Красное Село. Страницы истории
Утром 19 января штаб 42-й армии донес, что два полка 63-й дивизии одновременным ночным ударом с севера и с юга окружили и уничтожили гитлеровский гарнизон на Вороньей горе. А в середине этого дня начался штурм Красного Села. Встречные действия двух армий в течение этих суток непрерывно наращивались. Генерал И. И. Федюнинский ввел в бой 108-й стрелковый корпус М. И. Тихонова и 152-ю танковую бригаду. В ночь на 19 января в стык 125-й и 64-й гвардейских дивизий под Красным Селом были введены части 123-го стрелкового корпуса генерала Г. И. Анисимова.
Разрушенное здание вокзала
С этого момента произошел окончательный перелом. Части 291-й дивизии вместе с гвардейцами Симоняка закончили уничтожение противника на Дудергофских и Кавелахтских высотах, а через Красное Село на Русско-Высоцкое и Кипень двинулись две танковые бригады и два самоходных артиллерийских полка. Вражеские войска начали спешно отходить из создающегося „мешка“.
И вот вечером 19 января после взятия частями 43-й дивизии Ропши произошла, наконец, встреча войск Второй ударной армии и 42-й. Этот торжественный момент был зафиксирован специальным актом прямо на поле боя. Исторический документ подписали полковник И. М. Турьян, подполковник И. К. Хармышев, подполковник Черныш, лейтенант М. П. Фисенко и другие» [176].
Изложив вкратце ход боев, представив воспоминания непосредственных участников, уместно дать слово и противной стороне. Один из самых известных таких источников – книга Хартвига Польмана «900 дней боев за Ленинград. Воспоминания немецкого полковника»:
«В общем и целом – неблагодарная задача для командования, не имевшего ни резервов, ни тыловых позиций, кроме прифронтовой „шоссейной позиции“ и тыловых позиций южнее Ленинградского фронта. „С самого начала похода на восток трагедия группы армий «Север» (а тем самым и 18-й армии) заключалась в том, что она получила боевое задание важного политического значения, которое она должна была выполнить, не имея достаточных для этого сил“, – эти слова были написаны в военном дневнике группы армий. Но не была ли это в целом трагедия и всех вооруженных сил Великогерманского рейха?
Несмотря на то, что советское командование в тот же период проводило наступление почти по всему фронту от Черного моря до Финского залива, ему удалось собрать очень мощные силы против 18-й армии. На направлениях главного удара русские дивизии имели нередко ширину фронта менее чем 1 километр, в то время как немецкие дивизии вынуждены были вести оборону на участках шириной от 25 до 30 километров. Данное преимущество в сочетании с использованием крупных частей артиллерии и реактивных минометов, а также превосходящих сил авиации не оставляло немецким войскам какой-либо перспективы для удерживания своего фронта.
Для группы армий „Север“ и 18-й армии отнюдь не было секретом, что советские войска проводили подготовительные операции перед началом наступления, но, не имея соответствующих резервов, почти без танковых частей и истребительной авиации, а также при скудном запасе боеприпасов, они вынуждены были просто ждать приближения катастрофы, так как все предложения о своевременном отводе линии фронта были Гитлером отклонены.
15 января 1944 года стало роковым днем для немецкого фронта между Волховом и Ленинградом.
Скоординированные атаки советских войск под Новгородом и из восточной части Ораниенбаумского плацдарма 14 января положили начало сражению, обозначенному в боевом календаре 18-й армии как „Оборонительное сражение под Новгородом и Ленинградом и бои при отходе к Пскову и Нарве“.
Одновременно с наступательными боями под Новгородом советские части 14 января перешли в наступление со стороны восточного района Ораниенбаумского плацдарма, нанеся удар по 9-й и 10-й полевым дивизиям люфтваффе, в результате чего передний край немецкой обороны в некоторых местах был прорван.
Утром 15 января в 7.20 ураганный огонь тысяч русских орудий, минометов всех калибров по всем немецким позициям и тыловым участкам оповестил о начале решающей битвы за Ленинград.
Через час началось массированное наступление советских стрелковых и танковых дивизий. Самолеты-штурмовики и бомбардировщики появлялись из дыма и чада огневого вала, сбрасывали свой смертоносный груз и одновременно обстреливали местность из бортового оружия. Батареи тяжелой артиллерии и корабельные орудия обстреливали тыловые районы.
Вдоль Финского залива располагались: 126-, 170-, 215-и 24-я пехотные дивизии. Первый основной удар был совершен по обеим средним дивизиям, в то время как 126-й и 24-й дивизиям удалось отразить атаки русских, стремившихся сковать немецкие части. К полудню положение 170-й дивизии стало критическим: противник, совершив прорыв, продвинулся своими основными силами в глубь обороны на несколько километров. В бою за передний край обороны в 391-м гренадерском полку (полковник Арндт) погибли оба батальонных командира, капитаны Меллер и Майер, 399-й гренадерский полк еще держался, когда русские прорвались к высоте, на которой располагался командный пункт полка. В этот и последующие тяжелые дни мужественный командир 399-го полка полковник Грисбах был душой всех своих подразделений, находившихся в обороне. Он объединил под своим командованием несколько других соединений, и в ходе боев ему удалось отвести солдат к Нарве.
126-я дивизия под командованием полковника Фишера, уже отдавшая свой стрелковый батальон частям у Ораниенбаумского котла, была вынуждена также отдать в распоряжение 170-й дивизии свои последние резервы, а именно второй батальон 422-го гренадерского полка (капитан Гогребе) и сформированный из трех отдельных рот батальон, которым командовал капитан Грюн. Стрелковые подразделения и другие части 215-й дивизии были также брошены в ад сражения 170-й дивизии. 32-й гренадерский полк 24-й дивизии занял правый фланг 390-го полка с тем, чтобы вывести из-под удара имевшиеся там подразделения. Саперные части 11-й и 215-й дивизий, 938-й охранный батальон, стрелковые роты прикрытия позиций артиллерии и временные боевые формирования уже в первый день были брошены в бой, чтобы остановить прорыв русских. Вновь началось смешивание частей, что разрушило штатный состав соединений, восстановившийся по достижении Нарвы, а также осложнило командование частями и их снабжение. Несмотря на то, что разрозненные части оказались в подчинении чужих командиров, они проявляли невероятную храбрость и сохраняли верность долгу. Солдаты всех званий стойко сражались и погибали, выполняя свой долг.
На рассвете 16 января сражение вновь началось ураганным огнем из стволов всех калибров. Основной удар, как и до этого, был совершен по 170-й дивизии и северному флангу 215-й дивизии, а также 380-му гренадерскому полку. Наблюдательные пункты артиллерии сообщили о резервных частях противника, подтягивавшихся колоннами в 4–5 тысяч человек с 80–100 танками, но находившимися еще вне пределов досягаемости немецкой артиллерии. Советские части продвинулись до восточной окраины Красного Села. 61-я дивизия вынуждена была повернуть свой 151-й гренадерский полк фронтом на восток в распоряжение 170-й дивизии. Фронтом на запад и северо-запад основные части дивизии сражались рядом с 10-й полевой дивизией люфтваффе. Сразу же в первые дни боев погибли командир 162-го полка полковник Безенберг и командиры двух других полков (151-го и 176-го).
Жестокие бои велись за каждую деревню, каждую высоту, подкатывавшие танки русских уничтожались в ближнем бою или огнем артиллерии, подразделениями истребителей танков и огнем батарей 88-миллиметровых зенитных орудий. Командование постоянно просило поддержки, чтобы сохранить фронт, подвергшийся мощным ударам; на Волхове, у Погостьевского котла и на излучине Мги все еще стояли дивизии, в то время как прорывы русских западнее Новгорода и южнее Ленинграда угрожали их тыловым коммуникациям.
