Сердце Земли (СИ)
Потеряв целостность, строй и инквизиторов стал уязвим. Теперь, жизни каждого бойца зависели лишь от собственных навыков и слепой удачи. Чёрно-жёлтые накидки окрасились алыми пятнами человеческой и орочей крови.
С каждым мгновением битвы орки всё более наполнялись неистовством. С каждым следующим ударом, полученной раной или отнятой жизнью они сражались всё более ожесточённо. Однако волны подобного натиска постепенно разбивались о скалы потерь и многочисленного ополчения, что стремительно тянуло чаши весов в пользу защитников деревни.
Именно обычные люди — работники полей и ремесленники стали той самой доминирующей силой, ключом к победе над врагом.
Ныне масса людского воинства представляла собой смесь из солдат, инквизиторов и жителей деревни, соединившихся в единый строй. Под командованием барона людские силы теснили орков к огню, лишая манёвренности и шанса на атаку. Первый же размен окончился гибелью двух полу-демонов и ликованием людских голосов. Командой барона на два фланга был выстроен авангард. Стараниями солдат он стал неприступен. Ситуация перевернулась.
— Даза! — послышался громогласный клич из пасти огромной твари.
Все орки доселе поглощённые схваткой, бежали прочь, скрываясь среди узких улочек. Даже несмотря на неистовый гнев, они слышали клич и не спешили погибать в столь безнадёжном сражении.
Пламя охватило большую часть деревни. Из конюшен уже давно не слышалось криков лошадей. Главная улица была усыпана хлопьями пепла и десятками изрубленных, обожжённых тел. Кровь пропитала почву.
— Вот, суки! — среди общей какофонии криков и плача, подал голос барон. — Бежали, как только мы сомкнули строй!
— Решили перегруппироваться, — с привычным спокойствием ответил Иоан. — Огонь продолжает распространяться. Деревню уже не спасти. Нужно уводить людей.
— Этого они и хотят, — оскалился Каствуд. — Тянут нас на открытую. Хитрые твари! Ловко они тут всё провернули! В открытом бою мы их задавим, но если решим бежать — будет туго.
— Боюсь, барон, выбора у нас нет. Если останемся здесь — задохнёмся. Снаружи нас будут ждать стрелки и возможно, волки. Но это — единственный путь. Вы и ваши люди должны уходить и прикрыть крестьян.
— Орки так не оставят. Пойдут следом. Будет много жертв.
— Знаю. Именно поэтому, мы остаёмся здесь и дадим бой. Именем Эльрата, мы одолеем врага, или дадим вам время!
— Но…
— Никаких, но, барон. Таков наш долг. Ваш долг — защищать этих людей. Идите! Нельзя терять время.
Каствуд свёл хмурые брови, но всё же кивнул в знак согласия и почтения к воле своего соратника. Каждый, включая самих инквизиторов, понимал, что у отряда Радомира, истерзанного в жесткой схватке, не было шансов против превосходящего в силе и числе врага. Однако инквизиторы оставались непреклонны, даже перед лицом гибели. Таков был удел их ремесла и жертва за спасение людей от тёмной силы, чем бы та ни являлась.
— Все слышали?! — воскликнул барон. — Уходим! Хватайте одежду и оружие! Быстро-быстро! Не время для слёз! К северным воротам! Сержант Ма́льберт! Выстройте пехоту по левый фланг! Спрячьте женщин и детей в центре колонны! Все, кто может сражаться — вперёд!
Движимые голосом барона люди пришли в движение. Они брали родных, раненых, осиротевших детей и друзей, дабы бежать прочь из того места, что некогда называли домом.
— Сир Радомир, — уходя, промолвил Каствуд и отдал инквизитору честь. — За Империю!
— За Империю, — мрачно ответил Иоан.
5
Су’ура спрыгнула с горящей крыши и поравнялась с прочими орками. В её глазах сверкали слёзы и гнев. Из остатков клана — тех самых охотников, что вернулись в пылающее поселение, осталась лишь половина — дюжина израненных бойцов, не считая старика Нашака, что ждал за стенами Вероны…
Они шли по охваченным пламенем улицам, наблюдая лишь разруху и смерть — последствия минувшей бойни. Едва ли орки хотели совершить подобное, но такова была цена за жизни их клана. Движимые страхом, люди спешно покидали стены деревни. Су’ура вынимала стрелы из тел и возвращала в колчан.
Стрелы с чёрным оперением из вороньего пера и резной руной на наконечнике, созданные согласно охотничьим традициям её семьи.
«Отец… если бы мы пошли вместе…» — прозвучала мысль в голове орчихи, что заставила её натянуть тетиву и прицелиться в спины беженцев. — Твари!
— Оставь, — буркнул Расва́к, предотвратив выстрел охотницы. — Деревня горит. Кровь оплачена. Пусть уходят. Победа за нами.
— Нет! — прорычал Дух Песков. — Пока жив проклятый барон, орки не получат победу!
— Ублюдок надолго запомнит этот позор! Золотой муж бежит, Крог! Нам незачем…
— Так, Расвак чтит память клана?! Так, чтит память вождя и братьев?! Враг бежит! Враг слаб! Настало время выйти на настоящую охоту!
Молодой орк опустил взгляд. На его лице воссиял оскал, а в глазах вспыхнули искры.
— Победа или смерть! — глаза тра’вага едва не вспыхнули огнём, и более никто не противился его зову. — За «Дикое Ухо»!
Орки последовали за людьми, бегущими через северные врата, однако их путь был преграждён группой воинов в чёрно-жёлтых гербовых накидках. Десяток израненных инквизиторов — половина от изначального числа, выстроились в шеренгу у врат и готовились к решающей битве.
— Орки! — вдруг послышался голос одного из людей — лидера инквизиторов. Иоан сделал пару шагов вперёд, выступив перед своим строем. В его руках, наряду с щитом виднелся некий предмет. — Остановитесь! С вами говорит инквизитор сэр Иоан Радомир. Я — лидер инквизиции и карательного отряда имперской армии. Я — тот человек, что истребил ваш клан и предал огню вашу обитель. Вы, посмели творить бесчинства среди земель Священной Империи и поплатитесь за содеянное! Каждый из вас, кто намеревается переступить эту границу будет сражён моей рукой, — лёгким движением, инквизитор отправил в полет предмет, находившийся в его руке, и тут же обнажил меч. — Кто готов принять вызов?
Лица орков исказились в злобных оскалах. Послышался рык. Нечто округлое, брошенное Иоаном, ударилось о землю и явило себя в свете веронского огня.
— Травгар, — беззвучно промолвил Крог.
Зрелище попросту шокировало орка. Он прекрасно понимал обычай взятия трофеев. Некогда и сам Дух Песков собирал головы рыцарей и порубленных детей Ургаша, но лишь самых достойных противников. Каждый трофей, полученный в схватке с могучим врагом, служил свидетельством силы тра’вага. Каждый трофей приносил ему славу и честь. Но кому мог принести славу старый шаман, из-за травмы едва способный держать топор? Нет. Это был не военный трофей. Это была усмешка на потеху солдатне — свидетельство их гнусной победы, усмешка над «Диким Ухом», его вождём и великими духами. Орк, которого Крог считал воплощением благоразумия, орк, что научил его как примириться с собой — его третий отец, отец его жены и дед дочери был мёртв, убит как животное на скотобойне.
Всё, что происходило до этого момента, потеряло своё значение. Лицо старого шамана застыло в неистовом, полном ярости оскале. Несомненно, он погиб в бою, сражаясь за жизни своей семьи. Как и подобает настоящему воину, он не испугался смерти.
Дух Песков не заметил сколь стремительно ускорился шаг. Чистая, первородная ярость заполняла его разум, тело и волю. Он больше не пытался сдерживаться, не пытался направить ярость, как делал это всю свою жизнь. Что-то щёлкнуло глубоко внутри, воскресив в сознании давно забытые образы. До сего момента Крог шёл за головой барона, но теперь…
«Убью барона! Убью инквизитора! УБЬЮ… — звучал демонический голос в голове тра’вага. — ВСЕХ!»
Чёрный клинок взревел в воздухе, врезавшись в «Щит Света» — заклинание, сотворённое Иоаном. Удар воистину чудовищной силы, способный прорубить строй или разрубить шею дракона, но магическая защита устояла. Инквизитор поднял щит, сокращая дистанцию, и тут же перешёл к контратаке. Серебряный клинок дважды свистнул в воздухе, распоров мускулистое предплечье. Хлынула кровь, но Дух Песков даже не заметил. Ему было плевать на потуги инквизитора, его мастерство и магические фокусы.