Сердце Земли (СИ)
Не удивительно, что именно Луника и Арис стали первыми эльфами, откликнувшимися на зов Лорота. В детстве Лиара проводила много времени под присмотром этой женщины, а сама Луника оказала на Лиару не меньшее влияние, чем Рилан и в некоторой степени заменила девочке мать. Вместе они отправлялись на берег озера, вместе заплетали косы и штопали вечно рвущиеся брючки и платья. Именно Луника зародила в Лиаре любовь к творчеству, когда часы напролёт проводила с девочкой в мастерской, вылепливая глиняных коняшек. Добрая, весёлая, утончённая, а главное верная и любящая — Луника создала в сознании дочери Лорота образ истинной эльфийской женщины, коей со временем надеялась стать и сама Лиара.
— Этодолгая история. Можно сказать, что я слишком увлеклась работой… и потеряла счёт времени.
— Я всё понимаю, дитя. Послушай, я не стану читать тебе нотаций и тем более в чём-то упрекать. Но прошу, береги своего отца. Старейшина Лорот очень сильно тебя любит, как и все мы. Не забывай об этом.
Лиара не смогла найти слов и молча спрятала взгляд. На короткое мгновение между эльфийками воцарилось молчание.
— Главное, что вы в порядке и всё обошлось. А сейчас, будь так добра, проводи моего бестолкового мужа до ворот храма.
— Я всё слышу, — пробурчал Арис.
— А я и не скрываю. У всех свои незадачи, а у меня муж…
— Значит так? — эльф поднял бровь. Уголок его рта искривился в ухмылке.
— Да, так! — засмеялась Луника. Её задорный смех звучал сродни звону колокольчика. — Иди уже! И чтобы никаких синяков… на моей любимой мордашке.
Лиара едва сдержала улыбку, причиной которой была не столь словесная баталия супругов, сколько радость при виде этой парочки и витающей между ними магии чувств. Однако, так было отнюдь не всегда и первая встреча Луники и Ариса, произошедшая ещё до исхода «Иль-Вэн» из земель запада, была далека от дружески и уж тем более романтических встреч будущих супругов. Изначально, Арис, будучи иролланским воином пришёл в пограничное с землями людей королевство эльфов — Тарла́д, дабы нести месть тамошним эльфам за сожжение столицы Ироллана в «День Огненных Слёз». Это была кровная месть — выплеск копившейся ненависти к народу, что некогда впал в ересь и отрёкся от изначального пути, продолжая тонуть во тьме и предательстве. Однако вместо подлого врага, коего рисовали генералы Ироллана, мечник нашёл лишь испуганных недоумевающих эльфов, что отличались от его родичей лишь вероисповеданием и поклонением двум драконам стихий. Переломной точкой сего похода стала именно встреча с Луникой — девушкой, которая изменила всё. Разочарованный в войне, Арис оставил былую жизнь и поклялся защищать ту единственную, что сумела завладеть его сердцем, разумом и душой. И Арис всегда будет верен клятве, до тех пор покуда его сердце бьётся в груди.
С ранних лет жизни Лиара помнила Ариса как добродушного весёлого эльфа, не лишённого чувства юмора, но несколько отрешённого от происходящего. Казалось, даже в разговоре на важные темы мечник оставался внутри собственной головы, ведя постоянное размышление о чём-то своём, недоступном для собеседников. Даже сейчас, по мере диалога с Лиарой и приближения к храму, эльф напевал себе под нос надоедливую, но приставучую мелодию, которую опасалась подхватить друдесса — «Ту-ту-ру-ру-ту-ту-ту…»
Арис всегда казался окружающим слегка легкомысленным и даже беспечным, но только при поверхностном суждении. Несмотря на весёлую, миролюбивую натуру этот эльф являлся ветераном множества битв, а старейшина Лорот называл его одним из лучших мечников когда-либо виданных им в жизни. А старейшина знал многих. Воины подобные Арису — настоящие мастера своего дела, всегда будут цениться как среди «Иль-Вэн», так и среди всего эльфийского народа и всех народов Асхана, ибо история этого мира — есть список коротких промежутков затишья среди пламени постоянных войн. Именно по этой причине с возведением Лан-Лур, одним из первых строений в стенах поселения стал просторный тренировочный зал — место, где Арис и подобные ему танцоры с клинками, практиковались в умении «Vin-pa» — «Боевого танца». Мастера с радостью делились знаниями с сородичами, позволяя тем постигнуть основы обращения с благородным оружием. По большей части эльфы приходили в зал, дабы попросту успокоить дух. Физические практики, как известно, всегда были лучшим лекарством от дурных мыслей и тревог. Другие же, восхищённые красотой и философией «Vin-pa», приходили в воинскую обитель с целью стать учениками Ариса и будущими танцорами с клинками.
***
В библиотеке храма стояла тишина. Страницы книг изредка шелестели в руках расположившихся внутри мужчин. Первым, был никто иной как, мастер друидов «Иль-Вэн» — Древен. Развалившись в резном кресле, друид неспешно листал трактат в кожаном переплёте, обложка которого оказалась исписана символами на всеобщем языке — наиболее простом общепринятом наречие и основным диалектом у большинства народов людей.
Молчаливый собеседник мастера, погрязший в чтении трактата, заметно выбивался из числа привычных обитателей Лан-Лур. Кожа его имела привычный, несколько смуглый оттенок отличный от фиолетовых тонов «Иль-Вэн», на лице отсутствовали привычные темпераментные черты, но красовалась аккуратная чёрная борода — элемент внешности, совершенно несвойственный эльфам ввиду их физиологии. Однако главным отличием гостя являлось отсутствие его принадлежности к детям земли. Это был человек. Серый цвет глаз, странствующих по строкам эльфийских книг и застывшее на лице любопытство. Его пышную чёрную бороду и волосы уже коснулась седина, а на лице проступили первые возрастные морщины. Роскошная бордовая мантия несколько потёртая за годы путешествий укрывала сухощавое тело, как и дорогой стёганый жилет, а тонкие длинные пальцы венчал набор серебряных перстней с драгоценными камнями. Под рукой человека подвешенный к поясу, красовался его бессменный друг — завёрнутый в мягкую обложку дневник со всевозможными записями и заклинаниями, изученными за годы путешествий, а во внутреннем кармане мантии таился небольшой деревянный футляр.
В очередной раз покачав головой, человек откинулся в кресле, зевнул и потянул руки в стороны. На лице Древена блеснула улыбка. Несмотря на столь значительный разрыв в возрасте, гость ничем не уступал старшему друиду в вопросах мудрости и знаний. Они прекрасно дополняли общество друг друга и никогда не пренебрегали возможностью разузнать что-то новое, будь то практическая информация или банальные слухи из уст окружающих зевак. Древен навострил слух — дверь библиотеки издала характерный скрип.
— Магистр Шеймус? — послышался нарастающий голос, звучавший на всеобщем наречие. — Магистр Шеймус!
Гость поднялся с кресла и выпрямился в полный, высокий по человеческим меркам, но средний по меркам эльфов рост, поравнявшись взглядом с дочерью Лорота. При виде этой девушки с белыми волосами и сияющими сапфирами глаз, на его лице каждый раз цвела широкая улыбка.
— Lir-ada inya Liara, — ответил Шеймус с интонацией слегка грубоватой для эльфийского слуха. Лиара тут же бросилась навстречу дорогому гостю и заключила в объятья, едва не свалив того с ног.
Магистр Шеймус был рождён далеко на юге, в лиге Серебряных Городов — государстве магов. Будучи сыном двух учёных волшебников, с раннего детства мальчик тянулся к знаниям. Его живой ум и дисциплина стали фундаментом, позволившем тогда ещё ученику академии достичь немалых высот в изучении тайных искусств — направлении волшебства, что основывалось не на вере, как это происходило у жрецов, а на разуме и самоконтроле. Уже тогда, в те далёкие годы Шеймус проводил уйму времени за страницами книг, выстраивая в своём воображении целые миры, в то время как его сверстники предпочитали шумные игры и гуляния на жарких улочках южных городов. Шаг за шагом он постигал магию под началом учителей, демонстрируя редкое сочетание настойчивости и таланта. Уже в двенадцать лет юный волшебник сотворил свою первую «Молнию» втайне от учителей, а в пятнадцать лет подрабатывал в мастерской конструктов. К третьему десятку Шеймус уже владел званием архимага и местом во втором круге магов города Шихам.