с треском вырвала ремень безопасности и выволокла мужчину на дорогу.
— Беги, — Ил сердито пнула охнувшего Феликса. — Хочу поужинать сегодня волчатиной.
Мужчину с громким влажным стоном вывернуло на потрескавшийся асфальт.
— Беги, мудила, — прохрипела Ил сквозь зубы.
— Хочешь сожрать меня, так жри, мерзкая уродина, — Феликс перевернулся на спину, вытирая рот от окровавленной слюны.
— Не хочу жрать человечину, — рыкнула Ил и обошла мужчину, сжимая и разжимая когтистые ладони в кулаки. — Это скользкая дорожка. Слишком скользкая.
Она глянула на Феликса и мотнула головой:
— Урод, опять весь кайф ломаешь, — она вскинула морду к небу. — Ладно пойду сурка какого-нибудь поймаю. Жрать хочу.
Она сильными прыжками кинулась к полю. Феликс тяжело вздохнул, расстегивая рубашку. Отпусти он сейчас Ил, и можно не надеяться на примирение. Он тяжело поднялся, разоблачился из одежды и аккуратной стопочкой сложил ее чуть поодаль от разбитой машины и бесшумно побежал за светящимся впереди инфернальным огоньком. Очень голодным и злым огоньком.
Он нагнал Ил у одуванчиковой поля и бесшумной тенью напрыгнул ей на спину, повалив на мягкую сочную зелень. Она с ревом взбрыкнула под ним, и он жилистым шерстистым локтем придавил ее шею и рыкнул:
— Успокоилась! — он несдержанно лизнул ее в морду. — У тебя был шанс меня скушать, но ты его бездарно упустила.
Послышался писк, и Ил с рыком разжала кулак. В траве скрылась маленькая перепуганная мышь.
— Отвали! — Ил вскинулась под оборотнем и сбросила надоедливого мудака, который тяжело и возбужденно задышал ей в ухо.
Она отскочила от него сердитой волчицей и потрусила на поиски другой добычи. Вряд ли мышь утолит ее голод и злобу. Феликс всхрапнул и бесшумным черным пятном последовал за ней, дружелюбно помахивая хвостом. Ил с рыком оглянулась на него, и черный волк тут же припал на передние лапы к земле, активно повиливая хвостом.
Девушка фыркнула и продолжила свой гордый и молчаливый путь. Феликс нагнал ее, игриво толкнул носом в бок, отпрыгнул в сторону и вскинул голову, хитро поглядывая на сердитую волчицу.
Черный Коготь мотнул мордой и бросился в веселый галоп вокруг Ил, периодически наскакивая на нее и легонько бодая покатым лбом. Девушка глухим рыком попыталась цапнуть Феликса за хвост, но тот грациозно и ловко увернулся. Желание покусать оборотня бросило ее в ленивую погоню за возбужденным волком, и переросло в задорную скачку посреди ночного поля.
Неожиданно подлый Феликс мягко сбил фыркнувшую Ил с лап, налетел на нее, когда она попыталась подскочить, и заключил в объятия, кувыркнувшись в траве. Под смех мужчины она дернулась под ним слабой девицей, и он жадно впился в ее рот, обрывая громкие возмущения.
Захлебнувшись в нежности, что рванула из ее груди бурным потоком, она обняла мужчину и бесстыдно развел ноги. Феликс незамедлительно овладел ее телом, голодно проталкивая язык в стонущий рот возбужденной жертвы, которая опять потеряла связь с реальностью. Единственное чего она желала сейчас — это крепкого члена, что распирал ее изнутри сладкой тянущей болью. Ил нетерпеливо подалась тазом, желая целиком заглотить горячего и дурно пахнущего потом и шерстью мужчину, и когтями впилась в его ягодицы.