Мой взгляд на любовь (ЛП)

— Я вспоминаю те дни у реки, когда мы были детьми.
Ничего.
Он закрывается от меня, и я задыхаюсь.
Прежде чем я успеваю еще что-то сказать, он встает и выходит за дверь. Ни взгляда, ни простого «прощай» – он просто уходит, и мое всегда наполненное надеждой сердце получает еще один удар.
Вместо того чтобы сосредоточиться на том, куда он ушел или, когда вернется, я провожу вечер за чтением. По крайней мере, я могу позволить своему разуму увести меня от мрачной реальности.
Когда я ложусь спать, он все еще не вернулся. К сожалению, я привыкла спать одна, но знаю, что, когда проснусь, он будет рядом, потому что мы любим друг друга на уровне, который сильнее всего остального.
Когда я просыпаюсь на следующее утро, Ки уже ушел. Он так много работает, и я уверена, что он быстро поднимется по карьерной лестнице. Я знаю, что скоро он уедет и его это радует. Я буду далеко от тех мест, куда приведет его работа.
Потянувшись к тумбочке, я беру нашу фотографию в рамке. Мать Мереки сфотографировала меня у них дома в день моего одиннадцатилетия. Понимая, что моя собственная мать, вероятно, даже не вспомнит о моем дне рождении, она пригласила меня на ужин и испекла торт. Я уже собиралась задуть свечи и загадать желание, когда Ки обнял меня за плечи. У нас были самые большие улыбки. Это был идеальный момент, и я так благодарна, что он был запечатлен.
Я рассеянно провожу пальцем по фотографии, прослеживая сильный профиль Ки, все еще пораженная тем, насколько сильно уже тогда он заботился обо мне.
В итоге я вылезаю из постели, собираю волосы в пучок и собираюсь на работу. Моя утренняя поездка на поезде в город занимает около двадцати пяти минут, и я обычно провожу это время за чтением. Сегодня я достаю из сумки гладкий белый камешек и смотрю на него. Я сосредоточилась на нем, вытащила клочок бумаги, положила камешек и обвела его карандашом. Словно повинуясь инстинкту, я начинаю затенять его. К тому времени, когда поезд прибывает на мою остановку, я зарисовываю бумагу фигурами разных размеров, некоторые из них затемнены, а от других остались просто очертания. Я сосредоточилась на этом с колотящимся сердцем.
По дороге со станции на работу я собираю еще несколько камешков, которые попадаются мне на глаза, и кидаю их в сумку. Каким-то образом от них мне становится легче.
Мое утро – сплошное пятно из выпечки, глазури и украшений. Мне нравится творческая сторона этой работы, и Кэрри позволяет мне импровизировать с кексами, которые мы продаем в магазине. Заказы обычно очень специфичны, но мне нравится, когда покупатель консультируется с нами по поводу дизайна и цветового вдохновения. Сегодня утром я потратила несколько часов, делая сто двадцать бабочек разного размера из розовой помадки, после чего положила их в форму и оставила сушиться в заранее подготовленной фольге. Когда все приготовлено, они похожи на красивый шквал крылатых и готовых к полету красавиц.
Вместо того чтобы направиться в парк в обеденный перерыв, я иду прогуляться. Пытаюсь убедить себя, что у меня нет цели, но остановившись перед художественной галереей, точно знаю, для чего я там. Услышав о занятиях Джоша по арт-терапии, я не могу перестать думать о них. Почему сейчас? Я бросила искусство много лет назад и думала, что успокоилась. Думая об этом теперь, понимаю, что я сделала все, чтобы избегать этого.
У галереи в парке ухоженный фасад. Кирпичная кладка вокруг большого окна выкрашена в темно-красный цвет. Несколько мольбертов установлены по другую сторону стекла, и я подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть. То, что заставляет меня удивиться – набросок мужского лица. Половина идеально нарисована с такими мелкими деталями, словно фотография, а другая половина в основном затенена и переходит к краю, полностью ее искажая. Прежде чем я успеваю посмотреть поближе и прочитать имя художника, дверь в задней части галереи открывается. Не знаю почему, но я не хочу, чтобы меня здесь увидели. Убегаю, что иррационально, но инстинктивно, а я больше не борюсь с инстинктами.
 
Работа заканчивается в пять, но предлагаю остаться и почистить духовки. Кто так делает? Возможно, я просто убиваю время, но нужна уборка, а мы всегда слишком заняты в течение дня для этого. Взглянув на настенные часы, понимаю, что скоро начнется урок Джоша. Кэрри всегда говорит, что я могу взять любой не проданный кекс, но я редко это делаю. Сегодня я упаковываю их в маленькую коробку и закрываю.
Сара Холланд – потенциально важная клиентка, а Джош – ее сын, поэтому говорю себе, что делаю это для помощи бизнеса Кэрри. В моей голове это звучит так допустимо – как будто у меня нет другой причины.
Я превосходная лгунья.
Я иду по улице, напевая мелодию, застрявшую у меня в голове. Не знаю название этой приставучей песни. Это позволяет мне изображать беззаботность. Но мой желудок скручивается в узел, когда вижу Джоша на тропинке у двери галереи держащего ящик под мышкой. Я слишком близко, чтобы уйти, но замедляю шаг и делаю все возможное, чтобы успокоиться.
Когда я оказываюсь всего в нескольких футах от него, он смотрит в мою сторону и улыбается.
— Эмерсон, – говорит он, вытаскивая ключ из кармана. — Ты придешь на мое занятие?
Балансируя с коробкой с кексами в одной руке, я прижимаю другую руку к животу, чтобы немного ослабить напряжение.
— О нет, — говорю я, хмурясь и качая головой. — Я просто подумала, что тебе и твоим ученикам это может понравиться, — я отдаю ему коробку. — Это остатки, которые собирались выбросить.
Балансируя коробкой в одной руке, Джош опускает ящик с художественными принадлежностями на землю.
Его глаза загораются, когда он поднимает крышку.
— Большое спасибо.
Я нервно переминаюсь с ноги на ногу.
— Надеюсь, они понравятся.
Кивком головы он указывает на дверь.
— Ты уверена, что не хочешь посетить мой урок сегодня вечером? Можешь просто заглянуть и узнать, нравится ли тебе это.
Какая-то часть меня хочет закричать «да», притягивая художественные принадлежности и счастливые детские воспоминания, но я этого не делаю. Качаю головой.
— Мне пора домой. Может, в другой раз.
Он разочарованно пожимает плечами.
— Что ж, еще раз спасибо за кексы.
Я начинаю уходить, оставляя Джоша там, где нашла, только теперь он придавлен кексами и растерянным взглядом.
Ругая себя за глупость, я ускоряю шаг, решив с этого момента избегать галереи. Он, наверное, думает, что я сумасшедшая, и никогда его больше не увижу. Потом он зовет меня по имени.
Встав как вкопанная, я медленно оборачиваюсь.
— Не хочешь как-нибудь выпить кофе? — спрашивает он.
Меня охватывает восторг. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала что-то подобное, и это было связано с Ки.
Разумеется, я не могу согласиться, поэтому вежливо отказываюсь. Свет исчезает из его глаз, когда я второй раз за вечер отвергаю его. Мне больше нечего сказать, и я продолжаю в одиночестве идти домой.
  
Глава 12
 
— Привет, милый. Я дома, — каждый день говорю одно и то же, но на этот раз только шепотом. Я говорю это больше себе, чем ему.
Быстро прохожу по маленькой квартире, на ходу включая свет. Когда я добираюсь до двери в спальню, на балконе стоит Мереки.
Он стоит ко мне спиной, но от одного его вида мне становится теплее. Он есть, всегда был и всегда будет моим всем.
 
Открыв стеклянную дверь, я выхожу и становлюсь рядом с ним у перил.
— Ты здесь, — я подавляю рыдания, как всегда радуясь его появлению.
Есть вещи, которые я должна сказать, которые годами не произносила вслух. Я не позволяю себе даже думать о них.
— Такое чувство, что ты больше не хочешь быть здесь со мной, и я не знаю, что делаю не так. Даже когда ты здесь, я скучаю по тебе, — из груди вырывается громкий вздох. Когда я не получаю никакой реакции, спрашиваю: — Ты слышишь меня, Мереки?