Баламут (СИ)

Генерал-лейтенант заявил, что я буду в своем праве, а затем спросил, есть ли у меня хоть какие-то доказательства своей правоты.
— Да, ваше превосходительство!
— Позволите с ними ознакомиться?
— Почему бы и нет? Но для их… хм… всесторонней оценки понадобится присутствие одаренного, владеющего школой Смерти на уровне мастера первой ступени и выше, любого штатного целителя гарнизона «Девятки» и княжича Горчакова.
— Зачем?
— Для чистоты эксперимента!
— Что ж, вопрос серьезный, поэтому организуем… — после недолгих колебаний заявил он, дал соответствующие указания и догадался предложить мне присаживаться.
Я воспользовался его любезностью и сел по соседству с Аристархом Иннокентьевичем. Пока ждал появления всех трех вышеназванных лиц, не произнес ни слова, так как настраивался на новую встречу с ублюдком, которому хотелось вцепиться в глотку. Получилось неважно — возникнув на пороге кабинета и наткнувшись на мой взгляд, сонный, но чисто выбритый и благоухающий дорогим одеколоном княжич не удержал лицо. Впрочем, эта слабость длилась всего миг, а потом он включился в работу так, как будто заявился на какой-нибудь прием!
Маг со сродством к Смерти был уже в помещении, поэтому я прикипел взглядом к двери и подождал еще немного. А когда она распахнулась в третий раз, и в кабинет робко вошла Громова, я с большим трудом задавил злую улыбку, рвущуюся наружу, встал, попросил у генерал-лейтенанта разрешения обратиться к целительнице и пригласил ее к столу:
— Мария Матвеевна, скажите, пожалуйста, кому принадлежит вот этот фрагмент?
Увидев окровавленную кисть левой руки моей Свайки, извлеченную из перстня и аккуратно уложенную на столешницу, женщина побледнела, как полотно, на негнущихся ногах подошла поближе, дотронулась до шрама на второй фаланге безымянного пальца, который когда-то предлагала разгладить, перевела взгляд на второй, в центре тыльной стороны ладони и, не стесняясь слез, покатившихся по щекам, произнесла пять слов:
— Младшему вахмистру Татьяне Ивановне Смирновой.
— Вы уверены? — спросил ее генерал-лейтенант и вызвал взрыв:
— Я лечила эту девочку девять лет!!! ДЕВЯТЬ, вашу мать!!! И вы смеете сомневаться в моих словах?!!!
— Мы не сомневаемся, мы следуем проце-…
— Клянусь Силой, что эта кисть принадлежала младшему вахмистру Татьяне Ивановне Смирновой! — отчеканила целительница и повернулась ко мне: — Баламут, скажи, кто, а главное, как?! Ведь она пошла за Стену не с кем-нибудь, а с тобой!!!
— Сейчас узнаете… — давя рыдания, рвущиеся наружу, пообещал я и посмотрел на мага Смерти: — Господин майор, вы бы не могли определить, от чего умерла эта женщина?
Одаренный молча подошел к столу, вытянул ладонь над кистью Свайки, закрыл глаза и активировал сразу несколько незнакомых плетений. Закончил секунд через двадцать, без каких-либо просьб или подсказок с моей стороны подошел к побледневшему Горчакову, взял его за правое запястье, снова зажмурился и выдал вердикт:
— Кисть была отделена от остального тела через пятнадцать-двадцать минут после биологической смерти, наступившей вследствие применения плетения тенета праха. С вероятностью в сто процентов это плетение было использовано этим человеком!
— Дело Государево, говорите? — вкрадчиво поинтересовался генерал-лейтенант у княжича Горчакова, тщетно пытавшегося придумать хоть какое-то удобоваримое объяснение. А через мгновение открыл рот, чтобы приказать остановить Громову, но опоздал — целительница, как-то уж очень быстро подскочив к Павлу Алексеевичу, закатила ему зубодробительную пощечину. Мало того, судя по моим ощущениям, добавила к удару какой-то целительский навык. Но выдавать ее я и не подумал. Наоборот, поклонился ей в пояс в знак глубочайшей благодарности и снова выпрямился, так как услышал извинение представителя Е.И.В. Канцелярии: — Ратибор Игоревич, прошу прощения за высказанное недоверие! Вы оказались правы. А теперь скажите, пожалуйста, вы можете организовать эвакуацию всех пяти тел, сюда, в «Девятку»?
 
— Да, ваше превосходительство: оба состава рейдовых групп уже должны быть готовы к вы-…
— Прошу прощения за то, что перебиваю, но этот выход за Стену стоит отложить на сорок-сорок пять минут! — внезапно подал голос Довголевский и сразу же объяснил, почему: — Я шапочно знаком с Владимиром Игнатьевичем Шубиным и счел возможным сообщить ему об смерти дочери. Он уже на подлете, сядет максимум через полчаса, доберется до форта на моей машите, которая уже ждет на аэродроме, и пойдет с вами.
— Что ж, думаю, выход действительно стоит немного отложить! — заявил генерал-лейтенант, покосился на Горчакова, стоящего с закрытыми глазами и тщетно пытающегося сдержать нервную дрожь, презрительно поморщился и приказал взять его под стражу.
Княжича сразу же украсили наручниками и куда-то увели, а следом за ним испарился и мордастый действительный статский советник. Вероятнее всего, прикрывшись магом Смерти и Громовой. А когда в кабинете стало чуть малолюднее, Аристарх Иннокентьевич привлек к себе внимание генерала провокационным вопросом:
— Ваше превосходительство, скажите, а что вы вообще знаете о Ратиборе Игоревиче, кроме того, что он засечник и водит в Багряную Зону всех, кого заблагорассудится?
— Честно говоря, ничего… — ответил тот. — А должен?
— Я считаю, что да. Хотя бы потому, что этот юноша за последние два года сделал для России больше, чем весь гарнизон «Девятки», вместе взятый. Не верите? А зря! Возьмем, к примеру, так называемых «обрубков», то есть, лиц, регулярно похищаемых нашими «соседями» и используемых в качестве источников информации. Насколько я знаю, личный состав этого форта не спас ни одного, а Баламут отбил и вытащил из Зоны шестерых!
— Семерых! — уточнил Тверитинов, наткнулся на вопросительный взгляд полицмейстера и усмехнулся: — Последнего принес сегодня. В кои веки не в «Единичку», а к нам. К слову, несчастного уже привели в сознание, опросили и выяснили, что это командир рейдовой группы форта номер четырнадцать…
Услышав слово «форт», я вдруг вспомнил фразу Свайки, запавшую в сознание, и поднял правую руку. А когда генерал-лейтенант дал мне слово, на всякий случай встал:
— Прошу прощения за то, что забыл рассказать чрезвычайно важную новость, но с момента гибели очень близкой подруги я пребываю не в лучшем состоянии души.
— Ничего страшного, рассказывайте сейчас!
Я достал из перстня фотоаппарат, позаимствованный у Кости, аккуратно положил на столешницу и легонечко толкнул пальцем. Потом выложил в ряд все сменные кассеты, найденные в снаряге телохранителя, и выпрямился:
— О нашей схватке с корхами я упомянул вскользь. А зря. На самом деле стоило остановиться на ней поподробнее. Начну с того, что группа, которую я обнаружил неподалеку от условной границы зеленой и синей областей Зоны, двигалась в стандартном ордере, но с мнимой неуверенностью. Я пошел на поводу у своей паранойи, подобрался к нему поближе и выяснил, что в этой группе «бегунка» на постоянной основе сопровождает «скрытник», что роль лекаря, традиционно находящегося под защитой «танка» и трех «тяжей», выполняет еще один «танк», но какой-то новой модификации, и что настоящий лекарь под защитой второго бегунка следует за группой чуть поодаль и под аналогами нашего «Хамелеона»!
Судя по непониманию, появившемуся в глазах генерал-лейтенанта, он был очень далек от этой темы, зато все остальные присутствующие мгновенно подобрались, а представитель Особой Комиссии, до этого момента никак себя не проявлявший, нервно воскликнул:
— Вы хотите сказать, что корхи начали использовать новую тактику, нацеленную на уничтожение наших рейдовых групп?
Я утвердительно кивнул:
— Именно.
— А что на пленках?
— Фотографии всех особей до единой.
— Вы их что, убили?!
— Ну да! — кивнул я.
— Но как?! В вашей группе был всего один профессиональный рейдер, а все остальные не представляли из себя ровным счетом ничего!!!