Двойник Его Высочества (СИ)

На лице майора заиграли желваки и отразился сложный мыслительный процесс — он главный на заставе, но я выше него по иерархии, и за моей спиной есть князь.
— Ваше Высочество, боюсь, это невозможно, — брякнул майор.
— Почему? — я закинул ногу на ногу и сел поудобнее.
Мне показалось, что у майора даже лысина начала краснеть — такая поза, конечно. Сейчас я всем видом показывал собственное отношение к нему и превосходство.
— Потому что пленные это компетенция гвардии, благовещенской заставы, в частности. Вы не должны участвовать в допросах.
— Не должен или не имею права?
Майор стиснул зубы, а я еле сдерживал улыбку. Он не мог подобрать правильную формулировку, ведь для таких, как майор всё просто — либо подчиняются ему, либо он. Будь тут отец, у Давыдова не возникло бы вопросов. А как быть со мной? Я практически ещё сопляк, я не имею отношения к гвардии, но я сын князя Орлова, как бы майору это не было неприятно.
— Я даю отчёт вашему отцу, не вам. Пока что вы не являетесь моим начальством, а потому в пределах заставы я могу вам отказать в проведении допроса пленных.
Я ухмыльнулся. Ну, наконец-то, он сообразил.
— Всё же я хочу знать, что скажут пленные, — продолжил я.
— Зачем вам это? — майор прокашлялся.
— А вот на этот вопрос я отвечать не желаю.
Я продолжал улыбаться и наблюдать за мимикой Давыдова, но пока не мог понять, есть ли в этой мимике что-то кроме смятения от моей просьбы. Думает ли майор о том, что он бы не хотел, чтобы пленный сболтнул мне лишнего.
— Хорошо, — я решил немного ослабить хватку, потому как майор уже кипел и не знал, в какою сторону шагать. — Если мне не позволено самостоятельно проводить допрос, я хочу присутствовать.
Майор делал вид, что смотрит в записную книжку и сопел.
— Переводчик уже в пути, — проговорил он. — Я допущу вас на допрос, но простите, доложу об этом вашему отцу.
— Ваше право, — ответил я и увидел, как майор выдохнул. — Вы нашли всех из той группы?
Его Высокоблагородие замялся.
— У нас пятеро пленных, — ответил он спустя несколько секунд. — Трое убитых.
— А остальные?
Майор хмурился и не отвечал. Ушли, значит. Хорошо, если есть раненые, которые никуда особо не доползут.
— Отряды прочёсывают лес. Если будет найден тот, за кем можно продолжительно следить, мы сделаем это. Ваше Высочество, вы не очень хорошего мнения о гвардии своего отца?
Майор еле заметно ухмыльнулся.
— Я не очень хорошо отношусь к тому, что граница ослабла, — отрезал я. — Если подготовка бойцов недостаточная, то дополнительное финансирование вам не поможет. А если есть те, кто играет против нас...
— На что вы намекаете? — майор задохнулся возмущением. — В наших рядах нет предателей!
Я промолчал, только поёрзал по спинке кресла.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, но у меня много работы. Я не имею права сообщать вам информацию обо всех процессах. И вы, как бы это крамольно ни звучало, не можете требовать этого от меня.
— Конечно конечно, — я примирительно поднял руки. — Только пусть мне сообщат о начале допроса.
Давыдов кивнул.
На лысине майора появилась испарина, он тяжело сопел и явно хотел курить, но не мог в моём присутствии. Давыдов впервые видел меня таким. Не сопляком с ветром в голове, а тем, кто может на чём-то настаивать. Здесь и сейчас та часть меня, которая являлась агентом «Астры» очень и очень пригодилась.
***
На допрос меня пригласил дежурный офицер Беляев. Он был явно удивлён, что я буду присутствовать, но всем видом старался этого не показывать.
Мы прошли мимо казарм, административного здания, гаражей и направились в изолятор. В этой части заставы я ещё ни разу не бывал. Стаса Орлова не сильно волновали пленные перебежчики и мелкие преступники. Я приезжал сюда, чтобы потренироваться и пообщаться с Кириллом.
Внутри изолятора меня встретили голые серые стены и зарешёченные камеры. Нас с офицером пропустили на входе, и он показал на лестницу в конце главного коридора.
Внизу было так же тихо, как и на этаже. Сейчас здесь должны находиться хотя бы те пленники, которых взяли вчера, но возникало ощущение, что их уже давно запытали или убили по-тихому, чтобы наружу не всплыли какие-нибудь неприятные факты.
 
Я коротко, но сильно зажмурился — агент Сигма, сейчас все проблемы на границе не относятся к твоей миссии напрямую, не нужно снова погружаться в паранойю, это может навредить.
Комната допроса представляла собой большое помещение с камерами наблюдения и зеркалом Гезелла почти на всю ширину одной из стен. Так как никаких тайных свидетелей у нас не было, Беляев провёл меня внутрь.
Я покосился на майора, который тяжело пыхтел и морщил лоб, ожидая, когда введут первого пленного.
— Ваше Высочество, — он обратил на меня внимание, — допрос будет долгим, присаживайтесь.
Давыдов кивнул на свободный стул.
Я молча проследовал к нему и сел так же, как и до этого в кабинете — нога на ногу. Губы Давыдова дрогнули. Сейчас либо он окончательно признает разницу между нами, либо будет продолжать верить, что я всего лишь взбалмошный сопляк. Жесты и позы не главный козырь, но он есть, и почему бы его не использовать.
Слева от меня сидел переводчик — сухой юноша лет на пять старше меня. Он поправлял очки, заглядывал в толстую папку и никак не мог уложить растрепавшиеся волосы. Нервный малый. Неужто Давыдов вызвал для допроса неопытного переводчика?
Через пару минут вторая дверь помещения — слева, грохотнула и открылась. В сопровождении двух гвардейцев привели первого маньчжура.
Я слышал, как переводчик коротко вздохнул и отправился к столу, куда усадили грузного поникшего мужика. Оглядев пленного, я понял, что на нём нет ни отличительных знаков, ни нашивок, одежда практически крестьянская. Но он точно был одним из тех Созидателей, что держали щит против нас.
Как такое могло быть? Я прищурился — нет, вид совсем незнатный, даже не просто холёный. Слишком смуглая кожа, загорелая. Ладони испещрены мелкими шрамами, натруженные. Он не мог быть синергентом, не мог работать со своей силой, но... Работал же.
В Цин родовые союзы, аристократия, императорский и другие рода стояли на своих способностях веками, как и в Российской Империи, как и везде. Не было и не могло быть у простого крестьянина такой силы.
Допрос начался. Я почти не понимал, о чём говорит пленный, а переводчик пока не спешил с нами делиться — похоже, майор заранее дал ему список вопросов и лишние пока что у него не появились. Удобно. Давыдов если и непричастен к этому нападению, то ему явно есть что скрывать.
— Спросите у него о происхождении, — сказал я негромко, но чётко.
Дежурный офицер и Давыдов резко повернулись ко мне. Парень-переводчик поправил очки, сжал папку с пометками в руках и нервно всматривался в лицо майора, как бы выпрашивая одобрения.
— Я Станислав Орлов, — я решил представиться переводчику.
Он прекрасно знал это имя, но всё ещё по щенячьи пялился на Давыдова.
— Ваше Высочество, это не имеет отношения к делу, — попытался вставить он.
— Имеет. Этот пленный, — я чуть наклонился, чтобы майор хорошо видел моё лицо, — Созидатель четвёртого, а то и третьего ранга, но выглядит как крестьянин. Это либо невозможно, либо он не крестьянин.
Давыдов пожевал губами и кивнул переводчику, давая одобрение. После вопроса и невнятного грубого ответа пленного переводчик снова повернулся к нам.
— Он говорит, что знает тот, кому положено, и он ничего не скажет.
— Интересно, — я покосился на майора, но тот промолчал.
Допрос по заготовленным вопросам продолжился.
Если в Цин уже есть кто-то, кто может искусственно усиливать даже малейшие способности придаточного гена или вообще создавать синергентов, и он привёл своих подопытных сюда, то это нападение не просто попытка сбежать из Цин, это начало какой-то операции. Возможно, пробная, незначительная удочка.
Если так, то за пленными никто не придёт, они неважны, и они останутся здесь, если часть из маньчжуров уже не убило себя по долгу службы.