Королева (СИ)

Ещё дважды меня заставляли давиться жидкостью, пока спазмы в моём желудке не начали ослабевать. Тошнота осталась, но я больше не задыхалась.
Добрый женский голос говорил на фейском, в то время как нежные руки очищали моё лицо влажной тканью. Она сказала что-то ещё, но я не могла понять.
У меня не было сил, чтобы открыть глаза, когда вторая пара рук подняла меня и опустила в сидячее положение. Эти два незнакомца сняли с меня штаны и топ, прошлись тёплой тканью по моей влажной коже, после чего одели меня в мягкую свободную рубашку. Кто-то поднес стакан к моему рту, и я сделала большой глоток, позволяя холодной воде успокоить пересохшее горло.
Следующее, что я помню, это как я лежала в кровати с одеялом, натянутым до груди. Всё моё тело болело, особенно грудь и живот, но я больше не страдала в болезненной агонии.
Лукас говорил на фейском в другой комнате, и я вздрогнула от гнева в его голосе. Нет, это был не гнев. В его голосе звучала ярость.
Кто-то ответил ему. Это был тот же женский голос, который говорил со мной. Что бы она ни сказала, должно быть, это оказались не хорошие новости, потому что следующим заговорил Фаолин, и это звучало так, будто он пытается успокоить Лукаса.
Что происходит? Я задумалась, но в голове было слишком туманно, чтобы размышлять об этом. Меня тянуло в сон. Лукас сказал что-то ещё, но это прозвучало так издалека, что я позволила тьме поглотить меня.
Мне снились ураганы, которые разрывали небо на части и оставляли горящие города. Я наблюдала за всем этим сверху, находясь в безопасности, но, не имея возможности помочь тем, кто находился на земле. Картина изменилась, и я увидела в нашей квартире своих родителей, прикрывавших собой Финча и Аислу в тот момент, когда на здание обрушился ураган.
— Мама! Папа! — я закричала, но мои слова поглотил рёв бури.
— Тссс, Джесси. Ты в безопасности. Твои родители в безопасности, — произнёс успокаивающий голос Лукаса.
Я вырывалась из рук, обхвативших меня, но они были слишком сильны. Неужели он не видел, что моя семья нуждалась во мне? Я должна была отправиться к ним.
Конлан заговорил на языке фейри. Затем Фарис. Их голоса звучали встревожено. Надвигались ли бури и на них? Внезапно я снова оказалась на пароме посреди Гудзона, наблюдая, как люди падают в реку. Только в этот раз это были Лукас, Конлан, Фарис и другие. Я пыталась дотянуться до Лукаса и кричала его имя, когда он исчез в бурлящей воде.
Я смутно осознавала, что меня подняли и прижали к тёплой груди.
— Я здесь Джесси. Я не оставлю тебя.
Новый сон пришёл ко мне.
Я стояла на балконе и наблюдала за бурей, бушующей в долине. Дождь и ветер хлестали меня, но я замерла, парализованная страхом и беспомощностью.
— Идём, Джесси, — сказал женский голос.
Я повернула голову и увидела высокую, прекрасную женщину с длинными серебристыми волосами. Её лицо было юным, но она излучала силу и мудрость бесчисленных жизней. Её добрые глаза встретились с моими, когда она положила руки на мои плечи. В момент, когда она коснулась меня, шторм затих, и я снова могла дышать.
— Я тебя знаю? — спросила я, когда она взяла меня за руку и увела с балкона в спальню, в которой я распознала мои покои при дворе.
— Да, — она помогла мне лечь в кровать и улыбнулась. — Мы очень скоро поговорим. Но сейчас ты должна отдохнуть.
— Но шторм… Я должна остановить его.
— Ты остановишь, — она положила прохладную руку на мой лоб, и приятная сонливость овладела мной. — А сейчас спи, дитя моё.
* * *
Я открыла глаза и в замешательстве уставилась на высокий каменный потолок. Потребовалась минута, чтобы очистить голову от тумана и осознать, что я нахожусь в своей постели в Неблагом Дворе. Я нахмурилась. Почему я не помню, как отправилась спать?
Я подвигала ногами — вернее, попыталась — но не смогла, потому что их придавило что-то тяжелое. Подняв голову, я увидела Кайю, растянувшуюся на моих ногах. Ламал открыла глаза и бросила на меня недовольный взгляд, после чего вернулась ко сну.
 
Из другой комнаты до меня доносился шелест голосов, слишком тихий, чтобы я могла разобрать, о чём они говорят. В этом мире слух фейри был обычным, и они не могли слышать через двери, как в мире людей. Благодарю Бога за это. Я не могла себе представить жизнь с полным отсутствием личного пространства.
Приняв сидячее положение, я освободила ноги из-под назойливого ламала и встала с кровати. Меня немного трясло, как однажды после особенно сильного приступа гриппа, и я вдруг вспомнила спазмы, тошноту и как я лежала на полу. Я положил руку на живот, он был пустым, но всё остальное было в норме.
На стуле я заметила стопку сложенной одежды и подошла посмотреть. Это были не те вещи, которые я взяла с собой, и я почувствовала облегчение, когда брюки оказались впору. Я не увидела свою старую одежду, и можно было только представить, в каком она была состоянии, покрытая рвотой.
Проверив свой внешний вид в зеркале ванной и поморщившись от бледности своего лица, я вышла из спальни. Лукас и остальные замолчали, когда я вошла в гостиную, и он встретил меня на полпути. Его глаза были полны беспокойства, и я вспомнила, как он говорил, что не оставит меня. Это было на самом деле или это один из странных снов, которые мне постоянно снились?
— Я в порядке, — сказала я до того, как он спросил.
Его глаза изучали моё лицо.
— Ты слишком бледная.
— Спасибо, что напомнил, — я бросила на него язвительный взгляд. — Ничего, что не мог бы исправить горячий душ. У вас ведь тут есть душ, верно?
Конлан засмеялся.
— Я думаю, ей лучше.
— Да, тут есть душ, — улыбнулся Лукас и подвел меня к месту, где он раньше сидел. Он пошел в другой конец комнаты и вернулся с подносом еды.
Мой желудок заурчал, но воспоминания о том, что случилось, когда я ела в последний раз, заставили меня отодвинуть поднос.
— Я не могу.
— Это безопасно, — сказал Фаолин, сидя прямо напротив меня. — Тебе не станет снова плохо от этой еды.
— Откуда ты знаешь? Может быть, я не готова есть фейскую еду, — я с опаской посмотрела на тарелку. Она выглядела аппетитно, но так же выглядел и вчерашний обед.
Лукас ожесточенно сжал челюсть.
— Тебе стало плохо, потому что ты съела ягоды акки. Они токсичны для нас и вызывают расстройство желудка.
— Я ела только то, что было на моём подносе, и ничего из этого не было невкусным, — я попыталась вспомнить ассортимент ягод, которые входили в моё угощение.
— Ягоды акки сладкие и вкусные, как любые другие ягоды, — сказал Фаолин. — Маленькие дети иногда проглатывают их по ошибке, но взрослые знают, что их нельзя есть.
Мои губы опустились.
— Жаль, что я этого не знала.
— Кто бы ни положил их на твой поднос, он наверняка рассчитывал, что ты не знаешь, что это, — костяшки пальцев Лукаса побелели там, где они сжимали поднос. — Они хотели вызвать у тебя неприятные ощущения в животе, но ягоды подействовали на тебя сильнее, потому что ты новый фейри.
Я забрала у него поднос, пока он случайно не разломил его пополам.
— Значит, они не хотели меня убить. Это хорошо, как мне кажется.
— Когда мы найдем тех, кто это сделал, наказание будет таким же, независимо от его намерений, — сказал он твёрдым голосом. — А мы найдём их.
Я посмотрела на Фаолина, в его глазах был яростный блеск, такой же, как и во время наших первых встреч. Я почувствовала минутную жалость к тому, кто решил так разыграть меня, до того момента как не вспомнила, как корчилась от боли в луже собственной рвоты.
Лукас тяжело выдохнул.
— Это не должно было случиться с тобой. Я обещал, что ты будешь здесь в безопасности, и я не сдержал слово.
— Это относится ко всем нам, — сказал Конлан без привычной усмешки в голосе.
— Стоп. Никто из вас не виноват в этом.