Империя. Исправляя чистовик (СИ)

Сколько отчаяния было в его глазах! Потом он вновь посмурнел и спросил неуверенно:
– Государь… А, как мне лучше с ней увидеться?
Улыбаюсь ободряюще:
– Соскучился?
Мальчик кивнул.
– Ты же весь бал протанцевал с Джованной? Не наговорились?
Тот шмыгнул носом и вздохнул:
– Бал так быстро закончился…
– Хорошо, если хочешь, я переговорю с ее царственным отцом о возможности твоего визита в Квиринальский дворец. Но если хочешь моего совета, то пригласи барышню в кафе.
Мишка озадаченно смотрит на меня, пытаясь понять шучу ли я.
– Принцессу?! В простое кафе??
Улыбаюсь.
– О, это не простое кафе! Это – чайная «Salada te Babington’s» на углу Piazza di Spagna – «Испанской лестницы». Там есть чайный зал и литературный клуб. Более тридцати разновидностей чая и вкусные пирожные. Место очень популярное. Бывает и множество знаменитостей, аристократия, в том числе и представители Савойского Дома. Поскольку принцесса Иоланда Савойская любила бывать там, то я не вижу причин, почему бы это место не было известно принцессе Джованне Савойской, а, тем более, чтобы как-то унижало бы ее достоинство.
Услышав про «достоинство», мальчик вновь сник.
– О чем загрустил?
– Дело в том, что… Куда мне с ней равняться, ведь она настоящая принцесса, а я всего лишь князь… Посмотрит ли она на меня? Захочет ли встретиться?
Ободряюще жму ему плечо и начинаю загибать пальцы, перечисляя свои аргументы.
– Во-первых, ты не просто князь, а Светлейший Князь с титулованием «Ваше Светлейшее Высочество». И она тоже «Высочество». Во-вторых, ты – сын Императора, а она дочь Императора. Тут вы практически ровня. А то, что ты не можешь наследовать трон, так и она не может. Так что паритет. А, вообще, выбрось из головы все эти условности и благоглупости. Тебе нравится барышня, а ты тут жмешься и куксишься. Если бы принцессе не понравился, то она бы не танцевала с тобой весь вечер.
Тот с сомнением пожал плечами.
– Это так, но я был именинником, был в центре внимания, а ей нравится быть в центре внимания общества. Она сама так сказала. К тому же тут мог быть политический расчет. Ведь об этом напишут все газеты, а популярность в Италии ее старшей сестры очень высока. Моя Государыня очень умна, царица Болгарии очень умна, то почему бы и Джованне не быть такой же?
Где вы все такие умные на мою голову беретесь? Ведь мальчик тоже не дурак, и, не смотря на любовную лихорадку, мыслит и рассуждает очень логично.
Качаю головой.
– Если это так, то она обязательно с тобой встретится, поскольку все твои аргументы действуют и в чайной, ведь там будет много известных людей из высшего общества и вас обязательно заметят. Да и пресса там крутится постоянно. В общем, не терзайся сомнениями, лови удачу за хвост и будь уверенным в себе. Если что – я всегда помогу советом или действием. В конце концов, написав письмо, ты лишь узнаешь ответ, а не будешь страдать и томиться неизвестностью. Иди спать, утро вечера мудренее. Утром напишешь письмо, и я отправлю с ним фельдъегеря в Квиринальский дворец. Ступай.
Мальчик встал склонил голову, обозначив поклон, и уже подходя к далекой двери, вдруг обернулся:
– А как к этому отнесется Моя Государыня? Ведь это же ее родная сестра…
Да, это был вопрос вопросов. Устами младенца, как говорится…
Ободряюще улыбаюсь.
– Всё будет нормально. Ступай. Доброй ночи, сын.
Дверь за дедом закрылась, а я, вернувшись к распахнутому окну, задумчиво смотрел на ночной город.
Что ж, это приключение добавит Мишке жизненного опыта при любом раскладе. Пока это все так – первая влюбленность. Часто люди не могут, повзрослев, не могут вспомнить ни ее имя, ни даже лица. С принцессой, понятно, так не получится, но не суть.
Грустно усмехаюсь сам себе. Сегодня я сыну рассказывал, что и как с женщинами, а сам же, два года назад был не менее перепуганным и нерешительным. Мы с Иоландой долго обменивались письмами, полными тонких намеков, а в это время о предстоящей свадьбе знали уже тысячи человек, даже Георгий, а горцы Дикой дивизии уже искали будущей Императрице лошадь по всему Кавказу. И пока Иоланду чуть не убили, я не мог ни на что решиться, откладывая решение на потом, на «после войны». А потом, когда уже привез ее в Москву и официально объявил невестой, долго валял дурака, пять дней нарезал вокруг невесты далекие, полные церемоний, круги, изображая светскую болтовню и боясь поспешностью все испортить. Но, разве этого она от меня ждала?
 
И я своей нерешительностью чуть все не испортил.
Никогда не забуду ее отчаяние, ее слезы, ее рыдания, когда она с болью в голосе упрекнула меня тогда, в том моем поезде, на пути в Марфино:
«– Скажите, Михаил, а я вам совсем не нравлюсь?
– Что???
Признаться, я опешил от такого вопроса. Но Мари больше ничего не сказала, лишь до боли закусила губу. Мне показалось что она сейчас просто расплачется. В полной растерянности я поспешил подойти и присел перед ней, взяв ее ладошку в свои руки.
– Да что вы такое говорите? Как вы могли подумать такое?
В ее глазах явственно блеснули слезы, когда она заговорила взахлеб, так, словно боялась не решиться или не успеть сказать мне все.
– А что? Что я должна думать??? Я уже пять дней в Москве, я уже пять дней ваша невеста, но вы лишь подчеркнуто вежливы и обходительны со мной. Мы даже иногда видимся. Я понимаю, что вы очень заняты, но между нами словно вежливая стена отчуждения. Когда мы все же видимся, вы ведете со мной никому не нужные светские разговоры о погоде и поездах, вы улыбаетесь, но ни разу, ни разу вы не проявили ко мне искреннего интереса. Вы холодны и держитесь на расстоянии. Вы всячески сторонитесь и избегаете меня. Театр, церемонии, официальные встречи – все это лишь игра на публику. Я вам нужна лишь для политики. Вы и сейчас говорили, не о том, что хотите, чтобы я была вашей, а лишь о том, что ВЫНУЖДЕНЫ ускорить свадьбу и только для того, чтобы я стала вашей женой ОФИЦИАЛЬНО! Я знаю, что наш брак политический, но за эти пять дней вы даже ни разу не посмотрели на меня, как на женщину, словно я кукла какая-то или вещь, а я женщина, понимаете??? Женщина!!! Так глупо было надеяться…
Она зарыдала. Горько и больно…» *
И лишь после этого я, кляня себя за идиотство, сорвался с цепи, и, безумно целуя мокрое от слез лицо невесты, заключил ее в свои объятья. И мы через час обвенчались.
Прошло полтора года со дня нашей свадьбы и нашей коронации. И я теперь все так же нерешительно стою, глядя в окно, страшась даже ответить на вопрос «Объяснись». А вдруг я отвечу что-то не то и все испорчу?
Как дело касается дорогих мне женщин, я становлюсь бледной тенью того потрясателя Основ Бытия и покорителя Вселенной, о котором пишет мировая пресса. Как я, с таким подходом, Империю до сих пор не профукал? Может потому и не профукал, что многими текущими делами занимались мои любимые женщины – Маша и сестра Оля. Ведь именно благодаря Маше я до сих пор жив, а в Империи не идет гражданская война. Ее молниеносный бросок из Константинополя в Москву позволил подавить мятеж, она не дала втянуть Россию в большую войну за Австро-Венгрию, она твердой рукой провела выборы в Госдуму и возродила в России парламентаризм.
Она вытащила меня с того света, не дав умереть от местного варианта «испанского гриппа». **
Да и Ольга, в качестве Местоблюстительницы, железной рукой удержала и держит всю Ромею, давая мне возможность резвиться по Европам.
Я усмехнулся.
А Ольга Кирилловна Мостовская просто дала мне возможность родиться.
Парадокс.
Время от времени мою царственную морду кусали комары, но я вяло отмахивался от них, упорно не желая закрывать окно.
 
Что ответить Маше? Подождать до утра? Но с нее станется сидеть всю ночь и ждать. Благо детей есть на кого оставить.
Она ждет ответ, но прежде я должен ответить сам себе.
Что связывает меня с Мостовской? Ведь она мне совсем небезразлична. Нет, это не любовь и не желание банальных плотских интрижек на стороне. Хотя, не скрою, весь мимолетный роман моего прадеда с Ольгой я помнил прекрасно. А вот графиню Брасову толком и не вспоминал. Равно, как не помнил кучу своих любовниц из далекого будущего.