Баламут (СИ)
Жестикулировал чрезвычайно быстро, но «читать» такие сообщения я начал в глубоком детстве, так что ловил их даже краем глаза:
«Подопечный?»
«Нет, друг…»
«На него можно положиться?»
«Как на меня…»
«Отлично. А то боец серьезный…»
«Пробивали?»
«Да…»
«Я тоже. Вчера. И приятно удивилась. Кстати, он нас читает…»
Последнее сообщение напрягло всех четверых и заставило скрестить на мне взгляды. Пришлось пальцевать в том же темпе:
«Читаю. Спасибо за высокую оценку…»
«Пожалуйста. Возьмете на себя ближний периметр?»
«Конечно…»
«Тогда дальний на нас…»
Последнее «сообщение» сопровождалось делом — телохранители плавно изменили направление движения так, чтобы как можно быстрее заключить нашу четверку в круг. А прекращение этой безмолвной беседы вызвало во взглядах их подопечных изумление:
— А вы, Ратибор Игоревич, полны загадок!
— Ага, он у меня такой! — сыто мурлыкнула Язва и ласково прикоснулась к моему предплечью.
— Родич? — спросила одна из сестричек и выпала в осадок, услышав ответ:
— Неа, друг. Очень-очень близкий…
Вторая тоже удивилась, но пришла в себя чуть быстрее первой, сделала нам комплимент и перевела разговор на менее острую тему:
— Достойный выбор, Лариса Яковлевна! Мы общались с Ратибором Игоревичем считанные минуты, но остались под впечатлением. Кстати, вы что, приплыли сюда аж с Императорского пляжа?
— Слава богу, нет: дворца в моей жизни настолько много, что этот отпуск я захотела провести в тишине и спокойствии. Баламут тоже не любит шума и гама, поэтому снял нам домик метрах в ста пятидесяти от Сонного Пляжа.
— Отличное место! — хором заявили девушки, а потом одна из них добавила: — Мы там и останавливались. До тех пор, пока дед не приобрел небольшой особнячок.
— Теперь приходится жить в нем… — вздохнула вторая. — И при любой возможности сбегать от родичей: увы, сюда приезжают представители всех ветвей Нелюбиных, каждый первый старается как следует прогнуться перед новгородскими, а нас от этого тошнит.
— Дальше можете не объяснять… — понимающе усмехнулась Шахова. — Все окрестные достопримечательности исхожены вдоль и поперек; отдых в ночных клубах вас не привлекает; в рестораны и кафе вы заезжаете только для того, чтобы вкусно поесть; дворец объезжаете за километр; шарахаетесь от любого представителя столичной золотой молодежи и все такое. Говоря иными словами, расслабиться особо и не получается.
— Точнее и не скажешь… — подтвердили блондинки.
— Я прилетела только сегодня и еще не успела толком разойтись, но кое-какие планы не из вашего списка у нас уже появились. Если понравятся — поделимся.
— И что за планы? — полюбопытствовали они все также хором.
На этот вопрос ответил я, решив, что меня в этой беседе слишком мало:
— Из крупных — поездки в Мацесту, на автодром. Как минимум через день: вожу я, откровенно говоря, так себе, что здорово действует на нервы. А Лара пообещала сделать из меня профи. Из мелких — утренние пробежки вдоль полосы прибоя километров на пять-шесть и заплывы эдак на километр. А еще виндсерфинг. Правда, я на нем еще ни разу не стоял, но уверен, что научусь.
Блондиночки чуточку поколебались и решительно тряхнули мокрыми головенками:
— Интересует.
— Абсолютно все.
— Очень-очень!
— Ну что, Баламут, спасем девчонок от беспросветной скуки? — лукаво прищурившись, спросила Язва.
— С двумя условиями… — заявил я, помучил дам театральной паузой и «вздохнул»: — Я вырос в Забайкалье, в жуткой глухомани, и еще не успел привыкнуть к столичным политесам. Нет, я, конечно же, смогу обращаться к вам на «вы» и по имени-отчеству даже во время тренировочных поединков, но буду чувствовать нарастающий дискомфорт. А еще я чувствую себя не в своей тарелке из-за того, что пока не понимаю, кто из вас Евгения, а кто Екатерина. В общем, мне бы очень хотелось упростить общение и хотя бы первое время пользоваться визуальными подсказками типа разноцветных купальников, туши, помады или бантиков!
Девушки вопросительно посмотрели на Шахову, которую, по моим ощущениям, откровенно побаивались, и получили забавный ответ:
— Открою страшную тайну: я приехала сюда отдыхать во всех смыслах этого слова, а официоз люто ненавижу. Поэтому поддерживаю предложение Баламута двумя руками и… Так, кажется, я все никак не выйду из рабочего режима. Исправляюсь: тут, на море, я Лара, Риса или Язва. Само собой, если вы сможете переступить через себя и согласиться на такое жуткое нарушение устоев!
Сестры заулыбались и отпустили тормоза:
— Женя! Сейчас распущу волосы и постараюсь ходить именно так.
— Катя! Как доберемся до берега, обзаведусь хвостиками с Большими Яркими Бантами…
…На берег выбрались на Сонном Пляже, так как сестрам Нелюбиным, очарованным «неформальной версией» Шаховой, уже через четверть часа общения в новом ключе расхотелось возвращаться к своему. Кстати, они тоже вели себя совсем не так, как я привык. Нет, врожденная скромность и внутренняя мягкость никуда не делись, но из-под них начали проглядывать другие черты характеров. Сначала изумительное чувство юмора, затем азартность, а где-то «у горизонта» еще и редкая неугомонность. В общем, поймав кураж — кстати, не без активной помощи Язвы — блондиночки опьянели от свободы и оправили двух телохранителей к берегу. Дабы те перегнали машины в наш район и ждали новых распоряжений.
Как ни странно, вместо того, чтобы рвать душу в клочья, пробуждая горечь, угрызения совести или чувство вины перед Свайкой, полуторачасовая пикировка и взрывы хохота вернули большую часть утраченного внутреннего спокойствия. Поэтому в какой-то момент я переключился в режим Баламута и захотел более отвязного веселья — влез в Сеть, нашел контору, занимавшуюся прокатом техники и оборудования для активного отдыха на море, и заказал срочную доставку четырех досок для виндсерфинга и такого же количества гидроциклов для телохранителей Нелюбиных.
После прибытия «инвентаря» немногим посетителям Сонного Пляжа стало не до сна: я усиленно пытался справиться с парусом, близняшки давали вредные советы, встречали каждое падение беззлобным смехом и предлагали помощь, а Язва издевалась. В смысле, втихаря прикладывалась к ярко-синему полотнищу навыками школы Воздуха и отправляла меня полетать. Или «действовала на нервы», с филигранной точностью направляя ветер в свой парус и вытворяла такое, что не передать словами! Впрочем, валяя дурака, ни на миг не теряла головы. Потому контролировала ближнюю зону; каждые минут тридцать отлавливала одну из девушек, проверяла состояние кожи и, при необходимости, прикладывалась целительскими навыками, чтобы не дать обгореть; делала вид, что подлечивает меня, и изображала влюбленность. Причем фантастически достоверно! А еще, вовремя заметив, что близняшки начинают уставать, взбодрила их восстановлением, минуты за три(!) поставила меня на доску, поиграв с потоками ветра в нужном режиме, и переключила веселье в более интересный режим. В смысле, наполнила «правильным ветром» все четыре паруса и прокатила нас сначала «к горизонту», а потом обратно с такой легкостью, как будто ей это ничего не стоило.
Само собой, после такой прогулки мы выбрались на берег совершенно счастливыми, повытаскивали из пространственных карманов покрывала, постелили их одним большим квадратом и попадали, как подрубленные. При этом Шахова, ни на миг не прекращавшая отыгрывать роль влюбленной женщины, абсолютно естественно привалилась к моему боку, пристроила голову на плечо, обняла за талию и закинула колено на бедро, Екатерина закончила приводить в порядок изрядно растрепавшиеся хвостики, рухнула навзничь, раскинула руки в разные стороны и простонала:
— Люди, мне так хорошо, что нет слов…
— А я несколько штук наберу… — заявила Евгения и затараторила: — Рат, Лар, огромное вам спасибо — мы с Катюхой в жизни так не отрывались… и хотим еще! Отсюда вопрос: мы вам еще не надоели?