Ты студент, Гарри (СИ)
— А по-другому можно?
— Можно. Самый доступный способ — артефакты. Это что-то, вроде запрограммированного ксерокса. В него засовываешь заготовку, прикладываешь к мëртвой плоти и вуаля. Оно шевелится и выполняет команды.
— А почему...
— В трактате было сразу предупреждение о том, что такие артефакты, да еще и с каким-никаким источником, могут попасть в чужие руки и обернуться против создателя. Да, использующий тоже в момент создания может откинуть копыта, и тогда нежить будет бесконтрольна.
— Опасно?
— Да. Бесконтрольная нежить будет пытаться найти еду. Естественно, по понятиям нежити она должна шевелиться.
— Как-то сложно с нежитью получается.
— Да. Я пока решил остановится на ритуальном способе призыва нежити, — кивнул Гарри на следы чëрного мелка под ногами голема. — И без меня тут ничего не случится, и точность с усилием вполне порядочная.
— Это те рисунки, что ты на полу чертишь?
— Типо того, — кивнул Гарри. — Основная работа, конечно, с помощью энграмм, но без этих силовых барьеров может испортится пол. Или мебель.
— Как тогда, в старой квартире?
— Угу, — кивнул Гарри и обернулся к книге. — В любом случае, надеюсь...
Тут он замер и расплылся в довольной улыбке.
— Что? — спросил Петр.
Молодой некромант довольно сощурился, отхлебнул кофе и довольно пробормотал:
— Ничего... Всë хорошо. Книга приняла моего голема...
Его глаза были направлены в трактат, где большими буквами в начале страницы была написана тема:
«Сложносоставные големы с растительными добавками. Печать на область. Разбор материалов, радиуса и техника безопасности»
* * *— В этот торжественный день наша школа, основанная самим Евгением Демидовым, вновь открывает свои двери! — через микрофон произнесла директор с трибуны. — Мы ради приветствовать как первоклассников, так и...
Женщина продолжала вещать наизусть заученную речь, всем своим видом выражала уверенность и подчеркивала торжественность момента. И никто не видел еë плотно сжатые кулаки и не слышал ее бьющегося сердца.
Директору действительно было отчего нервничать.
Впервые в истории школы случилось небывалое событие. Даже по меркам провинциального городка.
На первое сентября явился брат императора — Георгий Романов.
Никакого пафоса, никакой шумихи. Он просто стоял рядом с родителями Гарри Мрак. Но одна новость о его появлении заставила членов всех княжеских семей прибыть на торжественную линейку. И теперь среди родителей стояли с довольными лицами и хлопали в ладоши князья Российской Империи.
— Гарри, ты уверен в том, что получится? — спросил Боря, стоящий рядом с начинающим некромантом.
— Печать через ритуалистику. Чëтко в женском туалете, над кухней столовой.
— Ты уже делал это?
— С голубцами? Нет. Пробовал с фаршем и хлебом.
Борис удивлëнно уставился на друга.
— Капусты дома не было, — пожал плечами Гарри, не сводя взгляда с директора, которая продолжала вещать свою торжественную речь о важности образования и надежды на будущие умы и опору империи.
— А с капустой получится?
— Должно. Если никто в туалет не зайдёт.
— А если зайдет?
— Тогда может быть не нарушит ритуал.
— А если нарушит?
Гарри вздохнул, перевëл взгляд на тройку снайперов на крыше, затем на броневик с солдатами, торчащий из-за угла, после чего с улыбкой ответил:
— Тогда будет шумно, весело и учебу точно отменят.
Боря тяжело вздохнул и покосился на Катю, которая стояла, поджав губы, и молча слушала речь.
— Она ещë не отошла, — сообщил другу начинающий пиромант.
— А мы отошли? — хмыкнул Гарри. — По-моему, манипулирование нашей личной жизнью, расцарапанное лицо и удар по репродуктивной способности аристократа стоят больше, чем одна пропущенная шутка.
— А в больнице зачем было меня запирать? — возмутилась Катя. — Кто подсунул вместо моей мочи анализы сифилитичной беременной проститутки?
— Информации, что она брала за это деньги, нет, поэтому утверждать, что она продает свою любовь, крайне ошибочно, — деловым тоном произнëс Гарри.
— Вы два кретина вообще в курсе, как мазок берут оттуда? Меня ведь еще к гинекологу потащили, а потом дома был скандал!
— А меня, между прочим, Романов выпороть обещал из-за нашего с тобой забега, — парировал Гарри.
— Мне отец за тот удар по... достоинству тоже выволочку сделал, — кивнул Боря.
Катя открыла было рот, но не стала возражать. Вместо этого она сложила руки на груди и демонстративно надулась.
Директор закончила речь, подошла к флагштоку и взялась за небольшой тросик, к которому был прикреплен герб, и принялась его поднимать.
Заиграла торжественная музыка, люди приложили руки к груди, защелкали фотографы, народ открыл было рот, чтобы начать гимн, но в этот момент из столовой раздался многоголосый, утробный рык сотни некроголубцов:
— ... БО-О-О-ОЖЕ-Е-Е-Е! ЦАРЯ-А-А-А-А ХРА-А-А-АНИ-И-И-И!!!
Из здания выскочил ошалелыми повар и с ужасом завопил:
— ГОЛУБЦЫ! ГОЛУБЦЫ ЖРУТ ПЕЛЬМЕНИ!
В забор тут же влетел броневик, из которого посыпались солдаты с оружием и щитами, раздалось пару выстрелов, превративших выскочивших за поворотом голубцов в бигус.
Народ ломанулся кто куда. Над знатью тут же полыхнули артефактные щиты. Суматоха, стрельба, крики паники, и трое старшеклассников, стоящих на своем месте.
Гарри Мрак-Беленький, улыбающийся до ушей.
Борис Мусаев, с невозмутимым лицом смотрящий на флаг.
Недовольная и сложившая на груди руки в замок Екатерина Сельвина.
К школе подлетает артефактный микроавтобус, из которого вываливаются дополнительные штурмовики, тут же направившиеся к зданию школы.
Слышится стрельба, крики и команды.
Из здания вываливается штурмовик, облепленный голубцами.
— Они жрут! ГОЛУБЦЫ ХОТЯТ МЕНЯ СОЖРАТЬ!
От порыва ветра при посадке артефактного автомобиля флаг Российской Империи срывается, а вместо него на ветру развиваются жëлтые кружевные трусики.
— Гарри, нас прибьют, — произнëс Боря, продолжая пялиться «ложный флаг».
— Обязательно.
— Гарри Мрак-Беленький! — раздался громогласный крик Георгия Романова за спиной.
— А меня ещë, скорее всего, выпорют... Впервые в жизни.
Два друга наслаждались моментом, но тут раздался недовольный голос Кати:
— Два изврашенца!
— Жëлтые кружевные трусики, Катя, это не извращенство, — продолжая улыбаться до ушей произнëс Гарри, так же довольно пялясь на нижнее белье, развивающееся на флагштоке.
— Жëлтые кружевные трусики — это философия! — кивнул Боря с серьëзным лицом.
Глава 6
Да, я согласен, что это был перебор, но тогда мне это казалось забавным, смешным и... мне действительно полегчало.
Эта постоянная злость, копящаяся внутри, прямо выплеснулась, и на душе стало легко и спокойно.
Было спокойно, пока Романов на меня орал. Было, конечно, неприятно, когда мама расплакалась, а Пётр осуждающе вздохнул и покачал головой.
Я даже не особо переживал, когда Георгий меня выпорол.
Спросил у матери разрешения и собственноручно заломал, достал ремень и выпорол по зданице.
Больно?
Да.
Обидно?
Ни капельки.
Я знал, на что шёл.
Я понял, что последствия будут долгоиграющими в тот момент, когда заметил кортеж Романова, но... отменить я уже ничего не мог... Ладно, мог, но не хотел.
Наумова то ли перешила, то ли подняла юбку так, что я глаз оторвать не мог. Демидова с карамелькой на палочке ходит, на меня поглядывает, и так её языком, и эдак.
А тут еще Романов зыркает.
Броневик за углом.
Снайпера по крышам.
И трупов никто не даёт. Хочешь учиться — сбегай из-под слежки на скотобойню за костями, как воришка последний. Ей богу, я ощущал себя как вор, обносящий дворец.