Укротитель для волчицы (СИ)
Мы сели, и автомобиль тронулся.
Оба, Верон и незнакомец, молчали. Чем дольше это длилось, тем беспокойнее становилось на сердце.
Из головы не вылезали слова про ружье, которое должен был взять с собой укротитель.
Я пыталась придумать логичное объяснение происходящему… Но на ум приходили только самые скверные мысли.
Верон при этом только усугублял все своим поведением: сидел, нахмурившись, исступленно пялился куда-то вперед и все постукивал нервно пальцами по коленям.
Я рискнула спросить у него, совсем тихонечко, что происходит. Но в ответ он вздрогнул, виновато отвернулся и пролепетал только:
- Не спрашивай. Ничего не спрашивай.
Его голос дрожал, будто он готов был расплакаться.
Боже, да что же творится?!
Я боязливо покосилась на лес за окном. Может, стоит раскрыть дверь нараспашку и броситься наутек?
Чутье подсказывало, что я влипла в ужасную историю, но… Разве Верон не предупредил бы меня?
Он бы точно шепнул, что нужно спасаться, если бы на то была причина.
А сейчас укротитель, хоть и сидел с напряженным видом, ничего не предпринимал. Наверняка у него есть план. И до сих пор его планы, даже самые безумные, приводили нас к успеху.
Пожалуй… Пожалуй, и сейчас я должна довериться ему.
Это решение не успокоило сердце и не рассеяло страхи, впрочем, я ощутила ободряющую уверенность в том, что сильное плечо, за которым я решила спрятаться, не допустит, чтобы кто-нибудь мне навредил.
Я верила Верону. Не знаю почему, но верила.
Вдруг меня охватила острая нужда показать ему это, и осторожно, чтоб никто не заметил, я взяла его за руку.
Он дернулся, будто намереваясь отодвинуться подальше, но не сделал этого.
Напротив, он крепко сжал мою ладонь, как если бы не намеревался когда-либо ее отпускать, и нежно погладил ее своим большим пальцем.
Выражение его лица при этом почему-то стало еще более виноватым.
Через где-то час мучительного пути машина свернула к опушке и затормозила.
- Пошли, - прокряхтел незнакомец и синхронно с водителем вышел наружу.
Я уж порвалась тоже открыть дверь, но тут Верон молниеносно дернулся ко мне, положил обе руки мне на щеки и заставил повернуть лицо к нему.
- Дарина, я оплошал, - протараторил он взволнованно, - я не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь…
Что он имеет в виду?!
Не успела задать этот вопрос, как укротитель прильнул ближе, обнял за талию одной рукой, второй осторожно прикоснулся к шее прямо над ошейником.
Прежде чем я успела понять, к чему все идет, он решительно приблизил лицо и поцеловал пылко, жадно…
Сразу после этого, впрочем, он отпрянул и с очаровательной робостью сжал губы.
Я знала, что должна ответить ему на поцелуй, хотела ответить, хотела забыть обо всем и заставить забыть и его…
Но я не успела.
Дверь машины резко открылась и грубый голос дознался:
- Вам нужно особое приглашение?
- Пошли, - Верон подтолкнул меня к выходу.
Выкарабкавшись из машины, я ощутила странное покалывание в районе шеи. Сразу за этим чувством последовало другое – жжение по всему телу, будто по моим сосудам пустили раскаленный металл.
Нечто похожее я ощутила, когда меня насильно обратили перед боем в клетке.
Но сейчас мне точно никто ничего не вкалывал.
Тревога усилилась.
Может, моя внутренняя волчица что-то чует? Может, нужно было довериться ей?
Мельком глянула на Верона. Сейчас он был еще более хмурым, замкнутым. Если бы вокруг не творилось не пойми что – приняла бы на свой счет.
Седовласый мужчина, которого до этого я видела только со спины, хлопнул укротителя по плечу, улыбнулся с издевкой и прокряхтел:
- Не кисни, Верон. Ты много раз это проходил. Нашкодил – потерял любимую игрушку. Все как в детстве.
Незнакомец достал из кармана до боли знакомый продолговатый предмет – пульт управления ошейником. Одно нажатие на кнопку, и электрический разряд острой болью прошелся по телу.
Колени подогнулись, в глазах заискрило.
Я тяжело плюхнулась на землю. Мелкие камни, засохшие иглы и лесной мусор впился в колени и ладони.
Задрожав от ярости, я упрямо подняла голову, чтобы одарить обидчика своим самым свирепым взглядом, чтобы показать ему: я не сдамся так просто, - а заодно и увидеть, как с ним лихо и резко, в своей манере, разберется Верон.
Но пыл остыл, гнев заменил леденящий ужас.
В мою сторону уже было направлено ружье. И держал его не седовласый незнакомец, не его водитель, а тот, кому я решилась довериться, тот, кто только что целовал меня и просил ему верить… Верон.
Сердце словно бы пронзило пулей, хотя ружье еще не выстрелило.
Стало так мерзко на душе, что затошнило.
Как он может?..
- Чем быстрее ты спустишь курок, тем быстрее мы уйдем отсюда, - подогнал укротителя старик.
Верон стиснул губы так плотно, что они посинели. Его глаза блестели, но руки не тряслись. Держали ружье крепко и уверенно.
- Кончай с ней, - в голосе старика прозвучало раздражение, - и мы забудем о том погроме в доме Нейса.
Это? Все из-за этого? Так оценивается моя жизнь?!
- Верон… - едва выдавила из себя.
Он вздрогнул и зажмурился, будто мой голос доставлял ему физическую боль, и спустил курок.
Оглушительный выстрел заставил все вокруг зазвенеть. Я почувствовала сильный удар, но боль за ним не последовала.
Тьма забрала меня сразу.
Глава 19. Лесные волки - 1
«Она мертва? - слышалось сквозь звон в ушах, - проверь пульс».
«Пульса нет», - ответили совсем рядом, и эти слова стали повторяться эхом.
Пульса нет.
Но ведь это не про меня?..
Прислушалась к своему телу. Сердце... Кажется, оно не бьется. Это и есть смерть?
Шелест внизу. Ощущение мягкой земли под ногами. Я шла куда-то в полной темноте, хотя не давала ногам команду двигаться. Было ли это вообще мое тело?
В черной мгле постепенно начали виднеться ветки, лапы елей, валуны. Они возникали прямо перед лицом, и я не успевала затормозить, врезались в них, но все равно продолжала идти, ведомая неизвестной силой.
И все это время, то рядом, то на большом отдалении, слышалось: «Пульса нет», «Все кончено», «Она мертва». Затем - гул и грохот, вибрация земли. Мотор машины. Звук движущихся шин.
Тьма вокруг стала светлеть и уже больше походила на дымку. Я начала понимать, что не ноги несут меня в неизвестном направлении, а ослабшие, трясущиеся лапы.
Была ли я в своей реальности или там, где встретилась со своей волчицей - неизвестно. Но одно точно - сейчас она стояла во главе.
Чутье улавливало мерзкий запах крови. Она, горячая и липкая, текла по белой шерсти, капала на землю и предательски выдавала след раненого зверя.
Волчица не обращала на это внимания и шла вперед. Я всматривалась туда же. Чудилось, будто совсем рядом, за этой седой дымкой, виднеются очертания храма. Будто там ждет спасение. Будто там на пороге, на широких каменных ступенях стоит мама и с распростертыми руками встречает меня.
И в какой-то момент я даже услышала, ясно и отчетливо, крики: «Волчица! Волчица!». Отчего-то не было сомнений, что эти слова адресованы мне.
Да. Меня зовут. Мне пора.
Я будто бы смирилась со смертью, отвергла мысль бороться из последних сил. Казалось, стоит дойти до этого храма за туманом - и мое долгое путешествие окончится, я обрету спокойствие...
Но под лапами возникла длинная сухая коряга, и волчица запнулась. Когда она ударилась мордой о мокрую землю, я поняла: больше не получится сделать ни шага вперед.
Туман снова стал темнеть. Бесконечная тьма подступала, храм исчез где-то в бездне.
Конец...
«Волчица!» - вдруг раздалось снова. Этот оклик я слышала в числе многих звуков, сопровождавших мое предсмертное шествие. Но, в отличие от всех остальных, сейчас он не стал слабее, не сливался со звоном и шипением тьмы.