Королева (СИ)

— Как ты укрыла себя, когда вошла в храм? — спросил Бохан.
— Я создала гламур, — я отвечала честно, как велел Фаолин.
Вмешался Корриган:
— Как ты создала гламур?
— Я… — мой страх нарастал, и каждый мускул в моём теле напрягся. — Я не могу сказать вам этого.
Я зажмурила глаза, ожидая, что пламя поглотит меня, но ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела хмурый взгляд Корригана, угрюмый взгляд Бохана и облегчение Фаолина.
— Почему он не работает? — требовательно спросил Бохан.
— Он работает, — сказал ему Фаолин. — Она сказала, что не может сказать нам, как она это сделала, а не то, что она не хочет.
Корриган пристально посмотрел на меня.
— Почему ты не можешь сказать нам?
Я беспомощно покачала головой.
Бохан вклинился:
— Ты пришла в храм, чтобы украсть ки’тейн.
— Нет, — легко сказала я, потому что это было правдой.
Он выглядел удивлённым, когда даннакин никак не отреагировал, после чего оскалился:
— Тогда зачем ты пришла в храм?
— Это я также не могу вам сказать.
Он хлопнул рукой по столу, заставив меня подпрыгнуть.
— Этот допрос — сплошной фарс. Этот даннакин не работает.
— Мы можем проверить его на тебе, если хочешь, — сухо сказал Фаолин.
Не обращая на него внимания, Бохан окинул меня расчетливым взглядом, от которого у меня по позвоночнику пробежала холодная дрожь.
— Как ты пережила обращение?
— Какое отношение это имеет к делу? — спросил Фаолин.
— Это имеет к делу самое непосредственное отношение, — сказал Бохан, не отводя своих глаз от меня. — Ни один человек её возраста никогда не пережил процесс, и я не единственный, кто задавался вопросом, что делает её уникальной. Я думаю, что то, что она использовала при обращении, помогает ей сейчас.
Фаолин взглянул на меня, и я видела, как его мозг работает, собирая кусочки пазла вместе.
Я открыла рот и тут же поняла, что Аедна не запретила мне говорить о моём обращении или о моём камне богини. Я ни в коем случае не расскажу главе стражи Королевы Анвин об этом. Если Королева Анвин узнает о моём камне богини, она попытается заполучить его или использовать меня, чтобы получить то, что ей нужно.
Я закрыла рот и попыталась подготовить себя к боли, но ничего не могло подготовить меня к тому, что будет дальше.
Мои пальцы подергивались, когда началось болезненное колющее ощущение. Оно усиливалось и становилось всё горячее, пока мне не пришлось стиснуть зубы от жгучей боли.
— Ответь на вопрос, и это закончится, — сказал Корриган.
Я покачала головой и попыталась встать, но я была парализована. Я ничего не могла сделать, когда жар пробежал по моим рукам и распространился по всему телу, поджигая кости. Я закричала.
— Отвечай мне, — закричал Бохан.
Агонии не было конца: огонь заполнил мою грудь и грозил сжечь моё сердце до черноты. Он поглощал мои лёгкие, пока я не перестала дышать, и темнота заполнила моё зрение.
Пожалуйста, прекрати это, умоляла я единственную, кто мог мне сейчас помочь.
Что-то легкое прижалось к моей груди, и в меня хлынул благословенный холод. Этого было недостаточно, чтобы погасить пламя, но оно ослабило его интенсивность и позволило мне снова дышать. Я вспомнила, как прикосновение Аедны делало то же самое во время моего обращения, и открыла глаза, ожидая увидеть её там. Единственным признаком её присутствия была тяжесть её прохладной руки на мне.
Я позволила своей голове упасть вперёд. Спасибо.
— Этого достаточно, — гневный голос Фаолина эхом отразился от стен.
— Этого не будет достаточно, пока она не скажет то, что мы хотим знать, — сказал в ответ Бохан.
Я смутно осознавала, что кто-то прикасается к кандалам. Раздался щелчок, а затем огонь отступил от моего тела, оставив меня в виде пустоты, обгоревшей шелухи.
— Если она не заговорила сейчас, она не заговорит, — сказал Корриган. Это была нотка восхищения в его голосе?
Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, но у него было такое же серьёзное выражение лица, как и раньше. Мой взгляд переместился на Фаолина, который выглядел таким разъяренным, каким я его никогда не видела.
 
— Ты в порядке? — спросил меня Фаолин.
Я попыталась пожать плечами, но моё тело ниже шеи не хотело двигаться.
— Спроси меня через час, — пробормотала я.
Комната начала наклоняться, и Фаолин поймал меня, когда я упала боком со стула. Он поднял меня и отнес в камеру, где он положил меня на спальное место. Я слышала, как спорят Бохан и Корриган, но, казалось, они были очень далеко.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Фаолин тихим голосом.
Я криво улыбнулась.
— Я знала, что я тебе нравлюсь.
Он нервно рассмеялся.
— Отдыхай. Я буду снаружи.
Дверь со щелчком закрылась. Я попробовала сосредоточиться на разговоре в другой комнате, но, казалось, мою голову набили ватой. Полагаю, так бывает, когда тебя зажаривают изнутри огнём драккана.
Я недолго пролежала там, как вдруг гул голосов по другую сторону двери усилился, и очень раздраженный Лукас потребовал:
— Где она?
Дверь в камеру распахнулась. Времени переживать о том насколько зол он был не было. Он остановился, возвышаясь надо мной, оценивая меня разъяренным взглядом.
— Лукас, — прохрипела я.
Он присел рядом со мной и откинул с моего лица влажные волосы.
— Мне очень жаль, Джесси. То, что сделали с тобой, непростительно.
— Она была поймана при совершении преступления против фейри и отказывается признаваться. Она заслуживает более худшего чем то, что получила, — откуда-то из-за его спины произнёс Бохан.
— Уберите его отсюда, — рявкнул Лукас.
— Я уйду, но вернусь, — равнодушно ответил Бохан. — Благие будут требовать справедливости, даже если ты этого не захочешь.
Лукас повернулся ко мне.
— Ты мне доверяешь, Джесси?
— Всей своей жизнью, — прошептала я.
Он большим пальцем провел по линии моей челюсти.
— Тогда ты должна рассказать мне, что ты тут делала, чтобы я смог защитить тебя от этих ложных обвинений.
— Они не все ложные, — хрипло сказала я. — Я, правда, использовала гламур, чтобы скрыть своё присутствие, но клянусь своей жизнью, что ничего плохого не сделала. Я никогда бы ничего такого не сделать, что могло бы навредить тебе или миру фейри.
— Я верю тебе, но отцу и Королеве Анвин твоего слова будет недостаточно, — предупредил он. — Она уже настаивает на твоём изгнании.
Я попыталась встать, но он нежно заставил меня лечь обратно.
— Я не позволю этому произойти.
Позади Лукаса появился Фаолин.
— Отец и Бохан отправились на разговор с королём и королевой. В коридоре поставлена стража, но пока что мы тут одни.
— Под одни он подразумевает всех нас, — из внешней комнаты прокомментировал Конлан.
— Они скоро вернутся, — сказал Фаолин.
И его намёк был предельно ясным. У нас было времени на разговор.
— Я могу сесть? — спросила я Лукаса, который всё ещё прижимал руку к моей груди.
Он встал и помог мне сесть. Я всё ещё была слаба после даннакина, но в вертикальном положении чувствовала себя лучше. Первое, что я увидела, были Конлан, Фарис, Керр и Иан, стоявшие у камеры с таким серьёзным видом, какого я никогда не видела. Мне не нужно было, чтобы кто-то из них говорил мне, в какую беду я попала.
— Это камень богини, — сказал Фаолин, притягивая к себе все взгляды. — Ты использовала его, чтобы скрыть себя в храме. Поэтому ты отказалась отвечать на последний вопрос Бохана.
Я сложила руки на коленях.
— Да.
— Это камень мешает рассказать тебе, почему ты там была? — спросил он.
Я начала говорить «нет» и остановилась. До этого момента я полагала, что Аедна наложила на меня какой-то вид гламура, но ей это не требовалось. Я смутно помнила, как она коснулась камня в моих волосах, когда мы впервые встретились в храме.
— Джесси? — давил Лукас.
— Да, это он, — я встретила его растерянный взгляд. — Я никогда не хотела скрывать это от тебя, но я не могу ничего сказать. Пожалуйста, поверь мне.