Снежный пепел (СИ)
— Говори, — я все исполню, что бы он ни попросил.
— Я не успел Ромку пристроить, на время командировки. Не могла бы ты присмотреть за ним? Не хочу мать тревожить, она не любит с псом возиться. А с ним не сложно — утром и вечером выгулять, насыпать корм и воды налить.
— Я с радостью присмотрю за ним, — оглядываюсь на заднее сиденье, пес с увлечением грызет резиновую кость, порыкивает даже. — Даже не переживай, справлюсь, мне не сложно.
— Тогда, для удобства, переедешь ко мне на эту неделю?
— Нет, не смогу, — отворачиваюсь к окну. Мне так хочется это сделать, хоть неделю пожить в квартире Саши, ведь там я бы меньше по нему скучала. — Саш, я живу со старушкой, не могу ее бросить надолго. Кстати, я утром так и не дозвонилась до Маргоши. Поехали быстрее, душа не на месте.
— Да спала, наверное, предположил парень, — поворачивая ключ в замке зажигания.
— Нет, она рано встает. И телефон только в душ не берет.
Только сейчас до меня дошло, что это странно, что Марго не ответила. Душа сжалась от нехорошего предчувствия. Старушке за девяносто, любой день как последний.
— Тогда давай твои вещи закинем, проведаем твою квартирную хозяйку и потом поедем в кафе, праздник все-таки, — слышу предложение, и настроение немного поднимается, когда вспоминаю про шикарный букет и коробку дорогих конфет.
— Давай.
Мы вместе поднимаемся в старую профессорскую квартиру, и вместе находим уже холодное тело Маргоши. Она просто заснула вечером. Навеки. Вызываем службы, делаем все, что в таких случаях полагается. Потом собрали мои вещи, и Саша отвез меня к себе. Что за день такой?
В час ночи я целую его на прощание, желаю счастливого пути. Он не хочет уезжать, оставляя меня один на один с проблемами, но по-другому не получается. Два дня я бегаю по ритуальным службам, готовлю похороны своей старенькой квартирной хозяйки, ведь у нее никого нет, кроме дальних родственников. Ее уход был ожидаем, она не болела, просто жизненные силы истощились.
Неделя пролетела быстро, каждый вечер разговаривали с Сашей по скайпу, я спала на его кровати и пила кофе из кружки с его именем. Будто всегда жила здесь. Нам с Ромкой было хорошо вместе, он ждал меня с работы, встречал возле двери, маленькое лохматое солнце.
— Алён, я не приеду еще недели три, решили новую серию снять в Швейцарии, пока рядом. Не обидишься? — с грустью уведомляет меня мой Саша, ероша темную шевелюру, я бы сама хотела это сделать. Соскучилась.
— Не на что обижаться, это работа. Не переживай, я еще поживу в твоей квартире с Ромкой, посплю на подушке, которая пахнет тобой, попью кофе из твоей любимой кружки. Привыкну и когда приедешь, то не сможешь выгнать меня из своего жилища, — смеюсь, проводя пальцами по любимому лицу на экране.
— На то и надеюсь, — улыбается в ответ, так же прикасаясь к экрану с той стороны. — Хочу, чтобы ты навсегда поселилась со мной.
— Значит ты нарочно задерживаешься, чтобы я привыкла здесь? — подначиваю парня, нарочно растягиваясь на его кровати. — Вот, я в твоей постели. Только без тебя.
— Ты меня дразнишь? — серо-голубые глаза начинают темнеть, становятся острее. — Я ведь прилечу на выходные, так и знай.
— Приезжай, если сможешь, я буду ждать… — томно шепчу, прикасаясь губами к прохладному дисплею, жалея, что не могу ощутить мягкость теплых мужских губ.
Утром воскресного дня я просыпаюсь оттого, что в кухне кто-то есть, гремит посуда и тянет ароматом кофе. Сердечко мое подскакивает, я выпрыгиваю из кровати, и даже не одевшись, в футболке Саши, в которой спала все эти ночи, несусь на звуки. Он приехал, как и обещал!
— Саша! — вскрикиваю, предполагая, что за открытой дверцей холодильника стоит он, но ошибаюсь.
Дверь закрывается, и на меня изумленно смотрят два карих глаза, таких знакомых. Я чуть не падаю от неожиданности. Что мой врач-гинеколог делает в кухне моего парня?
Глава 29
Алёна
Мурашки по рукам, неприятное ощущение. Что она здесь делает? Всем своим видом, поджатыми губами и прищуренными глазами, эта женщина показывает, что пришла разрушать то, что зародилось между мной и Сашей. Но почему?
— Что вы здесь делаете? — стараюсь держаться, схватившись одной рукой за дверной косяк, а другой тяну подол футболки вниз, чтобы уже врач не жалила меня осуждающими взглядами.
— Возвращаю тебе вопрос — что ты здесь делаешь? — усмехается она, по-хозяйски продолжая копаться в холодильнике.
С тоской наблюдаю, как летит в мусорку мой йогурт, которым я собиралась позавтракать.
— Не трогайте мои продукты! — делаю шаг, отлепляясь от косяка.
— Это дом моего сына. И холодильник тоже его. Саша уехал много дней назад, стало быть продукты просрочены. Я убираюсь в квартире моего сына!
Я онемела и прилепилась обратно.
— Саша… он ваш сын?! — вылетает у меня неожиданно, я даже сообразить не успеваю.
— Мой. И я предупреждала тебя, не лезь в его жизнь! — Галина Сергеевна с шумом отодвигает табуретку, резким жестом показывая на соседний стул, будто приказывая сесть и выслушать. Я повинуюсь, но, скорее оттого, что ноги меня не держат.
— Я не знала… у вас фамилии разные.
— Я не стала менять свою фамилию при заключении брака, Колокольниковы — династия врачей, которой я горжусь! — с вызовом смотрит на меня моложавая блондинка, ни грамма не похожая с сыном. — А ты обманщица, говорила, что не знаешь Сашу. Ты — разрушительница семей! У сына свадьба через три недели, а тут ты.
— Он не говорил о свадьбе. Да и о невесте тоже. Я думала, что он свободен, — задумчиво говорю, разглядывая скатерть на столе. Червячок сомнения точит мою душу. — Саша не стал бы скрывать, что женится, зачем ему это?
— Зачем? Он считает, что обязан тебе помочь. В тот день, когда я тебе сообщила диагноз, ты вылетела из моего кабинета, и столкнулась с ним. Саша узнал тебя, а потом подсмотрел в книжке про твою болезнь. И с тех пор твердит, что за спасение и он тебе должен помочь. Решился даже на измену. Невеста его не простит, если узнает.
Так Саша знает о моем диагнозе. Вот поэтому он торопился затащить меня в постель, но сначала квартира мамы меня напугала, потом командировка его эта… Но он без страха пригласил меня жить в его доме, гулять с собакой. Он не боялся, что кто-то узнает, особенно невеста. Ничего не понимаю.
— Вот, он даже фотографии от тебя спрятал, и пригласительный на свадьбу завалялся один, видимо гость отказался, — Галина Сергеевна тычет мне под нос снимки, которые лежали на холодильнике, и красочную открытку с голубками.
— Я не верю, — шепчу, глотая слезы и разглядывая, как мой Саша обнимает красивую рыжую девушку на снимке.
Читаю открытку: «Александр и Татьяна приглашают вас на бракосочетание 7 апреля, которое состоится по адресу…»
Чувство потери так плотно окутывает меня, что вдохнуть не могу полной грудью. Будто слиплось все внутри, и горит беспощадно. Я откладываю приглашение подальше и встаю.
— Извините… я пойду… наверное.
— Иди-иди, затащила парня в постель, сломала ему жизнь, а теперь иди, подумай, что ты натворила, — кричит мне вслед доктор. Она уже не кажется мне красивой, скорее стервозной. — И врача себе теперь другого найди, я твою карту в регистратуру уже сдала, зайди забери.
— Конечно, Галина Сергеевна, заберу. Может быть. А с Сашей у нас не было ничего, не успели мы… можете успокоиться. И скажите ему, что я врач, и спасаю всех, кому моя помощь нужна. Ничем он мне не обязан.
Я ухожу в спальню, как в бреду собираю вещи в спортивную сумку, кидаю ключи от квартиры на тумбочку в прихожей и ловлю Ромку, стискиваю его так сильно, что он кряхтит.
— А с Ромкой что будет? — спрашиваю, переживая за песика.
— Уже не твоя забота, раньше без тебя справлялись, — сквозь зубы цедит мать Саши, топчется рядом, так не терпится за мной дверь захлопнуть.
Как в тумане жду такси, доезжаю до старого профессорского дома. Мне больше некуда идти, да и вещи мои остались там. Я прожила с Марго почти три года, она мне как родная стала. Как бабушка, которой у меня не было. Теперь ее и правда нет, я похоронила ее недавно. Никто из родных, которых я нашла, не приехал проводить старушку в последний путь.